Заложница. Черный корсар (СИ)

Глава 9

Весь этот год, выполняя секретное поручение русского командования, Петр не мог поехать к новой Анне и узнать, как у нее дела. Он должен было втереться в доверие турецким офицерам, потому обещание данное той девушке найти ее через четыре месяца он нарушил. Все это время он сильно переживал, не зная, как там эта новая Анна. Прижилась ли в теле, освоилась ли в их веке, и вообще вспомнила что-то про бумагу?

Он планировал в следующем месяце отпроситься у Али Хасана, которому сейчас служил и отправится в Грузию, якобы навестить мать. Но на самом деле намеревался разыскать новую Анну и поговорить с ней, как и обещал год назад. Все это надо было сделать в тайне. Ведь никто не знал, в том числе и его начальство, что в теле дочери академика другая душа. Да даже если бы узнали никто бы и не поверил.

Но тогда у Петра не было другого выхода. Узнай начальство, что он не смог спасти Анну и тем самым провалил задание, его отстранили бы от службы тайным агентом. А этого Игнатьев не мог допустить. Ведь год назад он был просто выбит из колеи, внезапной смертью матери, к которой был сильно привязан. Оттого в тот месяц, когда пропал Николай Ковалев и убили его дочь, Петр допускал одну ошибку за другой. Но сейчас он оправился от душевной боли, и был готов все исправить. И ключом к поискам старинной бумаги должна была стать эта самая девушка из будущего, которая жила теперь в теле Анны.

Приблизившись к Мехмеду, Игнатьев заглянул в исписанный по-русски лист. Действительно, Андрей Ковалев писал, что скоро прибудет в Одессу, чтобы наконец увидится с сестрой. Наконец, обнять ее после долгих лет разлуки. Петр перевел взор на Али Хасана, и показал на своем лице удивление.

— Да, ты прав, та тетка ничего не говорила, что у старика Ковалева была еще и дочь, — кивнул Мехмед. — Но это весьма интересно… Ну и что этот сопляк? Иди, посмотри его, чего он не шевелиться?

Игнатьев медленно подошел к Андрею Ковалеву и приложил руку к его шее. И уже через миг похолодел. Он ощутил, что пульс молодого человека не бьется, и он не просто потерял сознание. Петр проворно приложил ухо к его губам, затем к груди и уже спустя минуту, медленно выпрямился. Он диким взором посмотрел на Мехмеда, резко двинул головой, жестом показывая, что произошло несчастье.

— Что издох? — процедил Мехмед. — Вот шакал! Не сказал ни слова и издох! Паша Румиз убьет меня, когда узнает, что я не нашел никого следа этой проклятой бумаги! И чем я так прогневил Аллаха?!

Пытаясь даже взором не выдать своего негодования, оттого, что этот гнусный полукровка грузин только что убил его сородича, и, понимая, что поставлено на карту, Игнатьев, только застыл, словно изваяние и ощущал, как гулко бьется его скорбящее сердце.

Али Хасан зло бросил кнут наземь и невольно заметил:

— Погоди… а эта девка, его сестра, — Мехмед вновь обратил взор на письмо. — Вот! Точно, она живет в Одессе. Может наведаться туда? Вдруг эта девка что-то знает, и старик Ковалев что-нибудь рассказывал ей?!

Услышав это, Петр резко обернулся и помрачнел, понимая куда клонит Али Хасан.

— Вот будет забава. Девку в кандалы и посмотрим, как она запоет, — как-то кровожадно оскалился полукровка грузин. На это заявление Петр показал резкий знак рукой по горлу, и Мехмед глухо процедил. — Ты прав, это слишком опасно. В Одессе меня знают в лицо, точно схватят. Слушай! А давай, вызовем девку сюда? А? Как тебе такая мысль?

Петр отрицательно замотал головой.

— Что? Ты думаешь, плохая идея? — проворчал Али Хасан, — мне тоже не очень. Не люблю девок истязать, противно… Слушай! Ее братец пишет, что они виделись пятнадцать лет назад. Очень давно. И он пишет, что ей тогда было всего пять лет. Совсем мала… Надо подумать…

Али Хасан медленно вновь пробежался глазами по строкам. Уже через миг его лицо просияло.

— Точно! Эта девка — мой последний козырь. Все же стоит девку заманить сюда, так для нас безопаснее. Но надо встретить ее так, чтобы никто ничего не заподозрил… ведь город полон русских военных…

Все размышления в слух Мехмеда вызывали у Игнатьева приступ холодной ярости. Мало того, что это выродок замучил сейчас Андрея Ковалева, он еще и собирался истязать его сестру. И Петр не знал, как все это повернуть так, чтобы хотя бы девушка осталась невредима.

— Так… если девка приедет сюда, то всё получится очень и очень хорошо, — продолжал размышлять Али Хасан в слух. — И так уж и быть, я не буду жесток с нею. В этот раз попытаюсь выведать у нее всё хитростью. А то и старуха-экономка, и сын Ковалева уже отдали Аллаху душу. Нельзя больше рисковать. Возможно, эта девка последняя, кто может знать что-то о раскопках отца.

Издав глухой рык, Петр привлек к себе внимание и показал глазами на мертвого Ковалева. Мехмед удивленно посмотрел на него, и приказал:

— Выкини его за городом, да и всё.

Но Игнатьев остался на месте, рядом с русским, скрестил руки на груди и как-то недовольно зыркнул на Мехмеда.

— Тебе не нравится мой приказ? — удивился Али Хасан. — Ну, хорошо, прикажи Бахтияру, чтобы вырыл яму и закопал его как положено. Только пусть ночью роет, чтобы никто не увидел.

Петр мрачно кивнул и только после этого опустил глаза.

.