Заложница. Черный корсар (СИ)

Глава 38

Темная опасная волна била о корабль со всей силы. Почти полчаса Игнатьев боролся со своим неистовым диким желанием — покончить со всем и сразу. Он уже приметил нужную волну, которая нарастала с каждой секундой, и могла точно поглотить корабль в своей грозной пучине. Он правил прямо под нее. Но в последний момент он резко повернул вправо, уводя его в сторону от убийственной волны.

Корабль сильно накренило, и он начал заваливаться на правый борт. Петр налег на штурвал чтобы его удержать, так как руль нещадно звало в другую сторону. Спустя пару минут корабль выровняло, и он снова оказался между менее грозных волн.

Облегченно выдохнув Петр понял, что едва не совершил страшное преступление, едва не погубил столько человек. Ведь остальные матросы, да и Евгения не были виноваты в измене Анны. Было бы несправедливо если бы они погибли.

Снова проводя корабль между бушующих волн, Игнатьев зло сплевывал соленую воду, текущую по лицу. В нем зрело неистовое желание пойти в каюту Мехмеда и потребовать объяснений у этой изменницы. Но сейчас он сделать этого не мог.

Уже под утро шторм стал стихать, а мысли Игнатьева кружили вокруг девушки. Около пяти утра, когда шторм окончательно стих, Петр передал управление кораблем второму помощнику, и направился в кают-кампанию. Как он предполагал Али Хасан и кок дрыхли в пьяном угаре, развалившись на небольших турецких диванчиках.

Быстро скинув мокрый морской плащ, Игнатьев даже не переодеваясь ринулся на палубу ниже, туда где располагалась каюта Мехмеда. Распахнув дверь, он прищурился, давая глазам привыкнуть к темноте. Тут же к нему устремилась Анна, недоуменно воскликнув:

— Вы кто? Что вам надо?

Она явно не узнала его, так как он стоял против света.

— Променяла меня на турка, изменница?! — по-русски прохрипел Петр ей в лицо, прямо с порога.

Тут же протянул к ней руку, и схватив девушку за плечо, жестко припечатал Анну к стене спиной. Она испуганно вскрикнула, схватившись руками за его неумолимую сильную ладонь, которая нещадно сжимала ее плечо.

— Тимур? — произнесла она недоуменно. — Вы можете говорить?

— Да, — процедил он, угрожающе склоняясь над ней. — Придушить бы тебя, бессовестная девка!

Она удивленно округлила глаза, и выдохнула:

— Вы сошли с ума? Что вы делаете?

— Я что делаю? Это ты ведешь себя как заправская девка из борделя. Легла под турка, даже не думая, что творишь!

— Вы что не в себе? Не было этого! Какого еще турка?! — вскричала она, все пытаясь отцепить его руку. — Пустите!

Понимая, что едва контролирует себя, Игнатьев глухо выдохнул, пытаясь успокоиться. Боялся причинить ей вред. Медленно убрал руку с плеча девушки, вклинив ладонь в стену рядом с ее головой и не давая ей вырваться.

— Мехмед Али Хасан, твой любовник! — обвинительно бросил он ей. — Тот что выдавал себя за твоего брата.

— Он не мой любовник!

— Врешь! Он бахвалился, что ты без ума от него!

— Вы что оба сошли с ума? Мехмед не прикасался ко мне, и он совсем не нравится мне, — выпалила нервно она, и тут же с силой толкнула его в грудь, пытаясь вырваться.

Петр вклинил вторую руку у ее лица, не позволяя ей отойти.

— Тогда что ты делаешь на его корабле? И в его каюте? Я не дурак, девчонка! Хватит врать. Признайся… этот турок смог увлечь тебя, а на меня тебе плевать! Так?

— Ты точно бредишь, Тимур! — выпалила она в ответ. — И ревность твоя смешна.

— Смешно тебе?! — прорычал он и тут же схватил ее за плечи, угрожающе склоняясь над ней.

— Ты смешон! Успокойся уже.

— Успокоюсь, когда скажешь мне правду, Анна!

— Правда в том, что Мехмед насильно притащил меня на этот корабль и запер в каюте. Не выпускает уже три дня. Требует, чтобы я стала покорной. Но этого не будет.

— Запер? Насильно? — опешил Игнатьев, даже оторопев от слов девушки.

— Да. Когда ты вошел каюта была закрыта на ключ с той стороны. Я думала, что опять пришел Али Хасан.

В сознание Петра врезалось яркое воспоминание. Действительно, когда он ворвался в каюту она была заперта и снаружи. Но он в состоянии аффекта даже не осознал этого. И похоже девушка говорила правду. Что Али Хасан запер ее.

— Значит ты не его любовница? И не влюблена в него?

— Нет, конечно, я же сказала. Да, он друг моего брата, и хочет помочь мне, но я не желаю его помощи. Так и сказала ему еще неделю назад. Но он угрожал и требовал, чтобы я уехала с ним, я отказалась. Тогда он насильно притащил меня сюда.

В голове Петра наконец сложилась логическая цепочка. Значит коварный Мехмед обманул его. Пытался насильно овладеть девушкой, украл ее. А он Петр как глупый баран поверил в ложь Али Хасана, что Анна влюблена в турка. И почти сутки уже был не в себе, и едва не погубил всех.

— А еще он постоянно распускает руки и таскает мне вино и какие-то сладости, которые приторно сладкие, — сбивчиво лепетала Анна, видимо пытаясь оправдаться. — Но я ничего не беру, потому что не хочу давать ему надежду на взаимность. Так я и сказала ему на днях. Что не смогу полюбить его. Но он все равно не выпускает меня из этой дрянной каюты.

Она сказала последние слова так трагично и с горечью, что Игнатьев окончательно остыл в своей ревности, а его сердце вмиг наполнилось неистовой любовью.

— Какой же я дурак… — прошептал Петр.

— Так и есть, — ответила она, ласково улыбаясь ему.

Анна в этот миг смотрела на него так печально и так нежно, что он все понял. Понял, что девушка не давалась Мехмеду потому что была влюблена в него Петра. Это он осознал в этот миг очень отчетливо.

Выдохнув через зубы, он неистово прижал Анну к себе, жадно впиваясь в ее губы. Она так же обняла его, отвечая с таким же страстным порывом на его поцелуй.

В следующий миг раздался глухой удар, и Петр начал оседать. Анна не успела ухватить его, как мужчина тяжело упал на деревянный пол к ее ногам.

— Получи, грязный грузин! — раздался визг Евгении, которая стояла тут же, опустив большой подсвечник, которым оглушила Петра. — Еще будет приставать к моей подруге!

Анна — Милана

Когда Тимур рухнул к моим ногам, оглушенный Евгенией, я даже вскрикнула.

— Что ты сделала? — произнесла нервно я, обращаясь к Рогожиной. — Зачем ты ударила его?

— Он же хотел снасильничать над тобой! Разве нет? — ответила недоуменно Евгения.

— Это не так, — замотала я головой.

— Как это не так? Он насильно целовал тебя, я видела это. Я защитила твою честь Анна. Мы должны немедленно все рассказать Андрею, пусть он накажет этого наглеца. Думаю, твой брат точно выгонит его прочь, если не вызовет на дуэль!

Слова Евгении меня испугали. Нет, этот странный Али Хасан не нравился мне. И я чувствовала нутром, что если он только узнает о нас с Тимуром, то точно причинит Тимуру вред. И я этого очень боялась.

Потому я быстро схватила за руку Евгению, которая уже вознамерилась бежать из каюты и звать Андрея, который был совсем не моим братом, но Рогожина об этом не знала.

— Погоди, Евгения. Прошу ничего не говори никому. Иначе Тимура накажут.

— Отчего его не должны наказать? Этот грязный грузин обнаглел вконец. Напал на тебя без стыда и совести.

— Он не нападал, это я сама поцеловала его.

— Сама? — опешила Евгения.

— Да. Он оказал мне некую услугу, и я просто поблагодарила его, поцеловала

— Благодарила этого грузина, целуя в губы? — с подозрением спросила Евгения.

— Я целовала его в щеку, ты не так все увидела.

Рогожина прищурилась, и как-то странно окинула меня взглядом. Отчего-то в этот момент я подумала, что Евгения появилась сейчас очень странно. В тот момент, когда мы целовались и не раньше не позже и отчего — то сразу с подсвечником. Но почему если она была на корабле раньше, она не приходила ко мне ни разу? Она могла бы мне помочь выбраться из каюты Мехмеда. Но Евгения пришла именно сейчас. Эти мысли и выводы мне не понравились.

Я уже ничего не понимала, что происходит. Отчего они все всели себя так? Мехмед, выдававший себя за Андрея, и теперь насильно удерживающий меня на корабле. Тимур, оказавшийся не немым, и сейчас с чего-то решивший, что я любовница Мехмеда. И Евгения, которая оказалась около мой каюты именно сейчас. Где она была, когда я трое суток сидела взаперти здесь, и тогда когда Мехмед связал меня, завязал рот и утащил из дома. Все это было так странно. И я ничего не понимала уже.

Но в этот миг я знала одно, надо было как можно дольше скрыть нашу связь с Тимуром ото всех. Это я чувствовала отчетливо и точно.

— Евгения, прошу ничего никому не рассказывай. Я не хочу, чтобы Тимура наказывали за мой проступок.

— Ты что защищаешь этого грузина? — недовольно воскликнула Евгения.

— Да. Он мой друг. И я не хочу, чтобы он пострадал. Или ты хочешь, чтобы Андрей вызвал Тимура на дуэль? И кто-то будет ранен.

Рогожина долго как-то подозрительно смотрела на меня, и вдруг заявила:

— Он просил не говорить тебе этого, но Андрей не тот за кого себя выдает.

— Я знаю.

— Знаешь? Что он не русский?

— Да. Знаю, что он друг Андрея, и зовут его Мехмед Али Хасан.

— Ах, ну хорошо, что он все рассказал тебе тоже. Это я к тому, что, если он только узнает, что грузин прикасался к тебе, не будет никакой дуэли. Мехмед Тимура просто застрелит как собаку. Это точно. Они турки дикий народ.

— Тогда тем более, не смей ничего говорить Мехмеду, ты поняла меня Евгения? Или мы на всегда поссоримся с тобой.

Тут Тимур зашевелился и пришел в себя. Приподнялся на руках, и огляделся. Я тут же помогла ему встать.

— Тимур, это случайно произошло, — сказала я. — Евгения подумала, что вы пристаете ко мне и ударила вас по голове. Но я ей все объяснила, что сама поцеловала вас.

Мужчина недоуменно посмотрел на меня, потом перевел взор на Евгению, и медленно кивнул.

— Что вы здесь делаете? — раздался грубый голос, на пороге каюты стоял Мехмед.

— Евгения открыла замок, хотела поговорить со мной, — затараторила тут же я, — А Тимур потребовал, чтобы она немедленно ушла.

— Жени, зачем ты пришла сюда? Уходи немедленно! И ты Тимур! — приказал недовольно Мехмед.

Я видела, как Тимур бросил на меня пронзительный взгляд и быстро вышел. Евгения же подошла к Мехмеду, провела рукой по его плечу, кокетливо заметив:

— Буду ждать тебя в кают-компании, дорогой.

От слов и действий Рогожиной я даже опешила. Между этим турком и моей компаньонкой что-то было? Я уже окончательно запуталась во всем происходящем. Рогожина выплыла из каюты, а Али Хасан окинув меня темным взором, заявил:

— Скоро мы приплывем в Батуми. Там мой дом. Подумай хорошенько, Анна. Я могу сделать тебя самой главной наложницей в моем гареме. Но за это ты должна стать моей. Думай. Однако скажу, что другого выхода у тебя нет. С корабля тебе все равно не сбежать.

Я даже на миг потеряла дар речи. Он что реально думал, что я буду счастлива стать главной наложницей в его гареме? Ну уж нет. Я еще пока из ума не выжила. Этот наглый турок мне совсем не нравился, и я не собиралась становиться его любовницей.

В тот миг я думала о том, что мне надо непременно поговорить с Тимуром. Возможно он сможет помочь мне сбежать? Об этом я уже думала последние дни заточения в каюте, но сейчас эта мысль показалась мне единственно разумной во всем этом непонятном хаосе, окружавшем меня.