Заложница. Черный корсар (СИ)

Глава 18

Почти в девять Игнатьев вышел из своей спальни и спустился вниз, прошествовал на кухню. Худощавая высокая татарка Тамара готовила что-то на плите. Едва заслышав его шаги, женщина обернулась и спросила:

— Доброе утро, Господин Дадаури, завтрак почти готов. Вы здесь поедите или в столовой со всеми вам подать?

Медленно жестом указав на столовую, Петр взял яблоко из большой миски и вышел из кухни. Он был голоден, ибо вчера пропустил ужин, вернувшись из Ахтиара лишь поздно вечером, выполняя очередное поручение Мехмеда.

Следуя в сторону столовой, где он намеревался дождаться утренней трапезы, Игнатьев проходя мимо окон, невольно задержал взор на широкой дорожке, которая вела к дому. Изящная фигура Анны в светлом платье и соломенной шляпке привлекла его внимание. Она говорила с неким мужчиной, протягивая ему ручку для поцелуя.

Петр вмиг остановился и уставился напряженным взором в окно, не понимая, кто это.

В следующий момент девушка улыбнулась мужчине, и быстро распрощавшись, направилась к дому. Пытаясь разглядеть незнакомца на улице, Игнатьев подумал, что он уже где-то видел его. Анна поднялась на крыльцо, и Петр, опасаясь быть увиденным, сорвался с места и быстрым шагом направился в столовую.

Едва он вошел в залитую утренними лучами комнату, как сразу же наткнулся на мадемуазель Евгению, которая в легком платье без рукавов и модно причесанная с перьями и лентами в завитых волосах сидела на диванчике. Она тут же улыбнулась ему и произнесла слова приветствия.

Петр медленно кивнул ей в ответ и отошел к окну, заложив руки за спину. Демонстративно отвернувшись от Рогожиной, он сделал вид, что рассматривает что-то за окном. Он знал, что правила приличия требуют поцеловать ей руку, но не стал делать этого. Он же играл роль дикого грузина, который не знал этикета.

В этот момент каминные часы пробили девять. Петр резко обернулся на скрип двери, надеясь увидеть Анну, но вошел Мехмед, в коричневом раке и белых брюках. Его волосы были собраны сзади в хвост, открывая его смугловатое лицо с черными глазами. Оглядев гостиную, Мехмед важно спросил:

— А Анна где? Я же видел, как она входила в дом.

— Доброе утро, Андрей Николаевич. Она не приходила, — проворковала Евгения, вставая с диванчика и мило улыбаясь подошла к Али Хасану, протягивая ручку для поцелуя.

Мехмед быстро чмокнул ее кисть и обернулся к Петру.

— Тимур, ты поздно вернулся вчера. Зайди после завтрака во мне в кабинет, поговорим.

Медленно кивнув одним подбородком, Петр опять заложил руки за спину, продолжая размышлять о том, кто этот молодой человек, который провожал Анну до дома сейчас.

— Ну и где сестрица? — уже не выдержал Мехмед.

— Можно начать трапезу без нее. Она подойдет позже, — предложила Евгения.

Али Хасан прищурился и заметил:

— Наверное вы правы, мадемуазель. Почему мы должны ждать ее одну? Пойдемте за стол. Василий! — обратился он к слуге. — Вели Тамаре подавать завтрак.

Слуга понятливо кинул и вышел из столовой. Мехмед важно уселся за стол, а за ним и Евгения, которой отодвинул стул Петр. Игнатьев уселся последним.

Спустя десять минут, когда кухарка поставила большую супницу с кашей на стол, в столовую влетела Анна в простом светлом платье.

Ее волосы были собраны в простую прическу. Две косы были обернуты вокруг ушей и умело заколоты с боков. Запыхавшаяся с румянцем на щеках и горящими глазами она показалась Петру слишком возбужденной.

Девушка быстро пожелала всем доброго утра и уселась на свое место справа от брата.

— Где ты была? — спросил строго Мехмед.

Девушка мило улыбнулась, а ее глаза засветились озорным светом.

— Гуляла. Такая красота кругом. Я прошлась немного по склону за усадьбой и вышла к морю. Оттуда такой великолепный вид на горы, а еще я долго любовалась волнами.

Она взяла с тарелки горячий пирог с капустой, и жадностью вонзила в него зубки, не обращая внимания на то, что Мехмед как-то недовольно смотрит на нее.

— И кто этот мужчина в сопровождении которого ты вернулась? — задал вдруг вопрос Али Хасан.

Петр который невольно следил за тем, как Анна жадно есть пирог, вскинул взор на Мехмеда, понимая, что и Али Хасан видел этого незнакомца.

— Он назвался Юсуфом Сеит-ханом. Он татарин, его имение граничит с нашим, — просто объяснила девушка.

— И когда ты познакомилась с ним?

— Лишь сегодня. Я встретила его на мысе, что в двух верстах отсюда.

— И уже позволила ему провожать тебя до дома? — недовольно произнес Мехмед.

Анна недовольно устремила на Мехмеда взор и наивно спросила:

— Вы недовольны мной, братец?

— Очень недоволен! Нельзя так просто знакомиться на улице с мужчинами. Это неприлично! — наставительно сказал Али Хасан. — К тому же в окрестностях много всяких проходимцев. И вообще это не приемлемо гулять тебе одной. В следующий раз прошу тебя взять с собой мадемуазель Евгению.

— Но Андрей, — опешила Анна. — Ничего же случилось. К тому же Сеит-хан очень вежливый и приятный молодой человек.

— Так ты уже говоришь ему комплименты? — опешил Мехмед, и его лицо стало злым.

Анна прикусила губу и отвернулась от брата, понимая, что сказала лишнее. Она перевела взор на Тимура, и увидела, что он так же смотрит на нее. Он не ел, а как-то гнетуще сверлил ее темным взором, словно тоже осуждал ее поведение. Девушка снова обернулась к брату и выпалила:

— И все равно я не пойму, что я не так сделала? Я просто поговорила с Сеит-ханом, он проводил меня до дома и всё! Зачем делать из этого трагедию, братец?

Она непокорно посмотрела на Мехмеда, показывая, что совсем не раскаивается в своем поступке.

— Такое впечатление, что матушка совсем не воспитала тебя благочестиво, раз ты не понимаешь, как должна вести себя порядочная девушка! — добавил Мехмед строго.

— Боже, Андрей! Я совсем не вижу своей вины! — нервно ответила Анна.

Не в силах выдерживать злой взор брата она вновь невольно перевела глаза на Тимура, но он тоже осуждающе смотрел на нее. Евгения же как-то хитро улыбалась. Видя всеобщее осуждение, Анна проворно встала из-за стола и выпалила:

— Извините меня, но у меня пропал аппетит!

Она стремительно направилась прочь из столовой, даже не обратив внимания на громкий приказ Мехмеда, который велел ей остаться. Когда девушка демонстративно покинула трапезу, Игнатьев уставился на стул, на котором мгновение назад сидела Анна, понимая, что у этой девицы слишком независимый нрав и совладать с ней будет совсем непросто.