Заложница. Черный корсар (СИ)

Глава 41

В порт Батуми корабль прибыл рано по утру. В те времена Аджария находилась под властью Османской империи, потому Петр знал, что действовать надо быстро и осторожно. Дом Мехмеда находился в горах, на скалистом берегу в пригороде Батуми, и оттуда было почти невозможно убежать. В Батуми же у Игнатьева был один человек, доверенное лицо. Старый абхазец, который мог укрыть Анну на время, чтобы потом Петр мог увезти девушку в ближайшую Мегрелию.

Мегрельское княжество находилась под протекторатом России, потому там было безопасно, и Анна вполне могла уехать оттуда уже на территорию Российской империи.

В тот день было множество кораблей, прибывших в порт, в основном турецких. Они переводили разнообразные товары, включая зерно, фрукты и лес. И в этот дневной час в порту Батуми было шумно и многолюдно. Самое удачное время для побега, как решил Игнатьев.

Едва корабль пришвартовался, Петр одним из первых покинул судно, заявив Мехмеду, что надо договориться о ремонте корабля и немедленно. Чтобы оно в случае необходимости быстрого отплытия было готово. Али Хасан, прекрасно зная, как трудно теперь летом найти свободных мастеров в порту Батуми, без согласился. Потому Петр сошел с корабля первым, и быстро направился в сторону доков.

Быстро переговорив с одним из мастеров, Игнатьев спустя четверть часа уже вернулся обратно месту, где пришвартовалась Санарэ и занял наблюдательный пост между большими бочками, стоявшими длинными рядами на набережной. С его места был хорошо виден трап корабля, а шум волн приглушал корабельных такелажей.

Он напряженно ждал нужного момента, и нетерпеливо считал каждую минуту. Видя, что матросы уже начали стаскивать вещи по узкому трапу с корабля, он напряг зрение, пытаясь разглядеть фигуры Мехмеда или Анны на палубе. Но их все не было.

Он инстинктивно почувствовал чье-то присутствие за спиной. Думая, что это матросы, которые перетаскивали грузы неподалеку, он даже не обернулся. Боялся пропустить момент, когда Анна спустится с корабля и останется одна.

Когда же холодное дуло пистолета уперлось в его затылок, он замер.

— Твоя игра кончена, русский, — процедил едкий голос позади. — Сейчас мы пойдем к Мехмеду и ты во всем сознаешься.

Игнатьев, опешил окончательно, ибо низкий женский голос принадлежал Евгении Рогожиной.

— Я знаю, что ты можешь говорить русский, как там тебя, Петр? Говори!

Но он не собирался ничего говорить и уж тем более ни в чем сознаваться. Она могла спокойно застрелить его, он не боялся за свою жизнь.

Услышав это Игнатьев похолодел. И в его мыслях лихорадочно начали складываться логические цепочки. Вот чью тень он видел тогда у каюты Мехмеда, когда неожиданно вышел. И похоже именно она подслушивала их разговор после бури и потом намеренно оглушила его. Он вдруг понял, что Евгения совсем не та болтливая девица за которую себя выдает. И от осознания этого он окончательно встревожился.

Он пока не мог понять, какие цели она преследует и что ей надо, но то что она действовал очень хитро и напролом, говорило о многом. Например, спокойно стала любовницей Мехмедеа, только для того чтобы уплыть сюда вместе с Анной.

— Ты так и будешь молчать? Я знаю, что ты русский шпион, и как-то хитро проник к туркам. Да, я раньше не понимала этого, но теперь мне все ясно. Так я не слышу твоего ответа? Мы идем к Али Хасану и ты во всем ему сам сознаешься. Что служишь русским и спишь с Анной. И тогда твоя смерть будет быстрой обещаю. Если нет, то…

С хладнокровием, присущим ему в трудных ситуациях, он начал оценивать ситуацию. Решил усыпить ее бдительность.

— Убьешь меня сейчас или это сделает Мехмед, в чем разница? — глухо вымолвил он, отмечая краем глаза, что сбоку от них, матросы начали таскать тюки с паклей.

К тому же на палубе появились Мехмед и Анна. Он понимал, что времени в обрез, и надо как-то обезвредить кровожадную Рогожину, которая держала его на мушке.

— Заговариваешь мне зубы? Не выйдет. Анну тебе не украсть, русский. Она нужна нам, пока не расскажет обо всем что знает.

— Кому это вам?

— Не твое дело, я слишком долго посла эту девку, чтобы ты так просто увел ее из-под моего носа. Ты неудачник, признайся в этом. Потому сейчас мы пойдем вместе к турку и ты сознаешься.

Слово «неудачник» зацепило его. Русские обычно не употребляли этого слова, но вот англичане… слово «лозер» как раз было очень распространено в жаргоне англичан, и оно как раз означало неудачник.

В его голове сложились все цепочки, и он понял с кем имеет дело.

— Ты думаешь, угрозы какой-то девки меня испугают? — спросил он хладнокровно, отвлекая ее внимание. — Стреляй уже, раз решила.

— Хочешь лишить меня удовольствия посмотреть, как Мехмед устроит тебе длинную казнь? Нет уже русский. Пусть и твоя шлюшка Анна видит, как ты сдохнешь.

В этот миг Петр корил себя, что как болван не понял сразу, что из себя представляет Рогожина. Он был так занят Анной, своими чувствами и эмоциями, что совсем потерял нюх на подозрительных людей. Оттого даже не заподозрил ни в чем каверзном Рогожину. А она все это время была рядом с девушкой и проворачивала свои махинации.

Наверняка это она подстроила так, что они тогда с Анной не встретились в гроте. Ведь и Анна говорила, что ее задержала Рогожина.

Внезапно, когда Евгения, чуть оглянулась на моряков, грузивших тюки, Петр воспользовался моментом. Он стремительно ударил ее по руке и выбыл пистолет, который выпал из ее рук, и отлетел в сторону. Игнатьев тут же отпихнул его носком сапога и оружие отлетело за бочку.

Рогожина мгновенно перешла в атаку, показав приемы довольно умелого английского бокса. Петр, отразил ее удары, пораженный тем как она умело дерется. Она наносила удары, стараясь ударить его сильнее или сбить его с ног, но Петр ловко увернулся от нескольких ее ударов и схватив за запястье, вывернул ей руку, прижав к себе и жестко сжал ей горло.

Уже через мин она начала хрипеть задыхаясь.

— Служишь на англичан? — процедил он, сдавливая сильнее ей горло, она лишь хрипела. — Можешь не говорить я итак все понял. Хочу знать одно — ты убила бабушку Анны?

Он чуть ослабил хватку, и она начала хватать ртом воздух. Он отчетливо знал, что кроме османов и французов, за старинной рукописью охотились и англичане.

— Не слышу ответа? — мрачно осведомился он, видя, что Евгения, или кто она там была уже пришла в себя.

Она зло зыркала на него глазами и пыталась вырваться. Но Петр держал ее мертвой хваткой. И все же Рогожина смогла прохрипеть:

— Старуха поняла, что я не настоящая Евгения, потому прошлось ее убить.

— Так и в Анну в Одессе тоже ты стреляла?

— Да. Только была уверенна что убила ее, но она как-то сумела выжить.

От откровений английской шпионки, Игнатьев даже остолбенел. Именно эта тварь и убила настоящую Анну, когда он опоздал и ему пришлось переселять душу Миланы из будущего в тело нынешней Анны. И все это время — это гнусная Евгения играла в свою игру. И он прекрасно знал, что и англичане охотятся за древним фолиантов Ковалева.

И тут же он понял, что этой англичанке так просто удалось выдать себя за настоящую дочь друга Николая Ковалева, потому что нынешняя Анна не знала Евгению в детстве и не играла с ней. Потому что сама была подставной в теле Анны. А ее бабушка, едва узнав, что Евгения не настоящая, тут же отправилась к предкам.

Внезапно шпионка дернулась и сильно ударила локтем в живот Петра. Он чуть замешкался, отвлеченный ее ударом, и тут же в ее руке блеснул нож. Она резко выкинула руку и со всей силы полоснула лезвием его по боку, сильно ранив его.

Мужчина издал сдавленный звук, его лицо исказилось от боли. Он не ожидал такого коварного удара. Вот отчего она была так откровенна с ним сейчас, замыслила подлый удар. Тут же среагировав Петр ударил со всей силы ногой по ее руке, и она выронила нож. Но тут же она бросилась к пистолету.

— Вот тварь! — процедил он, и со всей силы откинул ее от оружия.

Но она уже схватила его и выстрелила в упор в Петра. Измайлов чудом успел отклониться, и пуля пролетела мимо его бедра. Она же пнула его по ногам, и ударила кулаком по ране. Петр упал на колени, скорчившись от боли. Он был поражен, как это тощая девица дерется не хуже заправского мужика. Он же все равно пытался чуть смягчить удары, видя перед собой женщину, а похоже этого делать было не надо.

— Значит убью тебя сама, русский! — процедила она, и тут же кинувшись за ножом.

Петр не дал ей добраться до холодного оружия. Стиснув зубы от боли, сделал два стремительных шага и что было силы отшвырнул Евгению в сторону. Она отлетела с такой силы, что невольно ударилась головой об бочку. И ее голова сильно вклинилась в железный обруч, стягивающий деревянную бочку. Она замерла на мгновение, и тут же рухнула на грязную землю.

— Нет, — прошептал Петр, доковылял до нее и склоняясь. Кровавая лужа растекалась под его головой. — Убил…

Он понимал, что между ними была сейчас схватка, и из его бока так же хлестала кровь, но все равно эта смерть Евгении, а точнее английской шпионки, которая выдавала себя за Рогожину более года, оказалась для него потрясением. Он не хотел ее убивать, даже узнав теперь что она враг, и служит на противника.

Прижав сильнее руку к боку, чтобы зажать рану, Игнатьев не мог оторвать взора от мертвой тощей девицы в шелковом свободном платье. Он был поражен и сломлен. Как он мог за столько времени не заметить очевидного. Ведь именно она была, эта убийца, была рядом с Анной весь этот год, и девушка можно сказать была постоянно «под дулом». Захоти Евгения-шпионка расправиться с ней, никто бы даже не помешал ей.

И Игнатьев понял одно, что только то что он велел Анне сказать, что она знает про документы отца и сохранило девушке жизнь. Англичанка поняла, что надо выведывать тайны Анны, и потому и не отлипала от девушки. Даже отдалась Мехмеду, только бы быть рядом с Анной и выполнить свою миссию.

Но теперь по трагичной случайности, эта змея была обезврежена. И сейчас оставалось только одно — спасти Анну из лап Мехмеда.

Петр доковылял до первой бочки и увидел, как вдалеке, Анна уже садиться в турецкий экипаж. Али Хасан крепко держал ее за локоть, почти насильно заталкивая в карету.

Прорычав ругательство через зубы, Игнатьев понял, что сегодня украсть Анну не удаться. Слишком поздно. И эта англичанка украла у него эти нужные четверть часа, когда он мог помочь Анне, а теперь было уже поздно.

Сцепив от боли зубы, Петр потащился в сторону ближайшего трактира, за ним жил аптекарь. Надо было перевязать рану. Мехмеду не следовало знать, что теперь произошло. Но в этот миг Игнатьева утишало только одно — что коварная англичанка — убийца — мертва и больше не причинит вреда Анне.