Заложница. Черный корсар (СИ)

Глава 20

Побледнев, Петр не мог оторвать взгляда от ее обнаженного изящного тела, с округлыми ягодицами, тонкой талией и распущенными волосами, падающими на белую спину. Он осознал, что эта девица отправилась на прогулку с обнаженными ногами, без чулок, без корсета, нижних юбок и рубашки, в одном платье и туфлях. Кровь прилила к его голове, и начала бешено биться в висках. Он ощутил, как его тело наполнилось вожделением, а мысли восхищением ее прелестями.

Анна оглянулась по сторонам и проворно направилась к воде. Уже через минуту она окунулась в воду, и умело поплыла. Верхняя часть ее обнаженной спины и мокрых волос была отлично видна Измайлову. Мало того с высоты выступа в прозрачной воде то и дело мелькали ее обнаженные ягодицы.

Петр ощутил непреодолимое желание спуститься вниз и выволочь эту бесстыжую девицу из воды. Задать ей трепку. А потом закутать ее как следует в одежду, если она совсем не понимала, что творит непотребные вещи. Но более всего в этот миг он хотел другого. Так же оказаться в прохладной воде рядом с ней и поймать эту бесстыжую русалку. А потом долго, с упоением «любить» ее, овладевая ее телом вновь и вновь, неистово и жадно.

Не в силах оторвать шального возбужденного взора от юной прелестницы, Петр начал дергать ворот своей одежды, чувствуя, как в его горле пересохло от всей этой возбуждающей картины.

И как она могла вытворять подобное?

Слово крестьянка или вакханка купаться обнаженная в море, совершенно не опасаясь быть увиденной кем-то.

Почти четверть часа продолжалась его пытка. Наконец она соизволила окончить свое дерзкое купание. Мокрая и прекрасная первозданной красотой, словно морская нимфа, девушка медленно вышла на берег, отряхивая мокрые волосы.

Петр очередной раз прошелся жадным взглядом по девичьей высокой груди, узкой талии, покатым бедрам с интимной промежностью, длинным ногам.

Анна проворно наклонилась над платьем, и быстро облачилась в него. Но этих минут, пока она не скрыла свою наготу под одежной, хватило Петру, чтобы отметить как совершенно ее упругое тело.

Только когда девушка начала застегивать пуговицы на груди, мужчина прикрыл напряженные глаза и глубоко выдохнул пару раз. Распластавшись на земле, уткнул свое разгоряченное лицо в траву. Пытался прийти в себя от будоражащих дум и успокоить бешеное вожделения, снедавшее его тело.

Все же в их времени, когда даже край женской ножки в туфельке и чулке, казался интимной картиной, спокойно реагировать на подобное соблазнительное действо было свыше его сил. Естественно Измайлов не был пуританином, но видеть обнаженную женщину где-то в другом месте кроме постели и спальни, ему еще ни разу не приходилось.

Спустя время, взяв наконец себя в руки, Петр вновь приподнялся на руках, снова устремил взор на берег. Анна сидела на песке, на небольшом камне и смотрела на море. Ее влажные волосы развивал небольшой ветерок. Босые ступни чуть омывали набегавшие волны. Она смотрела в морскую даль.

Неожиданно Игнатьев заслышал шаги за спиной. Он проворно поднялся и устремился подальше от выступа. И тут же увидел в десятке метрах от себя татарина Сеит-хана. Юсуф, напевая какую-то песенку, направлялся в его сторону. И вскоре должен был выйти к берегу, туда где находилась Анна.

Стремительно направившись к татарину, Петр встал на пути Юсуфа. Сеит-хан поднял голову и резко остановился, увидев перед собой мужчину. Приветливо сказал по-русски:

— А господин, Дадаури, приветствую вас! Вы тоже решили прогуляться по берегу?

Петр проигнорировал слова молодого человека, даже не кивнув в знак приветствия.

Юсуф нахмурился и попытался обойти высокого грузина, но Игнатьев вновь встал у него на пути. Положил руку на рукоять длинного кинжала, висевшего на его поясе. Всем видом показывая, что не пропустит Юсуфа дальше.

— Позвольте! В чем дело, любезный? — воскликнул, не понимая, Юсуф.

Петр сжал ладонью рукоять холодного оружия, а второй рукой резко указал в сторону. Показывая, чтобы татарин уходил прочь. Тут же позеленев от злости, Сеит-хан тоже схватился за своей кинжал и выпалил:

— Вы что мне указываете куда идти? Вот еще! Никто не указывает Юсуфу! Ясно вам?!

Прищурившись, Игнатьев криво усмехнулся. В следующий миг стремительным движением он вытащил длинный кинжал и вклинил конец лезвия в шею татарина. Юсуф ахнул. Холодный металл уперся в его кожу. Не ожидая подобного от Тимура, он невольно отскочил от грузина на шаг назад.

— Вы что, ополоумели?! — выпалил испуганно Сеит-хан. — Прекратите! Не хотите, чтобы я туда шел, я не пойду! Я просто хотел поговорить с мадемуазель Ковалевой. Я видел, как она полчаса назад направлялась к морю. Я хотел просто поздороваться, да и только!

Это заявление привело Петра в его большее раздражение. Он поджал губы и напрягся. Его угрожающий взор пригвоздил татарина к месту.

Юсуф, отметил на лице грузина дикое недовольное выражение. Понял, что зря сказал это. И возможно именно Ковалев послал своего телохранителя следить за сестрой и никого не подпускать к ней. Сеит-хан весь засуетился и зло зыркнув на Петра, напоследок выплюнул:

— У вас совсем нет такта, уважаемый!

Он развернулся и быстро зашагал прочь, бубня себе под нос:

— И как господин Ковалев мог взять на службу подобного дикаря?!

Едва Юсуф отошел от него, Петр криво ухмыльнулся ему вслед, осознавая, что его театральная постановка удалась. Как все же было приятно изображать опасного грузина — аджарца. Вести себя как хочется в данный миг, не соблюдая никакие правила приличия и хорошего тона. Ведь он же был диким опасным горцем и мог позволить себе многое.