Заложница. Черный корсар (СИ)

Глава 27

Анна — Милана

Когда лекарь остался с больным наедине, а я вышла с братом в коридор, я тут же спросила:

— Братец, что с Тимуром? Почему он ранен?

— Даже не спрашивай, Анна. На нас напали воры. Хотели ограбить. Тимур подрался с одним, но другой выстрелил ему в плечо.

— Какой ужас, Андрей.

— Да, именно так. Он закрыл собой меня. Я же говорил тебе, сестрица, что он лучший телохранитель, которого можно сыскать.

От настойки лекаря Игнатьев проспал до следующего дня.

Проснулся от жуткой жажды в горле. Протянул здоровую руку к чашке, стоявшей на тумбе и увидел, что она пуста.

Надо было кого-то позвать. Но как это сделать, если он играл роль немого? Не мычать же.

Горло так саднило от сухости, что даже было трудно дышать. Он с трудом сел на постели, морщась от боли. Огляделся. Увидел на комоде кувшин. Там наверняка была вода для умывания. Хотя бы ее попить, решил он. Потому что идти на кухню совсем не было сил.

Сцепив зубы, он заторможено спустил босые ноги на деревянный пол и встал. На нем были только подштанники. Тяжело ступая, Петр медленно направился к кувшину с водой, который стоял в небольшом тазу. Ощущал, что его голова кружится, а на лбу выступила испарина от напряжения. Озноб по всему телу не нравился ему.

Вчера Петр думал, что его рана шуточная, но теперь понял, что это не так. Он чувствовал невыносимую боль в плече, а его всего колотит от лихорадки.

Он оперся о стоявший по пути стул, и в следующий момент сознание покинуло его и он с грохотом упал на пол.

Лишь через минуту Петр пришел в себя, и тут же услышал откуда-то сверху ее мелодичный голосок.

— Тимур! Что с вами? — выпалила Анна.

Он открыл воспаленные глаза, и уставился непонимающим взором в ее милое взволнованное лицо.

— Хорошо что я проходила по коридору и услышала шум, — объяснила она свое появление в комнате. — Вы хотели выйти?

Отрицательно мотнув головой, Игнатьев тяжко выдохнул. Просто хотел пить. Но даже не мог показать это, потому что чувствовал себя до крайности хреново.

Анна же попыталась его приподнять и ей удалось посадить его на полу.

— Вы весь горите, Тимур. Вам надо прилечь. Я снова пошлю за лекарем.

На это заявление Петр отрицательно мотнул головой и так грозно посмотрел на девушку, что она все поняла.

— Хорошо, не надо лекаря. Но вы все рано должны лечь. Я помогу вам.

С усилием она помогла ему подняться на ноги. Потом лечь в постель. Петр уже хрипло дышал, и чувствовал, что жажда стала невыносима. Он поднял здоровую руку, показал жестом, что хочет пить.

— Вы хотите пить? — поняла Анна и, тут же увидев, что в чашке пусто, выпалила: — Я сейчас принесу.

Она выбежала за дверь и спустя пять минут вернулась с кухни с кувшином чистой воды и новой кружкой. Все быстро поставила на прикроватный столик раненого и налила воду. Осторожно поднесла чашку к губам Петра, и он чуть приподнялся на здоровом локте. Начал жадно пить, почти залпом. А затем тяжело откинулся обратно на подушку, устало прикрыв глаза.

Игнатьев снова провалился в беспамятство.

Пришел он в себя от полудремы, полубреда уже поздно вечером. Открыл глаза и ощутил, что в комнате не один. Чуть повернул голову. Так и было. Анна сидела рядом с ним на стуле и что-то читала.

Заметив его движение, она вскинула на него глаза и печально улыбнулась.

— Наконец-то вы проснулись, Тимур. У вас кровь, я перевяжу вас, — предложила Анна, откладывая книгу на столик. Быстро поднялась со стула и подошла к нему. — Я не хотела вас будить. Ждала, когда вы проснетесь. Лекарь сказал вам надо больше спать, чтобы скорее поправиться.

И правда, после долгого сна Игнатьев ощущал себя лучше. Голова не кружилась, а рана почти не болела, только чуть-чуть ныла.

Спустя четверть часа, притащив откуда-то чистые бинты и корпию, Анна уже обмывала его рану на плече. Очень осторожно, чтобы не причинять боль. Он же, снова напившийся воды, внимательно следил за ее действиями и крепился, чтобы не отвалиться назад на подушку. Чувствовал себя все еще слабым.

— Я не поблагодарила вас за спасение брата. Спасибо вам, Тимур, — произнесла она, уже вытирая его рану насухо и начав бинтовать плечо. — Андрей рассказал мне, как вы защитили его от тех воров!

Игнатьев округлил глаза и медленно кивнул. Хорошо выкрутился Али Хасан, наплел ей каких-то небылиц. Хотя, наверное, и верно. Анна не должна была знать, что на самом деле произошло.

— Вы знаете, Тимур, я буду присматривать за вами. Кто-то же это должен делать. А то у вас совсем не было воды. Да и вашу рану надо перевязывать. Тамаре всегда некогда, она то на кухне, то на рынке, то уборку делает. Я еще вчера хотела предложить вам свою помощь.

Петр яростно замотал головой. Еще чего не хватало! Чтобы она ухаживала за ним.

— Вы не переживайте, мне это не трудно. Я все равно целый день бездельничаю, ну когда не помогаю Тамаре с ужином, — настаивала девушка.

Поджав губы, и нахмурившись Петр долго мрачно испепелял ее взором. Он видел, что она не отступиться. Потому спустя пару минут, глухо выдохнул и откинулся обратно на подушку и прикрыл глаза.

Это было так унизительно, чтобы она ухаживала за ним. Именно от нее принимать помощь. А если он захочет справить нужду? Она что будет подавать ему утку? Да он сгорит от стыда.

— Молчание — знак согласия, — сказала Анна, все убирая и вставая. — Схожу на кухню. Принесу вам супа. Тамара наварила такой борщ, пальчики оближешь.

Она быстро умчалась прочь из комнаты, а Петр недовольно пробурчал себе под нос:

— Ух сладкая липучка. И как запретить ей? Не отстанет ведь… И что это еще за «пальчики оближешь»? Никогда такого выражения не слышал.