Заложница. Черный корсар (СИ)

Глава 44

Утром я проснулась от возни рядом. Тут же открыла глаза. Утренние лучи солнца проникали в сарайку.

Петр хрипло дышал, тихо постанывал и ворочался на постели. Я тут же приложила руку к его голове. Он весь горел. У него я была сильная температура.

Быстро откинув парусину, я проверила его рану, отметила что бинты сухие и чистые, это немного утешило меня. Я выглянула наружу, был ясный день, море утихло и теперь набегало на берег спокойными волнами. Из-за горизонта уже появилась солнце, было около часов пяти или шести утра.

Теперь можно было идти.

— Пить, — вдруг раздался позади хриплый стон.

Я тут же обернулась к мужчине. Он пришел в себя и чуть приподнялся на руках. Я проворно поднесла к его губам обломок кувшина с дождевой водой и он жадно выпил почти всю, я допила ее.

Взор Петра был какой-то неосозанный, словно он не мог понять, что происходит.

— Анна, где мы? — прохрипел он и тут же рухнул обратно на сети, видимо силы оставили его.

Я хотела тут же задать ему важные вопросы и даже «наехать» на него. Но видела, что ему очень плохою. Он проводил осоловелым взором по сторонам, как потерянный.

— В лачужке рыбака. Был дождь, я затащила тебя сюда вчера.

— Ты спасла меня?

— Ну можно сказать, что мы спасли друг друга, — улыбнулась печально я.

Отчего то осознание что вчера нам невероятно повезло и вы выплыли из этого водного урагана, не разбившись о скалы, и не захлебнувшись в бурлящей воде, теперь вызвало радость в моей душе. Даже тот факт что передо мной лежал «Переместитель» моей души, на которого я точила зуб, была не так страшен, и даже мое недовольство немного утихло.

Петр был ранен, и сейчас точно не был готов к разборкам с моей стороны. Но все равно я была обиженна на него, потому добавила.

— Я хочу сходить, осмотреться. Вдург найду людей поблизости или какое- жилье.

— Глупость. Отсюда надо уходить и немедленно, — произнес он через силу, и прикрыл глаза, тяжело дыша. — Здесь турецкие земли, если нас найдут, то убьют. Потому что мы русские.

— Но куда идти? Ты знаешь?

— Если встать к морю лицом то в правую сторону. Идти верст двадцать или около того. До Мегрелии. Ты дойдешь. Оставь меня здесь.

Он замолчал, опять хрипло дыша.

— Я не оставлю тебя здесь.

— Ты должна. Ты должна спастись. Иначе нас убьют обоих.

— Считаешь меня эгоистичной сукой, которая оставила тебя здесь умирать, а сама побежала спасаться? — возмутилась я.

Мне было обидно что он так плохо думал обо мне.

Но я увидела, что раненый не слышит меня, потому что снова потерял. Я склониась надо ним, осматривая его и поджав губы. Он начал бредить, чуть шевеля губами. Лежал с закрытыми глазами.

Я конечно была обижена на него даже зла, за все то что он мне сделал. Опять вспомнила, как он переместил мою душу сюда, раздал в письме приказы, велев сделать то что ему нужно, и угрожая что иначе не вернет меня обратно. А еще и оставил меня на год одну. Но все же я не желала ему такой смерти, здесь в грязном сарае.

Я немедленно приняла нужное решение.

Начала искать нечто крепкое, но не сильно тяжелое. Спустя час мне удалось сделать что-то наподобие тканевого настила или носилок. Обвязала небольшой кусок старой парусины веревками. Прикрепила к ней веревку подлиннее, чтобы ее можно было накинуть на плечо.

Все это сооружение выволокла наружу и вернулась за Петром.

Он снова провалился в беспамятство, я осторожно вытащила его из сарая, перетягивая за руки. И водрузила на этот настил. Потянула за веревку. Парусина с Петром подвинулась.

Да было тяжело так волочь его, но за руки было еще тяжелее. Да и выхода другого не было. Здесь его оставлять его я точно не собиралась. Если мы спасемся, то спасемся вместе.

Я тащила его уже много часов. Тои дело останавливалась, чтобы передохнуть. Благо погода была туманной, если бы палило солнце мне было бы в сто раз тяжелее. Мы передвигались по пустынному берегу, и я боялась только одного, чтобы нас не увидели. Потому озиралась по сторонам. Но никого не видала. Иногда чуть дальше от моря виднелись жилища, но быстро проходила мимо них.

Понимала, что до земель Мегрелии лучше не останавливаться и не просить помощи. После полудня я совсем выбилась из сил и понимала что надо отдохнуть, может быть даже поспать, чтобы набраться сил. Безумно хотелось есть, а еще больше пить. Но я терпела, и снова тягала веревку с парусиной, на которой лежал раненый.

Петр так и был без сознания.

По моим подсчетам мы прошли не более пяти верст и это меня очень удручало. Мне казалось, что это жуткий пусть по песку, когда звуками служили только крики чаек и шум набегающих волн, никогда не кончится. И понимала, что мы не прошли даже и половины, а я уже выдохлась.

Я делала все большие передышки, но сил не прибавлялось. У меня болело все тело, и руки я уже стерла в кровь от веревки. Уже обмотала ладони тряпками, оторванными с нижней юбки, чтобы трение было не так сильно.

Хотелось просто упасть на песок и отрубиться. Просто не шевелиться часов пять или шесть. Но я заставляла себе идти дальше. Понимала, что таким медленным темпом нам перемещаться еще две или три дня. Но это было почти невозможно без еды и воды. Потому и пыталась идти из последних сил.

Было удивительно что я за весь день, я не встретила на берегу ни одного человека, и не видела лодки в море. Но это было даже лучше.

Уже стало смеркаться когда вдруг Тимур зашевелился, тихо застонал.

Я тут же склонилась над ним, видя что он пришел в себя. Он приподнялся на локтях. Осмотревшись, Петр глухо вымолвил:

— Где мы?

Он опустил взор и осмотрел свое ложе.

— Мы идем в Мегрелию. Ты сильно ранен. Я дотащу тебя.

— Нет, — выдохнул он, вперив в меня недовольный взор. — Оставь меня здесь. Я же сказал. Иди одна, так ты быстрее доберешься.

— Я не оставлю тебя здесь у турков, — вымолвила непокорно я, и вновь взявшись за веревку, потащила тяжелый настил с раненым.

— Упрямая девчонка! Я тебе приказываю оставить меня здесь! Тебя поймают! — цедил он сквозь сжатые зубы.

Я проигнорировала его слова и упорно медленно тащила его дальше. Но я видела, что Петр недоволен этим. Он снова и снова пытался остановить меня, но я его не слушала, а шла дальше.

— Никуда не потащишь меняя более, — прохрипел он и тут же сделав резкое движение скатился с настила на песок.

Я обернулась видя что он лежит на песке. Поняла что он специально сделал это. Но так же поняла, что теперь мне снова его тягать, чтобы затащить на парусину. Потому тут же разозлилась на него.

— Ах ты неугомонный! — вспылила я, подходя к нему.

Он лежал на песке на спине и его мрачное лицо выражало крайнее упорство. Я склонилась над ним, чтобы приподнять его, но он с силой отпихнул мои руки. Видела его лихорадочный непокорный взор.

Я так устала, едва стояла на ногах а он вместо того чтобы помочь мне еще и сопротивлялся? Я взбесилась и тут же в него со всего размаха влепила ему пощечину.

— Получите, вредный вы человек! — выпала я в сердцах едва не плача. Но отметила, как его глаза округлились от удивления. — Ты что специально издеваешься над мной? В прошлый раз я еле подняла тебя на эту подстилку!

— Не надо меня поднимать, — процедил он, испепеляя меня взором, и вновь упал на песок.

— Это не тебе решать! — выпалила я над ним. Я подвинула подстилку ближе е нему, и начала двигать его большое тело, причитая: — Я все равно не оставлю тебя здесь на вражеской земле, хочешь ты этого или нет. Ясно тебе?!

Он прикрыл глаза и выдохнул.

— Это глупо, Анна… так глупо.

— Может я и глупа, но точно не жестока. Так что смирись с моим решением, и не мешай мне!

Я уже переложила его на подстилку и начала снова волочь его по песку. Он явно пребывая в бреду, то и дело открывал глаза и морщился.

— Оставь меня, прошу… Одна ты быстрее доберешься…

— А если я не хочу одна, упертый ты, баран?! — выпалил я ему через плечо. — И помолчи уже. Тебе надо набираться сил, чтобы выздороветь, а не спорить со мной!

— Упрямая девчонка… — пролепетал Петр и снова потерял сознание.

Я облегченно выдохнула. Так хоть он не мешал мне и не сопротивлялся.

Впереди уже во мраке я вдруг увидела очередную рыбацкую лочужку. Поняла, где мы сегодня будем ночевать.