Заложница. Черный корсар (СИ)

Глава 33

С дико стучащим сердцем Игнатьев прижимал девушку у своей груди, и начал гладить ее по голове, словно успокаивая.

Неужели она могла решиться на такой жуткий поступок — покончит враз со своей жизнью. Неужели его напор и страстный натиск ночью так повлияли на нее, что она решилась на подобное. Он яростно ощутил свою вину в этом. Надо было немедленно успокоить ее.

Сжимая ее в своих объятьях, Петр ощутил, что Анна не вырывалась и как испуганный зверек сама прижалась к нему. Оттого чувствовал некоторое облегчение. Лишь спустя несколько минут, он чуть отстранил ее от себя и, быстро подхватив ее на руки, сел в кресло, стоящее поблизости и усадил девушку себе на колени.

Осторожно обхватив ладонями ее лицо, он упорно начал смотреть в ее яркие озера глаз и медленно отрицательно мотая головой. Он словно просил ее не делать ничего подобного более. Она же как-то странно смотрела на него. Как будто не понимая ее поступков.

Анна — Милана

Я понимала, что не должна быть сидеть на коленях у этого мужчины! Мужчины, который воспользовался моей слабостью, и запятнал честь своим дерзким поступком. Не должна была смотреть на него ка сейчас. Я должна была бежать от него сломя голову и все рассказать брату. Но мое существо не хотело этого.

Отчего-то он решил, что я пыталась покончить с собой и испугался. Но это было не так. И мое сердечко жаждало, чтобы именно этот мужчина, утешил меня сейчас, и заверил, что все будет хорошо. Оттого я сидела у него на коленях, словно пойманная птица, и отчетливо чувствовала, что он переживает за меня, за мое душевное состояние. Именно поэтому сейчас он не дал мне якобы совершить отчаянный поступок. И я не хотела его разуверять. Пусть думает, что своим поступком подтолкнул меня к отчаянному шагу, пусть в полной мере ощутит свою вину.

Тимур гладил меня по голове, нежно целовал в висок. И мне это очень нравилось.

Опешив, и явно не ожидая от этого опасного властного грузина подобного нежного отношения к себе, и что он вообще может быть таким, я замерла. Похоже я совсем не знала Тимура и никогда даже не подозревала, что он может быть таким.

Через некоторое время я прикрыла глаза, убаюканная ласками, и все мои страхи и недовольства куда-то улетучились. Сколько мы так сидели с ним, я на его коленях, а он ласково, словно отец успокаивал меня. В какой-то момент я подняла глаза на него., тихо вымолвила:

— Тимур, вы обещаете, что будете молчать о моем падении?

Не спуская с меня поглощающего темного взора, мужчина медленно прикрыл глаза, выражая свое согласие.

В этот отчаянный миг Петр понимал, что любит девушку. Он знал, что эта девица за все годы его сознательной жизни была единственной, которая смогла привлечь его внимание; единственная, которая всколыхнула в нем плотские желания; единственная, которая хоть приводила все его чувства и мысли в смятение.

И она просила его скрыть ото всех то что произошло между ними. Он и сам хотел этого, потому что эта светлоокая девушка казалась Игнатьеву бесценным чудным существом, которое принадлежало только ему, и должно было находиться в его руках.

— И никогда и никто не узнает о том, что произошло прошлой ночью? — спросила тихо Анна.

Он вновь прикрыл глаза. В следующий миг, он встрепенулся и показал ей взором на лежащий на столе пистолет и затем перевел взор на ее лицо, а затем отрицательно покачал головой. Она кивнула, что поняла.

— Хорошо. Тогда я обещаю, что не буду более делать этого. Вы ведь этого хотите?

Он тут же удовлетворенно кивнул, и на его губах появилась добродушная ласковая улыбка. Такаю улыбку Анна никогда не видела у Тимура. Мало того, она вообще видела улыбку на его губах только пару раз. Он наклонился и поцеловал ее в лоб. А потом медленно спустил ее со своих колен.

— Надеюсь, эта тайна, тоже останется между нами, Тимур? — добавила она, и он вновь кивнул.

Она медленно слезла с его колен и направилась к двери. Но уже взявшись за руку, Анна обернулась и как-то печально улыбнувшись молодому человеку, глухо произнесла:

— Вы причинили мне зло, но отчего-то в моем сердце нет ненависти к вам, Тимур... хотя она и должна быть…

Она вышла из его спальни, а Петр трагично смотрел ей в след и думал о том, что все в их отношениях тайно, запретно, и очень страстно.