Брак по расчету. Наследник для Айсберга

Глава 24

Кирилл

Блин.

Кровь гулко стучит в висках, пока я иду по коридору в спальню, а член болезненно пульсирует. Мне нужно сбежать. От неё, от её сладкого, пьянящего запаха, от этого гибкого тела, которое отзывается на каждое моё прикосновение, будто мы созданы друг для друга.

И, чёрт возьми, мне нужно держаться подальше от её влажного, горячего лона.

Зачем я это сделал?

Просто довести её пальцами было бы проще, и тогда я бы не пропах ею насквозь, не узнал бы её на вкус. Смотрю на свою рубашку — она вся в следах её желания.

Мне нужен душ.

Ледяной.

На пару часов.

Пять минут спустя, под холодными струями воды, я всё ещё твёрд как сталь.

Она повсюду.

Её стоны и отчаянные всхлипы звенят у меня в ушах. Перед глазами — лишь её невероятное тело, изогнувшееся для меня. Чувствую её под кожей, вдыхаю её с каждым вздохом, ощущаю её вкус на языке.

Кажется, она просто проникла в меня и поселилась внутри.

С размаху бью кулаком по кафелю, рыча проклятия.

Не помогает.

Не могу выкинуть её из головы. Сжимаю член у основания, стискиваю до потемнения в глазах, пока не приходит хоть какое-то облегчение. Если я выйду из душа в том же состоянии, то не сдержусь, выломаю дверь в её спальню и возьму её.

Но я обещал ей один оргазм.

Без условий.

И я сдержал слово.

Рука движется быстрее, и я глухо стону, чувствуя, как по спине разливается жар. Пытаюсь думать о чём-то другом, но в голове — только она. Все мои прошлые фантазии стёрлись.

Пусто.

И я понимаю, что так уже шесть недель. С тех пор, как я её увидел. И, наверное, это правильно.

В конце концов, я её муж. А те безликие женщины до неё ничего не значили. Поэтому я прижимаюсь лбом к холодной плитке и думаю о своей жене.

О том, как войду в её узкое, влажное тело. Как она будет кричать моё имя на весь этот чёртов пентхаус. Как я заставлю её кончить так сильно, что она забудет всех, кто был до меня.

Тяну сильнее, и из приоткрытой головки сочится густая капля.

Лина — моя.

Вся, чёрт побери, моя. И я охренею, если придётся ждать полгода, чтобы обладать ею. Ей повезёт, если я дам ей хотя бы шесть дней, прежде чем заявлю на неё свои права.

От этой мысли возбуждение накрывает меня, как цунами, выбивая воздух из лёгких. Качаюсь на носках, голова кружится от эндорфинов, а по пальцам стекают горячие капли моего желания.

Смотрю на свою руку. Как же хочется, чтобы моя жена была сейчас здесь и слизала всё своим острым язычком.

Делаю глоток кофе и смотрю в окно. Куда угодно, лишь бы не на кухонную стойку, где вчера вечером я заставил её кричать от удовольствия. И это был не просто оргазм.

Прикусываю губу, подавляя стон — от одного воспоминания член снова каменеет, хотя я только что привёл себя в порядок. Кажется, я не занимался этим в душе с подростковых времён.

— Ты повёл себя как последняя сволочь.

Её голос заставляет меня вздрогнуть и обернуться.

— Почему?

Она скрещивает руки на груди.

— Ты правда не понимаешь, Кирилл?

Хмурюсь.

— Нет.

— Серьёзно? Ты… — её щёки заливает румянец. — Ты сделал это, а потом просто развернулся и ушёл. Даже спокойной ночи не пожелал.

Я оставил её одну, в луже собственного сока, которую пришлось убирать. Но если бы остался, то взял бы её прямо на этой стойке, и тогда она злилась бы на меня куда сильнее.

— Я выполнил условия нашего договора.

Её глаза блестят от слёз.

— Ты заставил меня почувствовать себя… дешёвкой. Использованной.

Блин. Вздыхаю и качаю головой.

— Прости. Я не хотел.

Её лицо становится жёстче, она подходит ближе.

— А чего ты хотел? Почему ты сбежал отсюда так, словно тут всё горело?

Она же знает ответ.

— Ты умная женщина, Лина. Уверен, ты можешь догадаться.

Она моргает, растерянно хмуря лоб.

— Я н-не…

Мне нужно уходить, пока этот разговор не стал ещё более неловким, и я не признался, что только что яростно дрочил в душе, ощущая её вкус во рту и запах в лёгких. И как кончил так мощно, что едва не потерял сознание.

Но эта женщина держит меня в мёртвой хватке. Сокращаю расстояние между нами, борясь с желанием снова поднять её на эту стойку и войти в неё. Вместо этого лишь провожу большим пальцем по её щеке.

— Думаю, да.

Она открывает и закрывает рот, её лицо выражает полное недоумение.

— Ну, я подумала… — она качает головой.

Запах её кокосового шампуня проникает в лёгкие.

Слюна наполняет рот.

Я снова хочу её попробовать.

— Но нет. Ты не такой придурок, чтобы унизить меня специально. По крайней мере, раньше таким не был.

Её щёки вспыхивают.

Обхватываю её лицо ладонью.

— Так если я не придурок, то в чём дело? Давай, умница, почему ещё я мог сбежать от тебя вчера?

Она смотрит мне в глаза, пытаясь прочитать мысли.

Её зрачки расширяются.

— Чтобы… не пойти дальше? — шепчет она.

— В яблочко.

Её тело подаётся ко мне. Инстинктивно наклоняюсь, нас словно тянет друг к другу магнитом.

— Н-но почему ты не захотел?..

Внимательно всматриваюсь в её лицо.

— Потому что я не обещал тебе продолжения. Взять тебя на пике оргазма было бы подло. К тому же, у меня здесь нет презервативов, а я знаю, что ты хотела подождать.

Она качает головой.

— Я согласилась подождать, чтобы мы узнали друг друга. Но я не думала, что ты захочешь ждать так долго, чтобы… Поэтому я и пью таблетки.

Мой член дёргается от её слов.

— Ты пьёшь таблетки?

Она кивает.

— Надо было сказать. Прости. Я просто… подумала, так будет проще, чем с презервативами.

Она сглатывает и опускает взгляд.

— Боже, как неловко.

Беру её за подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза.

— С общением у нас пока не очень, да?

Она снова закусывает губу.

— Да.

— Давай это исправим? Будем честны друг с другом в своих желаниях.

— Я бы очень этого хотела, — её голос становится низким, бархатным, и моё тело снова отзывается.

Сокращаю расстояние, пока моя грудь не касается её. Ощущение её твёрдых сосков сквозь ткань рубашки заставляет меня пошатнуться.

— Прости, что заставил тебя так себя чувствовать.

Её дыхание сбивается, а румянец с щёк спускается на шею. Хочется провести по нему языком. Наклонив голову, нежно целую её в лоб, вдыхая сладкий аромат кожи.

Воспоминание о её вкусе и о том, как она стонала моё имя, выжжено в моей памяти.

Хочу её.

Сейчас.

Прямо здесь.

Хочу заявить права на каждую её клеточку.

Телефон вибрирует в кармане. Ругаюсь себе под нос. Встреча, которую нельзя отменить.

Подавив стон, отступаю, замечая обиду в её взгляде.

— Поговорим позже, — говорю, с трудом сдерживаясь, чтобы не поцеловать её приоткрытые губы.

Она лишь растерянно моргает, а я неохотно оставляю её одну на кухне.