Брак по расчету. Наследник для Айсберга

Глава 34

Кирилл

С той самой минуты в ресторане я не мог думать ни о чём другом, кроме как о том, чтобы взять её. Но искушение дразнить её, играть с ней, сильнее простого животного желания. Даже в машине, пока она всю дорогу сидела у меня на коленях, я упивался её мучительным ожиданием, не позволяя себе перейти черту.

Но теперь, когда мы остались наедине в нашем пентхаусе, я собираюсь забрать себе каждый сантиметр её тела, каждую её мысль. Мы пожираем друг друга глазами, и наше сбившееся дыхание — единственный звук в тишине. Она изгибает бровь — дьяволица, она прекрасно знает, какой властью надо мной обладает.

Один шаг — и я уже рядом. Мои пальцы путаются в её волосах, другая рука сжимает ягодицу, вжимая её спиной в стену. Секунда — и она уже всем телом прижата к моему торсу.

Медленно двигаю бёдрами, давая ей почувствовать, как отчаянно я её хочу.

— Кир… — срывается с её губ.

Этого достаточно.

Впиваюсь в её губы диким, голодным поцелуем, больше не в силах себя сдерживать. Одним движением задираю подол её платья, открывая вид на стройные бёдра, провожу ладонями по гладкой коже, сжимая упругие ягодицы. Она тут же всё понимает, и вот уже её ноги обвивают мою талию.

Мы оба на пределе. Она тянет меня за ремень, её тонкие пальчики проворно расправляются с пряжкой и молнией, и вот она уже сжимает мою пульсирующую плоть. Стону ей в рот, качая бёдрами в поисках облегчения.

Лина разрывает поцелуй, жадно хватая ртом воздух.

— Кир, ты нужен мне. Прямо сейчас.

Оттягиваю в сторону тонкую полоску кружевных трусиков и резко вхожу в её горячую влагу. Она дрожит, запрокидывая голову, а я рычу от долгожданной разрядки.

— Знаю, — хриплю, прижимая её к стене и оставляя цепочку лёгких укусов на её шее.

— О чём… мы вообще спорили? — выдыхает она между толчками. — Не могу… вспомнить…

Она вцепляется в меня, обвив руками шею, и из её груди вырываются тихие, нуждающиеся стоны — самый сексуальный звук, что я когда-либо слышал. Это заставляет меня двигаться быстрее, глубже, погружаясь в неё так, словно хочу раствориться в ней без остатка.

Она поглощает меня.

Прикусываю мочку её уха.

— Как только я закончу с тобой здесь, в коридоре, отнесу тебя в постель и возьму тебя всю, без остатка, корасон.

Её зелёные глаза темнеют от желания. Она закусывает губу и кивает. Утыкаюсь лицом в изгиб её шеи и толкаюсь в неё, пока она не кричит моё имя, и я не изливаюсь в неё до последней капли.

Она лежит на спине в нашей постели, её грудь тяжело вздымается. Подползаю к ней, держа в руке флакон со смазкой, и провожу ладонью по её бедру, животу, груди, останавливаясь у ключицы.

— Нервничаешь, мой Огонёк?

Её горло судорожно сжимается.

— Немного.

Касаюсь губами её подбородка.

— Мы не обязаны делать это сегодня. Можем подождать.

Она обвивает мою шею руками.

— Нет. Я хочу.

— Уверена?

Она прикусывает нижнюю губу и кивает.

— Тогда повернись на живот, мой Огонёк.

Она послушно переворачивается, повернув голову так, чтобы видеть меня. Открываю тюбик и раздвигаю её ягодицы.

— Будет прохладно, — предупреждаю и щедро наношу гель на её сжавшуюся складочку.

Она вздрагивает, но тут же сладко стонет, когда я начинаю массировать пальцем её тугое колечко. Погружаю кончик пальца в её податливую узость, и её стоны становятся громче.

— Нравится, корасон?

— Д-да, — выдыхает она, подаваясь попкой мне навстречу. В награду я погружаю в неё палец по самую косточку.

— О, Кир, — вскрикивает она, утыкаясь лицом в подушку.

Осторожно двигаю пальцем, растягивая её, готовя к большему. Когда добавляю второй, она вскидывает голову и снова выкрикивает моё имя.

— Всё в порядке?

Она кивает.

— Скажи словами, Лина.

— Да!

Склоняюсь и нежно целую её в ухо.

— Хорошая девочка. Позволяешь мне обладать тобой полностью.

Мои пальцы погружаются глубже, и она снова вздрагивает.

— Пожалуйста, Кир, — шепчет она.

Моя плоть ноет от желания оказаться внутри неё. Перед глазами всё плывёт от похоти. Секс всегда важен для меня, но с ней… с ней всё иначе.

Я одержим ею.

Она глубоко вздыхает, её тело расслабляется, когда убираю пальцы. Обильно смазываю себя, раздвигаю её ягодицы и, нависнув над ней, прижимаюсь головкой к её входу.

Она тихо всхлипывает.

— Не торопись, корасон, — шепчу. — Просто скажи, когда будет достаточно, хорошо?

Она кивает, щекой прижимаясь к шёлку наволочки.

— Хорошо.

Медленно начинаю входить, сантиметр за сантиметром, раздвигая тугое колечко мышц.

— Кир! — выдыхает она, выгибая спину.

Нежно провожу рукой по её позвоночнику, опираясь на локоть.

— Ты всё ещё в порядке?

— Да, всё хорошо.

Издаю довольный рык и погружаюсь чуть глубже. Прикрываю глаза от невероятного ощущения — её мышцы плотно сжимают меня.

— Ты такая узкая, мой Огонёк. Невероятно узкая. Точно всё хорошо?

Она шумно втягивает воздух.

— Непривычно, но… приятно.

Продолжаю гладить её спину, целовать плечи.

— Ты так хорошо всё делаешь.

Она почти мурлычет, и я чувствую, как она улыбается. Наклоняюсь и легонько прикусываю её нижнюю губу.

— В следующий раз ты будешь лежать на спине, чтобы я мог видеть твоё прекрасное лицо, пока занимаюсь с тобой любовью.

Медленно двигаю бёдрами, нежно входя и выходя.

— Да? — шепчет она в ответ.

— Да. Так я смогу войти ещё глубже.

— А сейчас… ты глубоко? — спрашивает она с хрипотцой.

Я внутри едва ли наполовину, но решаю умолчать об этом.

— Достаточно, корасон. Достаточно.

Просовываю руку под её тело, нахожу клитор и принимаюсь нежно поглаживать его. Она дрожит в моих руках.

— О, боже, Кир, — выдыхает она.

— Ты кончишь для меня, Лина? Прямо сейчас, пока я в тебе?

— Да!

Ускоряю темп, осторожно, но настойчиво вжимая её в матрас. Её реакция сводит меня с ума.

Я на грани.

— Давай, Корасон, давай со мной, — шепчу ей на ухо, усиливая ласку. Её тело начинает сокращаться вокруг меня, волны её наслаждения отдаются в самой моей сердцевине. Она стонет моё имя, содрогаясь в оргазме, и эта дрожь становится последней каплей. С рыком толкаюсь глубже и наконец нахожу собственную разрядку.

Обессиленный, опускаю голову ей на спину, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

— Боже, это было невероятно, — шепчет она, едва дыша.

— Потрясающе, — целую её в лопатку и чувствую, как она вздрагивает, когда я выхожу из неё. — Больно?

— Нет.

— Пойдём в душ.

Она переворачивается на спину, и её сияющие зелёные глаза смотрят на меня.

— А можно сначала просто полежать?

— Всё, что захочешь, Корасон.

С довольным вздохом падаю на спину и притягиваю её к себе. Она прижимается своим стройным телом к моему. Мы можем лежать так вечность.

Мы лежим в темноте, чистые и умиротворённые, но сон не идёт. Этот вечер настолько потрясающий, что, кажется, мы оба хотим продлить послевкусие. Она кладёт голову мне на грудь, а я вожу пальцами вверх и вниз по её позвоночнику.

— Болит?

— Немного. Но это приятная боль, понимаешь? Словно до сих пор чувствую тебя внутри.

Моя плоть дёргается, и я тихо стону.

— Тебе обязательно постоянно меня заводить, корасон?

Она тихо смеётся.

— Тебя всё заводит.

Борюсь с желанием шлёпнуть её по попке и вместо этого просто обнимаю крепче.

— Всё, что касается тебя.

— Ммм, как мне это нравится.

— Быть первым, кто любил тебя так, — для меня честь, Корасон. Спасибо.

— Да… — её тяжёлый вздох заставляет меня нахмуриться.

— Что такое?

— Я только что поняла… что для тебя со мной уже не будет ничего в первый раз.

Господи, как же она ошибается. Она первая женщина, которой я позволяю спать в своей постели больше одной ночи. Единственная, с кем я живу. Единственная, кого я впускаю в свою жизнь без остатка.

Она — моя жена, хотя я никогда не планировал жениться. Всего и не перечислить. Просто целую её в макушку.

— Ты первая во всём, что для меня по-настоящему важно, Корасон.

— Правда?

— Да. А теперь спи.

Она прижимается ещё ближе и довольно мурлычет. Зкрываю глаза, засыпая с мыслью, что у нас впереди ещё много таких ночей.