Брак по расчету. Наследник для Айсберга

Глава 37

Кирилл

— Надолго в Новосибирск?

Лина лежит на боку, подперев голову рукой, и лениво водит кончиками пальцев по моей груди. Мой взгляд скользит по её обнажённому телу, и меня бесит это одеяло, которое прячет от меня её бёдра.

— Эй, Айс, я здесь, — смеётся она, показывая двумя пальцами на свои глаза. — Смотри сюда.

Перевожу взгляд на её пронзительно-зелёные глаза и ухмыляюсь.

— Сложно, когда ты так отвлекаешь, Огонёк.

Она картинно закатывает глаза.

— Так сколько?

Вздыхаю и закидываю руки за голову, просто чтобы не впечатать её в матрас и не взять прямо сейчас, снова.

— Три дня.

Лина морщит носик.

— И ты улетаешь уже сегодня?

Киваю.

— Рейс в семь вечера.

— Ты точно успеешь вернуться к пятнице? На вечеринку в приюте?

Это их главное благотворительное мероприятие в году, и они были в полном восторге, когда я сказал, что приеду.

— Ты там что-то вроде звезды.

Обожаю, как загораются её глаза, когда она говорит о приюте. Теперь, когда мы женаты, я отнимаю у неё почти всё свободное время, и она уже не может волонтёрить там так часто, как раньше. Но всё равно срывается на помощь по первому зову.

— Да, я буду там, малыш.

Её улыбка заливает светом всё лицо.

— Спасибо! Жду не дождусь, когда ты со всеми познакомишься.

— Ты очень красива, когда так улыбаешься, — касаюсь губами её щеки.

— Эта улыбка, — она скользит ладонью по моей груди, по прессу, — только для тебя.

— Ещё бы.

Её рука соскальзывает под одеяло.

Рычу.

Мне нужно в душ и через полчаса выметаться из квартиры, чтобы успеть на встречу в восемь утра. И как только она закончится, я уволю того кретина, что её назначил.

— Если твоя рука опустится хоть на сантиметр ниже, малышка, у кого-то из нас будут большие проблемы.

Лина поджимает губы, будто решая, стоит ли игра свеч, но рука замирает на моём прессе.

— Жаль, что тебе нужно лететь.

Блин, мне тоже жаль. Меня никогда не парило, что ежегодное собрание компании проходит в Новосибирске.

До этого момента.

Надо сказать Егору, чтобы в будущем переносили всё в Москву.

— Будешь хорошо себя вести, пока меня не будет?

В её глазах пляшут черти.

— Как всегда.

Не в силах оторваться от неё, переворачиваю её на спину и нависаю сверху.

— Когда будешь кончать, думай, что это мои пальцы внутри тебя.

— Всегда, — шепчет она, подаваясь бёдрами мне навстречу.

Один взгляд на часы возвращает меня в реальность.

Времени больше нет.

Издаю разочарованный стон, который совсем не вяжется с нежным поцелуем в её губы.

— Мне пора.

Мы оба знаем, что речь не только об утренней встрече, но и о Новосибирске.

Она кивает.

— Знаю.

В последний раз целую её в макушку и иду в душ.

Лина скидывает пальто прямо на пол, оставаясь передо мной в своей рабочей форме. Каким-то невероятным образом эта женщина умудряется делать тёмно-синюю униформу самой сексуальной одеждой в мире.

Она закусывает губу и хлопает ресницами, изображая смущение. Но я-то знаю, зачем она пришла ко мне в офис. И я этому рад.

От мыслей о причине её визита в штанах становится невыносимо тесно.

— Иди сюда, — приказываю я.

Лина делает два шага, соблазнительно покачивая бёдрами.

Качаю головой.

— Не так. Ползи.

Она замирает и щурится, пытаясь понять, серьёзно ли я.

Сверлю её взглядом.

— Ползи ко мне, моя хорошая. Покажи, как сильно будешь скучать.

Лина колеблется лишь мгновение, а затем опускается на колени, и мой член каменеет в штанах. Её глаза не отрываются от моих, пока она ползёт ко мне, а её бёдра и задница раскачиваются, как маятник, гипнотизируя и соблазняя. В жизни не видел ничего сексуальнее.

Она останавливается прямо передо мной. Хватаю её за подбородок, заставляя смотреть на меня. Из горла вырывается довольное рычание.

— Вот так, моя хорошая девочка.

Лина облизывает пухлую нижнюю губу, безмолвно умоляя меня сделать то же самое.

— Что теперь, господин?

Освобождаю свой член.

Какое, к чёрту, облегчение.

— Раз уж ты на коленях…

Она кладёт руки мне на бёдра, сжимая напряжённые мышцы, а потом наклоняет голову и слизывает капельку смазки с головки. Её тихий стон полон желания, и мне не терпится войти в её горло. Тёмные локоны падают ей на лицо.

Собираю их в кулак на затылке. Не хочу упустить ни мгновения.

Лина дразняще проводит языком по всей длине, и член пульсирует от прикосновения её горячего рта. Провожу большим пальцем по её щеке, давая ей время, заставляя её хотеть больше. Моё терпение рядом с ней всегда на пределе, но это наш последний раз на ближайшие три дня, и я хочу растянуть каждую секунду.

Она продолжает мучить меня, осыпая влажную головку поцелуями, прежде чем её язык снова скользит по моей плоти. Рычу от нетерпения, но ей это только нравится. Она будто без слов знает, что мне нужно.

Наши тела совпадают идеально, словно мы занимаемся этим не пару месяцев, а целую вечность.

Когда я уже готов силой ворваться в её горло, она наконец обхватывает меня губами и вбирает в себя, жадно посасывая, будто так же отчаянно хотела моего вкуса, как и я — дать ей его попробовать.

Крепче сжимаю её волосы, подаваясь бёдрами вперёд, вталкивая член ей в горло так глубоко, что на глазах выступают слёзы. Стираю их и чувствую, как она начинает сосать сильнее, быстрее. Её тихие стоны тонут в глубине её рта, пока она подводит меня к самому краю. Мой член пульсирует, готовый взорваться.

— Ты так охуенно сосешь, моя девочка, — мои глаза закатываются от удовольствия, но она, кажется, не собирается так просто давать мне разрядку.

Каждый раз, когда я толкаюсь в неё, она отстраняется, облизывает меня, прежде чем снова принять в себя. Моё разочарованное рычание эхом разносится по кабинету.

Ни одна женщина не смела так дразнить меня. Но с ней… эта борьба за контроль сводит с ума. Особенно когда я знаю, что в любой момент могу забрать власть себе. Опрокинуть её, заставить подчиниться. И это, пожалуй, самый мощный афродизиак в мире.

Толкаю её голову вперёд, заставляя принять меня всего, до основания. Новые слёзы текут из уголков её глаз, она делает глубокий вдох носом и сглатывает, сжимая кончиком моего члена где-то в горле, и это дарит мне самый крышесносный оргазм. Рычу её имя, удерживая её голову, и изливаюсь ей в горло, до последней капли.

Устало опускаю руки.

Лина отстраняется, вытирает с подбородка остатки спермы и слюны и смотрит на меня с победным видом.

— Вы становитесь таким диким, господин. Не представляю, как вы продержитесь без меня эти дни.

Мне нужно отдышаться.

— Это ты дикая, малышка. Ведь это ты до сих пор на коленях у моих ног. После того, как отсосала мне, как хорошая маленькая шлюшка.

Её улыбка гаснет, в глазах мелькает обида.

Склоняю голову, вглядываясь в её прекрасное лицо.

— Тебе всё ещё не нравится это слово?

— Я… это… — она сглатывает, и я вижу, как блестят её глаза. Она качает головой. — Дело не в слове, а в том, что…

Беру её за руку и усаживаю к себе на колени. Убираю волосы с её лица.

— В чём?

— Учитывая, с чего мы начали… это звучит слишком правдоподобно, — она пытается вырваться, но я лишь крепче обхватываю её за талию.

— То, с чего мы начали, — провожу носом по её шее, вдыхая её запах, и одновременно запускаю руку ей в штаны, — был бизнес. Сделка.

Мои пальцы натыкаются на мягкое кружево, и она замирает.

— А это… — отодвигаю ткань в сторону, провожу пальцем по её складкам и сдерживаю стон, чувствуя, как она промокла, пока сосала мне.

Ввожу в неё один палец, и она выгибается.

— … это личное, да?

Она впивается зубами в губу, но молчит.

Двигаюсь глубже.

— Не так ли, Лина?

— Д-да, — выдыхает она.

— Неважно, как мы здесь оказались. Ты — моя жена. И плевать, как я называю тебя и как трахаю, когда мы одни. Там, за дверью, я порву любого за твою честь. До последнего вздоха. Ты меня поняла?

Лина запрокидывает голову, двигая бёдрами, пытаясь поймать удовольствие, которое я намеренно от неё скрываю. Добавляю второй палец, и она стонет, всё ещё не глядя на меня.

Сжимаю свободной рукой её волосы.

— Смотри на меня, когда я в тебе, малышка, — её веки трепещут, и она наконец поднимает на меня свои гипнотические зелёные глаза. — Кто ты?

Она проводит сочной нижней губой по зубам и с усмешкой отвечает:

— Твоя шлюшка.

У меня перехватывает дыхание.

— И?

Её ресницы трепещут, щёки заливает румянец.

— Твоя жена.

Меня захлёстывает желание обладать ею.

— Вот именно. Моя. Жена.

Вынимаю пальцы и, не сдержавшись, подношу их к губам. Её вкус сводит меня с ума. Её грудь тяжело вздымается, пока она смотрит, как я пробую её, ожидая награды за свой потрясающий минет.

И я награжу её так, что она будет летать все эти дни, пока меня не будет. Усаживаю её на край стола и стягиваю с неё штаны вместе с кроссовками и носками.

— И это тоже, — дёргаю за воротник её формы. — Хочу видеть тебя всю.

Она покорно поднимает руки, и я стягиваю с неё тунику.

Бюстгальтер летит следом.

Ласкаю каждый сосок, прежде чем сесть и полюбоваться её почти обнажённым телом.

Широко развожу её ноги, укладывая их на подлокотники своего кресла, и смотрю на тёмное влажное пятно на её синих хлопковых трусиках. Прикусываю губу, чтобы не застонать.

Провожу пальцем по влажному пятну.

— Да, для меня ты — самая настоящая шлюшка, малышка.

Лина запрокидывает голову, и румянец с груди поднимается по шее к щекам.

— Кир, — стонет она.

— Тебе не нравится, когда я называю тебя шлюшкой, пока держу в своих руках, Лина?

— Нет, — она начинает двигать бёдрами, прижимаясь к моим пальцам, требуя удовольствия, которое я собираюсь ей дать.

Придвигаю кресло ближе и опускаю голову к её ногам. Провожу носом по её киске прямо через ткань и вдыхаю сладкий, мускусный аромат.

— Обычно я не делаю это за рабочим столом, — говорю, глядя на неё снизу вверх. — Но для тебя, моя девочка, сделаю исключение.

— Кир, — умоляюще шепчет она.

От её голоса мой член снова оживает. Провожу зубами по мокрой ткани, легонько прикусывая её клитор.

Лина стонет, а я продолжаю дразнить её через трусики, лаская языком и зубами её чувствительную плоть.

Она запускает руку мне в волосы и тянет у корней. Другой рукой пытается стянуть трусики и оседлать моё лицо. Ловлю её запястье, продолжая терзать её через влажную ткань.

— Кир!

Улыбаюсь ей.

— Тебе мало?

Лина качает головой, слёзы текут по её щекам.

— Нет.

Сжалившись, цепляю пальцами резинку её трусиков.

— Снимем их?

— Да.

Её пальцы сплетаются с моими, и мы вместе стягиваем с неё последнюю преграду. Снова укладываю её ноги на подлокотники.

Провожу пальцем по её влажному центру — такому розовому, манящему, готовому ко мне. Поднимаю его, показывая ей капельку возбуждения.

— Какая же ты мокрая, малышка.

Лина закусывает губу.

— Угу.

Опускаю голову к её бёдрам и вдыхаю.

— И пахнешь так сладко.

— Кир, пожалуйста.

Обожаю, когда она просит. Мой язык повторяет путь пальца, пробуя её на вкус.

Сладкая, как нектар.

Понятия не имею, как проживу без этого три дня, если едва выдерживаю двенадцать часов.

Она на вкус такая, какой и должна быть.

Моя.

— Блин, — хрипит она, её грудь вздымается, когда она прижимается бёдрами к моему жадному рту, и все мысли о том, чтобы дразнить её, улетучиваются.

Ласкаю её киску, как изголодавшийся дикарь. Язык, зубы, губы — я беру от неё всё, впитывая каждую каплю, доводя её до грани.

Её ноги дрожат, клитор пульсирует, будто у него собственное сердце.

Мой член снова твёрд как камень, готовый ворваться в неё, как только я закончу.

Прикусываю её клитор и обвожу языком набухший бугорок плоти.

Она кончает с протяжным стоном, выгибаясь мне навстречу.

Лина всё ещё дрожит, когда я встаю, обвиваю её ногами свою талию и прижимаю головку члена к её мокрому входу, прежде чем войти одним толчком.

Её зубы стучат, голова откидывается назад, когда она принимает меня всего.

Но мне мало.

Я хочу, чтобы она была в моих руках, когда снова разлетится на куски.

Поднимаю её со стола, крепко прижимая к себе. Она обвивает меня руками и ногами, будто не собирается отпускать никогда.

Медленно выхожу, заставляя её почувствовать каждый сантиметр, и она с шипением выдыхает.

Прижимаюсь своим лбом к её.

— Будешь скучать, малышка?

— Ты же знаешь, что буду.

Знаю.

И это знание огнём горит в моих венах вместе с желанием обладать ею.

Снова вхожу в неё, до самого конца, одним плавным движением. Я не хочу её оставлять. Ни на три часа, ни, тем более, на три дня.

Это единственное место, где я хочу быть.

Лина вцепляется в мою шею, пока я трахаю её прямо на своём столе. Её сок смешивается с моим, и влажные шлепки эхом разносятся по кабинету. Я хочу растянуть это мгновение, но в то же время мне до одури хочется вбиваться в неё сильнее, чем когда-либо.

Хочу, чтобы она сходила по мне с ума, пока меня нет. Так же, как я буду сходить с ума по ней. Хочу, чтобы она чувствовала себя пустой и потерянной без меня внутри, потому что я именно так себя и чувствую, когда её нет рядом.

Я чувствую к этой женщине то, на что никогда не считал себя способным.

— Ох, как же… хорошо… — её голова откидывается в крике, её стенки сжимаются вокруг меня в сладкой агонии, и она снова кончает, выжимая из меня все соки, пока я не взрываюсь следом, наполняя её собой.

Мои ноги подкашиваются.

Опускаюсь в кресло, увлекая её за собой на колени.

— Поехали со мной в Новосибирск, — выдыхаю я.

Она закрывает глаза и качает головой.

— Ты же знаешь, я не могу. В это время года на работе завал.

Подавляю раздражённый вздох.

Лина накручивает прядь моих волос на палец.

— Может, в следующий раз, если предупредишь заранее?

Она права.

Всё было спланировано давно, я должен был позвать её раньше. Но в моей работе обычно не до сантиментов.

Нужно что-то менять, потому что она нужна мне рядом. А когда она забеременеет… что ж, тогда я точно не оставлю её одну ни на день.

Значит, перемены неизбежны.

Но это разговор для другого раза.

— Постараюсь предупредить.

— И это всего три дня. Вернёшься раньше, чем успеешь соскучиться.

Очень в этом сомневаюсь.

Лина смотрит мне в глаза, и глубокая зелень её радужки почти полностью скрыта расширенными зрачками.

— Я… — её голос срывается.

Неужели она сейчас скажет, что любит меня?

— Я буду скучать. Каждую секунду.

Киваю, пытаясь скрыть разочарование от того, что она не произнесла те самые три слова. Три слова, которые я отчаянно хочу от неё услышать, но сам боюсь произнести. Вместо этого я просто прижимаюсь к её лбу, и мы сидим в тишине.

Она — обнажённая, вся в нашей влаге, и я думаю лишь о том, как, блин, я умудрился так быстро и так глубоко влюбиться в женщину, которая должна была быть просто сделкой.