Брак по расчету. Наследник для Айсберга

Глава 50

Алина

Две.

Две проклятые полоски.

Яркие, розовые, насмешливые.

Они плывут у меня перед глазами, а я силюсь заставить себя поверить, что это просто мираж. Что я так устала, что зрение меня подводит.

Но нет.

Они здесь.

И они — приговор.

Как я могла быть такой слепой?

Списывала задержку на стресс, на отмену таблеток.

Утренняя тошнота, которая преследовала меня днями напролет?

Ну конечно, это просто несвежий салат.

Идиотка.

Какая же я идиотка.

Ноги подкашиваются, и я оседаю на холодный пол, прижимаясь спиной к кровати.

К горлу подкатывает знакомый ком, и я не могу понять — это токсикоз или отчаяние от собственной глупости?

Дело не в том, что я не хочу этого ребенка.

Хочу.

До безумия.

И перспектива растить его в одиночку меня не страшит. У меня есть Тимур, есть Яна, есть друзья.

Мы справимся.

Меня до дрожи пугает другое.

Его лицо.

Лицо Кирилла, когда я ему все расскажу. В его глазах я увижу лишь одно: расчет. Коварный план, чтобы заарканить его, привязать к себе, отхватить кусок от его миллиардной империи.

Господи, как бы я хотела, чтобы отцом был кто-то другой! Случайный незнакомец из бара, о котором я бы забыла наутро. Тогда не пришлось бы проходить через этот унизительный, мучительный разговор.

Но я вру сама себе. Потому что, если бы мне предложили выбрать отца для моего ребенка из всех мужчин на планете, я бы, не колеблясь ни секунды, выбрала его.

Кирилла Князева.

Прошлый опыт жестоко научил меня — две полоски еще ничего не гарантируют. Это лишь начало пути, хрупкая надежда, которая может разбиться в любой момент.

И может… может, все еще обойдется?

Сердце на миг замирает от этой трусливой, постыдной мысли.

Нет.

Я не могу ее думать.

И скрывать правду — не выход. Даже если он меня возненавидит, он имеет право знать.

Он — отец.

И я могу лишь молиться, чтобы в нем проснулся тот мужчина, которого я когда-то полюбила. Мужчина, который сможет дать нашему ребенку главное — свою любовь. Потому что, как бы не вовремя все это ни случилось, этот малыш уже бесконечно любим.

Осторожно кладу ладонь на еще плоский живот, и по щеке катится одинокая горячая слеза.

— Ты мое маленькое чудо, моя мармеладка, — шепчу в пустоту.

Дрожащими пальцами нахожу в телефоне номер единственного мужчины, который никогда меня не предаст. Тимур отвечает после третьего гудка.

— Привет, Утка, — его голос звучит игриво, и я понимаю, что он не один.

— Тимур… ты можешь говорить?

— Для тебя — всегда. Что стряслось?

Вдох.

Выдох.

И одним махом, напролом:

— Я беременна.

Пауза.

А потом грохот и его взволнованный крик:

— Что⁈ Алин, мать твою, ты серьезно⁈

— Я беременна, Тим.

Слышу, как он тяжело выдыхает.

— Так, секунду, малышка, не вешай трубку.

Между ним и какой-то девушкой происходит короткий приглушенный разговор, после чего он возвращается на линию.

— Прости. Я испортила тебе вечер? — виновато спрашиваю.

— Не бери в голову. Он и так был испорчен. Представляешь, ей не нравятся «Ёлки».

Всхлипываю, то ли от смеха, то ли от ужаса.

— Даже новые?

— Прикинь? Дикарка. Ну а теперь давай, выкладывай все. С самого начала.

Благодарю вселенную за моего брата, за эту нерушимую стену, за которую я всегда могу спрятаться. Делаю глубокий вдох и рассказываю. Про ту ночь, четыре недели назад, когда Кирилл растоптал мое сердце.

Про свои страхи, про хрупкую надежду. И к концу нашего разговора в моей голове созревает план. Жестокий, но единственно верный.

Сначала я подпишу эти проклятые бумаги на развод. Те самые, на которые боялась даже смотреть с того дня, как он швырнул их мне в лицо. Я все ждала, дура, что он одумается, вернется.

Не вернется.

И моя подпись станет лучшим доказательством, что мне не нужны его деньги. Что это не ловушка.

А потом я приду к нему. Прямо в его башню из стекла и бетона. И посмотрю ему в глаза. И скажу, что ношу под сердцем его ребенка.

А дальше… дальше пусть решает сам. Будет он в жизни нашего малыша или нет — это его выбор.

Я справлюсь.

Все же просто, да?