Брак по расчету. Наследник для Айсберга

Глава 8

Кирилл

— Прикажете подняться за ней? — спрашивает мой водитель Эд, останавливая машину у дома Алины.

— Нет. Если не выйдет вовремя, я пойду за ней сам.

Смотрю на суетливый тротуар, на людей, спешащих по своим делам за толстым стеклом автомобиля, и бросаю взгляд на часы. Я дал ей чёткие указания: быть готовой к восьми.

Она пообещала.

Я подумывал прислать ей платье, но решил, что лучше пойму её, когда увижу, что она сама выберет для ужина в одном из самых дорогих ресторанов города.

Через мгновение она появляется из подъезда, и, должен признать, она не просто оправдала — она превзошла все мои ожидания. Её длинные тёмные волосы уложены на одну сторону и мягкими волнами спадают на плечо.

Элегантное платье нефритового цвета доходит до середины икры, но высокий разрез приоткрывает левое бедро, дразня полоской загорелой кожи. Ткань облегает каждый изгиб её тела так идеально, словно её рисовали прямо на ней — скрывая всё и одновременно ничего.

— Это она? — спрашивает Эд.

Откашливаюсь, с трудом выдавливая:

— Да.

Он выскакивает из машины, а я не могу оторвать взгляда от того, как она идёт к нам. Её бёдра покачиваются в соблазнительном ритме с каждым уверенным шагом на высоких каблуках. Прикусываю губу, и из горла вырывается низкий, почти животный рык.

Их приглушённые голоса долетают до меня за секунду до того, как открывается дверь. Она заглядывает в салон и дарит мне милую улыбку, словно точно знает, что я пожирал её глазами всю дорогу. Затем поворачивается к моему водителю.

— Спасибо, Эдвард, — произносит она с музыкальным смешком. Он едва сдерживает ухмылку и закрывает за ней дверь. Она садится рядом, и я замечаю, что платье оставляет её спину совершенно голой.

В голове тут же вспыхивает образ: я запускаю руку под ткань, чтобы проверить, есть ли на ней бельё. От этой мысли мой член тяжело каменеет в брюках.

— Эдвард — само очарование, — говорит она, вырывая меня из непристойных фантазий.

Вскидываю бровь.

— Его зовут Эд. Сокращённо от Эдуард.

— Да, он представился как Эд, но, кажется, «Эдвард» ему нравится больше.

Она одаривает меня озорной улыбкой.

— Ну как, я не слишком вызывающе оделась для ужина?

Она обводит взглядом свой наряд, а я щурюсь. Мы ещё даже не отъехали от её дома, а она уже вовсю флиртует со мной.

Эта женщина — огонь.

Совсем не та тихая мышка, что пришла сегодня в мой офис с братом.

Делаю вид, что изучаю её платье, будто не запомнил каждую его деталь.

— Сойдёт.

Она картинно выдыхает.

— Ух ты, господин Князев, какая щедрость на комплименты.

Смеясь, она откидывается на спинку сиденья.

— Ты выпила, Алина? — спрашиваю я.

Она морщит носик.

— Ещё нет. А что?

— Может, приняла что-то ещё, чтобы пережить этот вечер?

Её глаза распахиваются, а по шее расползается очаровательный румянец. Тут же чувствую себя последним ублюдком. В досье, которое я собрал на неё за последние девять лет, не было ни слова о проблемах с запрещёнными веществами. Это удар ниже пояса.

Она расправляет плечи и впивается в меня взглядом.

— Думаю, раз мы собираемся пожениться, Вы имеете право знать о моём прошлом, господин Князев.

— Меня не волнует твоё прошлое. Только настоящее.

— Что ж, тогда скажем так: слухи о моём лечении в рехабе сильно преувеличены. Да, я могу выпить бокал-другой вина. А когда кузену Тимуру удаётся вытащить меня в клуб, могу осилить и четыре стопки текилы. Но я не употребляю наркотики.

— Рад это слышать. Но ведёшь ты себя иначе, — замечаю я.

Она склоняет голову набок.

— «Иначе» — в хорошем смысле или в плохом?

Поджимаю губы, обдумывая ответ.

— В хорошем.

Её лицо озаряет улыбка.

— Я много шучу, когда нервничаю, — пожимает она плечами. — А сегодня в офисе… было…

Она выдыхает.

— Странно. Когда я нервничаю по-настоящему, я молчу.

— Так ты молчишь или шутишь?

Она вскидывает бровь.

— Думаю, это зависит от того, что именно заставляет меня нервничать.

Осторожно провожу кончиками пальцев по её шее и ниже, по обнажённой коже спины, с трудом сдерживая улыбку, когда она вздрагивает от моего прикосновения.

— И какой вид нервозности ты испытываешь сейчас, Алина?

Её ресницы трепещут, а щёки розовеют.

— Тот, что бывает на первом свидании.

Придвигаюсь ближе.

— У тебя было много первых свиданий?

Она усмехается.

— Не так много, как у Вас, господин Князев.

Подавляю смешок, видя её боевой настрой.

— Да, я тоже умею наводить справки, Айсберг.

Недовольно морщусь.

Это прозвище, прилипшее ко мне с университета, преследует меня всю жизнь. И хотя я не против репутации человека с ледяным сердцем, мне не нравится, когда мне говорят это в лицо.

Она наклоняется ещё ближе. Её горячее дыхание касается моей щеки, заставляя член напрячься до боли.

— Открою тебе маленький секрет, Кирилл. Я всегда предпочитала ледяных принцев всем прочим сказочным героям.

Закрыв глаза, вдыхаю её сладкий аромат. Она играет со мной. Этого я точно не ожидал. Когда через секунду открываю глаза, она улыбается так, будто прекрасно знает, что творится у меня в брюках.

Выпрямляюсь.

Если она хочет играть — мы будем играть.

— Алина, может, шампанского, чтобы успокоить нервы?

Уголки её губ изгибаются в улыбке, а ярко-зелёные глаза сверкают.

— Хм-м… Да, пожалуйста, Кирилл.

Клянусь, она промурлыкала моё имя, и единственное, о чём я могу думать, — это как оно будет звучать с её губ, когда я буду доводить её до оргазма.