Брак по расчету. Наследник для Айсберга

Глава 56

Алина

— Ты сегодня ела? Витамины выпила? — раздаётся в трубке бархатный голос Кирилла.

Закатываю глаза и откидываюсь на подушки, прижимая телефон к уху.

— Прости, — с тяжёлым вздохом произносит он, прежде чем успеваю съязвить в ответ. — Я не контролирую, просто… беспокоюсь.

— Понимаю.

Меня трогает до глубины души его забота. Вот уже две недели, с самого УЗИ, он звонит каждое утро и каждый вечер. И я, кажется, жду этих звонков гораздо сильнее, чем стоило бы.

То, что начиналось как дежурные вопросы о токсикозе и самочувствии, превратилось в часовые разговоры, которые теперь заполняют все мои дни.

Тимур в отъезде, Яна с головой ушла в учёбу, и мне безумно приятно, что есть хоть кто-то, с кем можно поговорить. Они — единственные, кто знает о малыше, и я твёрдо решила молчать до следующего скрининга на шестнадцатой неделе.

— Да, я всё съела и всё выпила.

— И что у тебя было на ужин?

От его властного тона у меня поджимаются пальцы на ногах. Тут же вспоминаю, как он повелевал моим телом, и щёки вспыхивают огнём.

— Эм-м… — нервно кусаю губу.

— Только скажи мне, что ты опять ужинала пончиком, сладкоежка моя. — От этого игривого упрёка по сердцу разливается тепло, и я с трудом сдерживаю улыбку.

— Так и есть. Ребёнок захотел — ребёнок получил.

— Если не перестанешь, я велю шеф-повару привозить тебе ужины.

Облизываю пересохшие губы.

А это, блин, идея…

— Например?

— Что-нибудь полезное. Стейк… и картофель дофинуаз.

Из меня вырывается нервный смешок, и он в ответ тихо усмехается.

— Я же тебе тогда всю кухню перепачкала.

— Хм. Было дело.

Его низкий, рокочущий смех заставляет всё внутри меня трепетать, превращаясь в желе.

Он что, флиртует со мной?

Приподнимаюсь на локтях, и во мне просыпается азарт. Хочется вновь увидеть эту его игривую сторону.

— Эй, а знаешь, о чём я сегодня читала?

— О чём же?

— О том, что у беременных порой очень… обостряются желания.

Кирилл тихо ругается себе под нос.

— А у тебя? — его голос становится глубже, и от этого звука между бёдрами вспыхивает пожар.

Рефлекторно сжимаю ноги.

— Кажется… да. Хотя не уверена, дело в беременности или в воспоминаниях о том вечере и картошке.

Он издаёт низкий горловой звук, от которого по коже бегут мурашки.

— Незабываемая ночь, правда? — в его голосе слышатся и нежность, и сожаление.

— Особенная.

Его голос опускается ещё на октаву ниже, становясь интимным шёпотом.

— Так что будем с этим делать, Лина? Как отец нашего ребёнка, я ведь должен удовлетворять все твои потребности, верно?

О, да.

Но прежде чем успеваю ответить, на заднем плане раздаётся женский голос:

— Кирилл, нам пора, если хотим успеть.

Воздух будто выбивают из лёгких.

Удар под дых.

С ним кто-то есть.

Женщина.

— Кто это?

Кирилл откашливается.

— Моя коллега. Мы едем на благотворительный вечер.

— Вместе?

— Да, вместе, — отвечает он с ноткой раздражения.

— Она у тебя? В твоём пентхаусе?

— Лина, это старый друг семьи, — говорит он, и по его тону я понимаю: да, она там.

С трудом сглатываю ком, подступивший к горлу. Боже, какая же я дура!

Дура, дура, дура!

Я решила, что он флиртует со мной, а он просто собирался на свидание с другой.

Идиотка!

— Что ж, прекрасного вам вечера, — ледяным тоном бросаю и, не дожидаясь ответа, сбрасываю вызов. Телефон летит на другую сторону кровати.

— Козёл! — кричу в пустоту, отчаянно желая, чтобы он меня услышал.

— ТОЛЬКО НЕ ЭТО! — в ужасе кричу, резко садясь в постели и хватаясь за живот.

Растерянно оглядываю тёмную комнату, пытаясь прийти в себя, и в этот момент низ живота пронзает острая, режущая боль.

Нет, пожалуйста, нет!

Опускаю руку между ног и чувствую под пальцами липкую влагу.

Слёзы застилают глаза.

Щёлкаю выключателем ночника и вижу на пальцах кровь. Нет, нет, нет, этого не может быть! Я же всё делала правильно! Пила витамины, не поднимала тяжёлого, не тянулась…

— Я всё делала правильно! — кричу в темноту.

Боль и отчаяние накатывают волнами, одна за другой, выбивая из лёгких воздух. Сворачиваюсь в клубок, обхватывая себя руками, и беззвучно рыдаю, моля, чтобы собственное тело перестало меня предавать.