Брак по расчету. Наследник для Айсберга

Глава 9

Алина

Кирилл Князев — ходячее искушение, сошедшее прямиком из преисподней. В конференц-зале я слишком нервничала, чтобы по-настоящему его разглядеть, но теперь… Теперь я понимаю, что он — живое воплощение всех моих тайных фантазий.

По крайней мере, внешне.

Кажется, сегодня в ресторане не было ни одной женщины, которая не проводила бы его жадным взглядом. Высокий, под два метра, широкоплечий. Когда он кладёт руки на стол, мышцы на его плечах и руках перекатываются под дорогой тканью рубашки, и от этого зрелища перехватывает дыхание. А его мужественный подбородок… Словно его вылепили сами богини, знающие толк в мужской красоте.

В зале суда он — хладнокровная акула, но сейчас, в этом шикарном ресторане, замечаю в его тёмных глазах опасный блеск.

Подавленная, первобытная сила.

Сразу видно, у этого мужчины есть своя тёмная сторона. И пусть он ни разу не улыбнулся по-настоящему, уголки его губ то и дело дёргаются в намёке на улыбку.

Кажется, Тимур был прав: Кирилл — далеко не худший вариант для фиктивного брака. И я должна наслаждаться этим, пока есть возможность, ведь кто знает, дойдём ли мы вообще до алтаря.

Смотрю в окно, с лёгкой завистью наблюдая за парочками, гуляющими по тёплым летним улицам. Ужин был восхитительным, а Кирилл — на удивление обаятельным и забавным. Признаться, я совсем не хочу, чтобы этот вечер заканчивался.

— Какая чудесная ночь… Жаль, что мы не можем немного пройтись.

Кирилл тут же нажимает кнопку связи с водителем.

— Остановите машину. Пройдём последние пару кварталов пешком, — приказывает он.

— Как скажете, — отвечает водитель. — Буду ждать у дома госпожи Рождественской.

Мы идём в тишине. Несмотря на тёплый воздух, я ёжусь и обнимаю себя за плечи.

— Блин, ты замёрзла? — спрашивает Кирилл, тут же снимая пиджак и накидывая мне на плечи. Меня окутывает теплом его тела, и я дрожу снова, но уже совсем по другой причине.

— Спасибо, — шепчу, кутаясь в пиджак. — Вы такой джентльмен.

Он изгибает бровь.

— Кажется, Вы шокированы этим открытием, госпожа Рождественская.

Я не сдерживаю смешок, надеясь, что моё веселье растопит лёд в его венах. И, кажется, у меня получается. Он награждает меня настоящей, широкой улыбкой, от которой в уголках его глаз появляются морщинки.

— Ого, — выдыхаю, коснувшись его руки. — Ты улыбаешься.

Он закатывает глаза.

— Только когда того требуют обстоятельства.

Картинно останавливаюсь и прижимаю руку к сердцу.

— Для меня большая честь присутствовать при столь редком событии.

Он встаёт рядом, внимательно изучая моё лицо, но на его губах всё ещё играет лёгкая улыбка.

— Почему мне кажется, что ты постоянно меня проверяешь? — спрашивает он.

За ужином мы, конечно, обсудили кое-какие детали контракта, но большую часть вечера просто узнавали друг друга. И, похоже, он раскусил меня.

— Может быть, потому что я такая и есть? Если уж мне выходить за тебя замуж, нужно кое-что выяснить. Ну, знаешь, проверить на совместимость.

— Вот как? — Его улыбка превращается в хищную ухмылку, от которой у меня всё внутри переворачивается. — И что же тебе так необходимо знать?

Смущённо улыбаюсь и снова иду вперёд.

— Есть ли у тебя чувство юмора и хороший вкус в кино — с этим разобрались. Способен ли ты побаловать женщину… — Поворачиваюсь к нему и медленно провожу языком по губам. Его взгляд темнеет в ожидании.

Подавив смешок, заканчиваю:

— … вкусными блинчиками, когда у неё «те самые дни» и отчаянно хочется сладкого.

Из его груди вырывается глубокий, рокочущий смех.

— Почему у меня такое чувство, будто меня дрессирует маленькая сирена?

— Учись, Айс. Только я не маленькая и не сирена.

На этот раз он останавливается сам. Его пальцы смыкаются на моём запястье, разворачивая меня к нему. Он шагает ближе, нависая надо мной, даже не смотря на мои пятнадцатисантиметровые каблуки. Его взгляд скользит по моему телу, обжигая кожу.

— О нет, ты маленькая, Огонёк. И определённо сирена.

Глядя в его шоколадные глаза, я с трудом сглатываю. Всё это кажется таким настоящим. Не припомню, когда мне в последний раз было так хорошо на свидании. И уж точно я никогда не хотела поцеловать мужчину так отчаянно, как хочу поцеловать Кирилла Князева прямо сейчас.

Он наклоняется, и его горячее дыхание касается моего лба, посылая дрожь по позвоночнику.

— Пригласишь на кофе? — шепчет он.

Удивлённо осматриваюсь. Прогулка была настолько приятной, что я и не заметила, как мы оказались у моего дома.

Прикусив губу, качаю головой.

— Я не такая девушка, господин Князев.

Его дьявольские глаза сужаются, когда он беззастенчиво проходится по мне взглядом.

— О, так мы снова вернулись к «господину Князеву»?

Склоняю голову набок, стараясь унять дрожь в коленях.

— Ну, камер здесь нет. Можно больше не притворяться, что мы на свидании.

— Вообще-то…

Он делает полшага вперёд, прижимая меня к стене здания. Его тело оказывается в нескольких сантиметрах от моего. Так близко, что я чувствую его мужской запах — дорогой парфюм, виски и свежий ночной воздух. От этой смеси внизу живота сладко тянет.

— Мне показалось, я видел там папарацци, — говорит он, бросая взгляд мне через плечо.

— Нет, тебе, должно быть, показалось, — шепчу, чувствуя, как щёки заливает румянец.

Он пожимает плечами.

— Думаю, тебе всё равно стоит меня поцеловать. На всякий случай. Чтобы для всех это выглядело как настоящее свидание.

— Единственный, кто за нами наблюдает, — это твой водитель, — напоминаю я.

В его горле зарождается низкий рык, и он наклоняется ещё ниже. Его губы оказываются так восхитительно близко, что я чувствую их прикосновение к мочке уха.

— Тогда давай устроим ему шоу, Лина.

Тяжело сглатываю, чувствуя, как бешено колотится сердце. Готова поспорить, он целуется просто невероятно. Было бы так легко сказать «да», позволить ему прижать меня к этой стене и поцеловать до головокружения.

Но это всё усложнит. Мне нужно сохранять ясную голову. Это деловая сделка, и он ясно дал это понять.

Я не могу позволить себе увлечься и поверить, что это нечто большее, лишь потому, что его тело вызывает во мне такой отклик. Это было бы безрассудно. Особенно учитывая, что я всё ещё не уверена на сто процентов, что доведу дело до свадьбы. Хочу оставить за собой право передумать, а если между нами что-то произойдёт, я потеряю всякую объективность.

Кладу руки ему на грудь и нежно целую в щёку.

— Спокойной ночи, господин Князев, — говорю, подавив смешок, когда с его губ срывается разочарованный стон. Но он отступает, давая мне пространство.

И вправду джентльмен.

— Спасибо за пиджак, — говорю, собираясь его снять. Но он перехватывает моё запястье, и по руке пробегает электрический разряд.

— Оставь. Вернёшь в субботу вечером.

— В субботу вечером? — хмурюсь я.

— Наше следующее свидание.

— А что, если у меня уже есть планы? — Вскидываю бровь.

Его губы снова изгибаются в намёке на улыбку.

— Правда есть?

Скрещиваю руки на груди.

— Нет. Но это не важно.

Он уже идёт к своей машине, но оборачивается через плечо.

— Я заеду в семь, Алина.