Брак по расчету. Наследник для Айсберга

Глава 53

Алина

— Как жаль, что меня нет рядом, — раздается в трубке голос Тимура. — Не ходи туда одна, малышка.

Стараюсь, чтобы мой собственный голос не дрожал, хотя внутри всё сжимается от страха.

— Я справлюсь.

— Этот ублюдок должен быть с тобой, — рычит он.

Тяжело вздыхаю.

Меньше всего на свете мне сейчас хочется спорить об этом придурке. После того как я четыре дня назад сбежала из его офиса, он обрывал мой телефон, но может катиться к черту. Если бы ему и правда было не все равно, он бы уже примчался с извинениями за свои слова.

— Всё будет хорошо. Я наберу тебя позже, расскажу, как прошло. А сейчас мне пора, пока.

Завершив звонок, выхожу из подъезда, отчаянно пытаясь унять противный холодок в животе и отогнать дурные мысли. В этот раз все будет иначе.

Бог троицу любит, верно?

Яркое солнце бьет в глаза, заставляя зажмуриться. Из-за этого я замечаю его, только когда почти врезаюсь в его тело. Сильные руки ловят меня за мгновение до столкновения с его твердой, как камень, грудью.

Сердце пропускает удар, а потом пускается вскачь. Внутри борются облегчение и ярость. Выбираю ярость — с ней проще.

— Какого хрена тебе нужно?

Этот высокомерный засранец имеет наглость всего лишь криво усмехнуться, нежно сжимая мой локоть.

— У тебя же сегодня УЗИ?

Сверлю его взглядом, вздернув подбородок.

— И какое это имеет к тебе отношение?

Кирилл вздрагивает, и в его глазах мелькает что-то похожее на вину.

— Прости за мои слова, Лина. Я перегнул палку.

— Перегнул? Да это было просто дно, твою мать, ты, самовлюбленный индюк! — шиплю, пытаясь его обойти, но он тут же преграждает мне путь. Запах его парфюма ударяет в голову, и я на миг теряюсь.

Блин, он всегда так пах?

Трясу головой, отгоняя непрошеные мысли. Я не могу быть такой уязвимой рядом с ним.

Ненавижу Кирилла Князева.

— Уйди с дороги.

Кир кладет руки мне на плечи, заставляя смотреть в его невозможно красивое лицо. Сжимаю кулаки в карманах пальто, чтобы не врезать ему.

— Я хочу быть там, Лина, — в его голосе слышится надрыв. — На каждом приеме. Я хочу участвовать во всем этом.

Качаю головой.

— Ты мне не нужен.

— Знаю, — шепчет он. — Но ты сама сказала… Разве я не заслуживаю того, чтобы присутствовать в жизни нашего ребенка?

Наш ребенок.

От этих слов к горлу подкатывает ком, и я с трудом сдерживаю рыдание.

— Нет! — вырывается у меня. Его лицо мрачнеет, и моя хлипкая броня дает трещину. — Но наш ребенок… он заслуживает знать своего отца. Так что… — пожимаю плечами, не в силах закончить фразу.

— Значит, я могу поехать с тобой? — с такой надеждой спрашивает он, что у меня щемит в груди.

Молча киваю, уставившись в сторону. Если увижу счастье, которое сейчас отразится в его глазах, мое собственное сердце просто разобьется от боли.

Кир отступает на шаг и открывает передо мной дверь своей машины. Забираюсь внутрь и тут же вжимаюсь в дверь, подальше от него. Стоило ему сесть за руль, как машина плавно тронулась с места.

Несколько минут мы едем в густом, неловком молчании, и тут до меня доходит: я же не сказала ему адрес клиники. Я вообще не говорила ему про УЗИ.

Какого хрена?

Резко поворачиваюсь и смотрю на его безупречный профиль. Он кажется таким спокойным и собранным, пока меня разрывает на части от тревоги и страха.

— Откуда ты узнал про УЗИ?

Кирилл пожимает плечами.

— У меня свои источники.

— Ты хоть понимаешь, что это бесцеремонное вторжение в мою жизнь?

Он поворачивает голову, и его взгляд обжигает.

— А что мне оставалось, если ты не отвечала на звонки?

— Потому что ты вел себя как последняя сволочь! — напоминаю.

Кир медленно облизывает нижнюю губу и на миг прикрывает глаза, явно сдерживаясь.

— Я уже сказал, что сожалею.

— Я слышала, — бросаю и отворачиваюсь к окну, разглядывая прохожих.

— Почему так рано? — вдруг спрашивает он.

Мои губы сжимаются в тонкую линию, а глаза предательски щиплет. Я не хочу этого разговора.

Не сейчас.

Не с ним.

Надеюсь, он поймет всё по моему молчанию.

Но он не унимается.

— Есть какие-то риски? Что-то не так?

Сглатываю вставший в горле ком и быстро смахиваю одинокую слезу.

— Лина, если что-то не так, я должен знать. Позволь мне…

— Я потеряла двоих детей, — обрываю его, не давая сыграть в благородного рыцаря. Он не герой моего романа. Не в этот раз.

— Господи, Лина… прости, я не знал. Мне так жаль… — он тянется к моей руке, но я резко ее отдергиваю.

— Мне не нужна твоя жалость.

Кир что-то бормочет себе под нос, но я упорно смотрю в окно, изо всех сил запрещая себе думать о самом страшном периоде моей жизни. К моему облегчению, Кирилл больше не задает вопросов, и остаток пути мы едем в тишине.