Брак по расчету. Наследник для Айсберга

Эпилог

Алина

Год спустя

Новогодний вечер

Теплая ладонь Кирилла ложится мне на талию, и я с улыбкой задираю голову, встречаясь с его любящим взглядом.

— Наш чемпион снова уснул? — шепчу, кивая в сторону мирно спящего в коляске сына.

— Да, — он сияет, словно ребенок, получивший самый желанный подарок. — Похоже, ему просто не хватало папиных рук.

Кирилл так органично вписался в роль отца, будто был рожден для этого. Каждый раз, когда я вижу, как нежно он баюкает нашего малыша или поет ему колыбельные своим низким голосом, мое сердце замирает, и я понимаю, что влюбляюсь в него с каждой секундой всё сильнее.

Его пальцы находят мои и крепко сжимают. Горячие губы касаются мочки уха, а хриплый шепот опаляет кожу, посылая по телу табун мурашек.

— Госпожа Князева, кажется, у нас с тобой появились неотложные дела.

Бросаю быстрый взгляд на набитую гостями гостиную. Вся огромная семья Кирилла в сборе, здесь же Тимур с Яной, которых приняли так же тепло, как и меня. Шум, смех, звон бокалов… мы на ежегодной новогодней вечеринке клана Князевых, и я боюсь, что для его «неотложных дел» это самое неподходящее место.

— О чем это ты? — кокетливо хлопаю ресницами, изображая непонимание.

От его знакомого, дьявольского подмигивания у меня на миг замирает сердце.

— Ты прекрасно знаешь.

Не давая мне и шанса возразить, он увлекает меня за собой прочь из шумного зала, в полутемный коридор, и заталкивает в ближайшую спальню. Щелчок замка отрезает нас от всего мира.

— Кирилл, что мы здесь делаем? — сдавленно смеюсь.

Он поворачивается, и на его губах играет та самая хищная усмешка, от которой у меня сладко ноет под ложечкой.

— Неужели забыла нашу традицию, corazón?

Щеки вспыхивают огнем.

— Но…

— «Но», — передразнивает он меня низким, бархатным голосом, уже расстегивая пряжку ремня.

Игриво отступаю к стене, но он надвигается на меня, как хищник на добычу, сокращая расстояние шаг за шагом.

— Наша семья буквально за дверью!

Кир лишь качает головой, и его взгляд темнеет, становясь почти черным.

— Сюда никто не войдет.

— Все заметят наше отсутствие, когда часы пробьют полночь…

Одним резким движением он расстегивает молнию на брюках.

— Мне плевать.

Упираюсь спиной в холодную стену. Прохлада пробирается сквозь тонкий шелк платья, заставляя вздрогнуть.

— А вот мне, может, и не плевать. Мне же потом возвращаться к гостям… с… — прикусываю губу, не договаривая.

— С моей спермой, стекающей по твоим ногам? — заканчивает он за меня, и я заливаюсь краской еще гуще. Он впечатывает меня в стену, его горячее тело — единственная преграда между мной и реальностью. — Я думал, ты хочешь повеселиться. Но если предпочитаешь постель, мы можем не вылезать из нее до самого утра. Выбирай. Но я в любом случае тебя трахну.

Упираюсь ладонями в его мощную грудь.

— Какой самоуверенный.

— Я обещал тебе, где буду в полночь, Лина. Внутри тебя. А я не нарушаю обещаний — плохая примета.

Обвиваю его шею руками и картинно киваю.

— Что ж, этот год был удачным. Логично будет встретить следующий так же.

Его лицо озаряет торжествующая улыбка.

— Вот именно. — Он спускает брюки до колен. — Снимай трусики.

Еле сдерживаю смешок.

— Не могу.

Его брови изумленно ползут вверх.

— Это еще почему?

Прижимаюсь губами к его уху и выдыхаю:

— А я их не надела.

Животный рык, вибрирующий в его груди, превращает мои ноги в вату.

— Тебя сейчас очень жестко поимеют, Князева.

Одной рукой он вздергивает подол моего платья до самой талии, другой высвобождает свой твердый, внушительный член. Мои ноги сами собой обвивают его бедра, и я подаюсь навстречу, когда влажная головка упирается в мои складочки.

— Всегда для меня готова, да, corazón?

— Всегда…

Кир входит в меня одним мощным, глубоким толчком. С моих губ срывается стон, в котором смешались боль и наслаждение. Я до предела заполнена им.

— Сейчас будет быстро, — рычит он мне в губы, — а потом я растяну удовольствие на всю ночь.

— Мне нужно… тебе кое-что сказать… — задыхаюсь, пока он вбивает меня в стену размеренными, глубокими толчками.

Кирилл замедляется, упирается лбом в мой.

— Это как-то связано с тем, что ты весь вечер виртуозно уклонялась от шампанского?

— Ты заметил?

Его нос скользит по линии моей челюсти, губы находят чувствительную точку под ухом, и он нежно целует ее.

— Я замечаю все, что касается тебя, малышка. Когда узнала?

— Прямо перед ужином… Хотела сказать, но тут вас с Егором срочно вызвали… — Его движения становятся еще медленнее, почти невесомыми. — Пусть это пока будет наш маленький секрет…

Он заглядывает мне прямо в глаза, и в его взгляде плещется такая нежность, что у меня перехватывает дыхание.

— Ты снова делаешь меня отцом.

Киваю, не в силах сдержать счастливую улыбку.

— Абсолютно верно.

— Ты просто невероятная. Я до сих пор не понимаю, за что мне такое счастье.

— Ты родился под счастливой звездой, забыл? — напоминаю.

Кир качает головой.

— Все это было пылью, пока не появилась ты. Я бы отказался от всего, не моргнув глазом, лишь бы у меня была ты. И наши дети. Я серьезно, Лина.

Прикладываю ладонь к его небритой щеке, и он трется о нее, как большой кот.

— Знаю.

А потом сжимаю внутренние мышцы, обхватывая его член, и глаза Кирилла закатываются. Он глухо рычит сквозь сжатые зубы.

— Но тебе и не нужно ни от чего отказываться. Ты можешь иметь всё, Кир.

Он делает последний медленный, глубокий толчок, и волна обжигающего удовольствия накрывает нас обоих.

— У меня уже есть всё, corazón.

Да.

У него есть.

Как и у меня.

КОНЕЦ.