Бывшие. Кредит на любовь

глава 11

Замираю на пороге. Её вопрос висит в воздухе, острый и неминуемый, как лезвие гильотины.

«Ты ведь не на совещание едешь?»

Внутри всё обрывается. Глотка пересыхает. Самый простой путь — солгать, отмахнуться, зарычать. Но в её взгляде нет дурости. Есть знание. Пусть не фактов, но сути. Она видит меня насквозь, как и пять лет назад. И эта её пронзительная ясность сейчас страшнее любого крика.

— Нет, — вырывается у меня хрипло, одно слово, признание, самое честное, что я могу сказать ей за все эти годы. — Не на совещание.

Её глаза чуть расширяются. Она не ожидает прямой правды. Я и сам не ожидал.

— А куда? — шепчет она, и в этом шёпоте слышится не любопытство, а страх за меня.

И это добивает. Откуда в ней это, чёрт возьми? После всего, что я ей сделал. После того как она сама сбежала от меня.

— Тебе не нужно это знать, — отворачиваюсь, сжимая ручку двери так, что костяшки белеют. — Закрой дверь на замок и никому не открывай, у меня ключи.

Выхожу в подъезд не оглядываясь. Захлопываю дверь, но не ухожу. Стою прислушиваясь. Слышу, как щёлкает замок. Только тогда делаю первый шаг по холодному кафелю.

***

Город проносится мимо, слепое пятно из света и теней. Я врезаюсь в ночь на своём мотоцикле, и ветер бьёт в лицо, словно пытаясь сдуть с меня её образ. Но Дашкины глаза передо мной, полные этого проклятого понимания, которое я годами пытаюсь выжечь из себя.

Сворачиваю в складской район, гашу фару и глушу двигатель за углом от нужного места. Последние метры прохожу пешком, сливаясь с тенями. Заброшенный склад встречает меня запахом ржавчины и прелой древесины.

Внутри под высокими сводами ангара, темно так, что видно лишь силуэты, они меня уже ждут. Их трое. Серый, мой «куратор», человек с лицом бульдога и глазами-щёлочками и двое его «помощников», молчаливые, безликие сухие парни, напоминающие гопников.

— А вот и Лютый! — Серый поднимает на меня взгляд, в нём нет ни удивления, ни радости, только деловая констатация факта. — Думал, не придёшь. Звонок твой нас немного... озадачил.

— Обстоятельства, — бурчу я, останавливаясь в паре метров от него.

— У всех обстоятельства, — Серый вздыхает с преувеличенной скорбью. — Но бизнес есть бизнес. Ты же сам это отлично знаешь.

Он кивает одному из своих парней, и тот открывает багажник старенького поцоканного седана, стоящего неподалёку. Оттуда вытаскивают и ставят на ноги исхудалого мужчину с лицом, испуганным до потери всякой человеческой формы. Я его узнаю. Небольшой предприниматель, который взял у «наших» денег и решил, что можно поиграть в прятки.

— Веня думал, что он умнее всех, — голос Серого становится сладким, как сироп. — Решил, что может не отдавать долги. Объясни ему, ошибочность его позиции.

От мужика воняет страхом и непроизвольными реакциями напуганного организма. Мне становится тошно. От этого запаха, от этого места, от спокойного тона Серого. Сейчас это не просто «работа». Это ритуал. Проверка на прочность. Мой звонок с просьбой перенести «совещание» расценён как слабость. И теперь мне предстоит доказать обратное.

Подхожу к должнику, стою спиной к открытым воротам, мою внешность разглядеть невозможно. Его глаза, полные слёз, умоляют о пощаде.

— Отдашь деньги? — спрашиваю я тихо, без эмоций.

— Я… я всё отдам... точно отдам... но пока не могу… всё сгорело… — он давится словами, стараясь как можно скорее вывалить все свои обещания.

Смотрю на Серого. Тот медленно, с наслаждением, качает головой.

— Видишь, Лютый? Не хочет Веня верить в серьёзность наших намерений. Покажи ему, что мы достойны уважения.

В воздухе повисает пауза. Чувствую на себе взгляды всех троих. Время замедляется. Обычно я это не делаю, обычно хватает слов, и в принципе я могу отказаться, но отказ будет означать, что я вышел из игры. А выход из этой игры только один: в чёрном мешке на свалке. И тогда Даша… Нет. Мысль, что они могут добраться до неё, чтобы дожать меня, хуже смерти.

Медленно снимаю кожанку, вешаю её на ржавую арматуру. Подхожу вплотную. И бью.

Не со всей силы, но достаточно жёстко, чтобы костяшки пальцев онемели, а в ушах у должника зазвенело. Он хрипит. По его лицу течёт кровь из носа.

— Ну? — спрашивает Серый с намёком на театральное любопытство. — Убедил?

— Нет, — говорю я, чувствуя, как внутри всё превращается в лёд. — Не убедил.

Бью снова. И ещё. Каждый удар отдаётся в моём собственном теле, как глухой стук. Я бью не его. Я бью себя. Того глупого мальчишку, который подписал не те бумаги. Бью свои мечты о нормальной жизни. Бью по тому образу Даши в моей голове, который с каждым ударом становится всё более недосягаемым.

В какой-то момент мужик теряет сознание. Отступаю, тяжело дыша. Руки в крови, костяшки содраны.

Серый одобрительно хмыкает.

— Достаточно. Думаю, он всё понял. Убирайте, — он кивает громилам, и те волокут бесчувственное тело к седану. — Видишь, Лютый, а я уже начал думать, что ты размяк. Что эта твоя... гостья... тебя отвлекает.

Лёд в моей груди сменяется адреналиновой волной. Они знают. Чёрт возьми, они уже знают о Даше.

— Она не имеет ко мне никакого отношения, — выдавливаю я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Ну, конечно, конечно, — Серый снисходительно улыбается. — Хочешь совет? Не делал добрых дел, не стоит и начинать. Просто имей в виду. Ты нам нужен собранный. У нас на носу большая сделка. Тот самый «финальный аккорд», после которого ты сможешь выйти из круга, как и хотел. Так что не подведи. Сосредоточься на деле, а не на бабе.

Его слова висят в воздухе не обещанием свободы, а смертным приговором. «Финальный аккорд». Я знаю, что это значит. Дело, после которого пути назад уже не будет. Никогда. И все эти обещания про выход из круга, это просто враньё. Никакого выхода нет. Есть просто новый уровень. И каждый новый опаснее. И я не хочу по этой спирали подниматься. Но...

Молча киваю, подбираю куртку и иду к выходу не оглядываясь. Не смывая крови с рук. Пусть горит. Пусть напоминает.

***

В свой стерильный, молчаливый пентхаус возвращаюсь под утро. Первым делом захожу в ванную. Снимаю окровавленную футболку и швыряю её в мусорное ведро. Включаю воду и начинаю сдирать с рук засохшую кровь. Мою их снова и снова, пока кожа не становится красной и болезненной. Но ощущение грязи не проходит.

Кого я хочу обмануть всем этим. Зачем мне шикарное жильё под крышей многоэтажки, зачем банк, зачем куча бабла, если моя жизнь от всего этого богатства не стала ни на грам лучше. Лучше бы я тогда вагоны пошёл разгружать, чем сам себе подписал приговор, но...

Тихо подхожу к её двери, прислушиваюсь. Тишина. Она спит. Или делает вид. Стою так несколько минут, просто слушая её негромкое дыхание за дверью. Это единственный звук, который может хоть как-то заглушить гул в моей голове.

И я понимаю, что Серый прав. Даша — моя слабость. Самая большая и самая опасная. Мысль о том, чтобы связать с ней жизнь, даже фиктивно — безумие. Безумие и эгоизм. Я не имею права втягивать её в это болото. Я должен отказаться. Оттолкнуть. Защитить.

Но, чёрт возьми, как же хочется продлить эти минуты тишины у её двери. Пожить в этой иллюзии ещё немного. Хотя бы несколько дней.