Бывшие. Кредит на любовь

глава 3

— Да, — раздаётся из-за двери короткий ответ.

Ноги становятся ватными. В ушах шумит кровь, заглушая все звуки. Нет. Этого не может быть. Галлюцинация. От нервов. Банк и Лёха Мухин (мой бывший муж) — понятия из параллельных вселенных.

Толкаю дверь, входя в кабинет, и замираю на пороге. Воздух перестаёт поступать в лёгкие. Я не могу пошевелиться, не могу оторвать взгляд от этого лица — такого знакомого и абсолютно чужого.

Алексей сидит в кресле с властной небрежностью. Темная кожаная куртка мягко поскрипывает в такт его движениям. Никакого пиджака, только короткая стильная стрижка, подчеркивающая жесткие черты лица, и ухоженная щетина.

От него исходит густой шлейф дорогого парфюма, смешанного с запахом кожи. Взгляд спокойный, усталый, но непоколебимо уверенный. На подоконнике у окна мотоциклетный шлем, молчаливое напоминание о том, что правила здесь устанавливает человек, привыкший к скорости.

— Проходи, Даш, — его голос ровный, деловой, ни тени насмешки, ни признака того хаоса, что бушует во мне, Мухин указывает на кресло напротив своего стола.

Иду. Почему я иду? Первая и единственная команда мозга — бежать! Но ноги, предатели, сами несут меня вперёд, навстречу кошмару. Каждый шаг даётся с невероятным усилием. Я опускаюсь на край кресла, спина напряжена до боли. Сжимаю ручки сумки так, что костяшки белеют.

— Значит ты... теперь Вольский? — выдавливаю я, и мой голос переходит на хриплый шёпот, поломанный этим открытием, мозг отказывается складывать эти два понятия в одно: Лёха Мухин и господин Вольский.

— Да, — он откидывается на спинку кожаного кресла, его поза расслаблена, на губах лёгкая улыбка, он здесь хозяин. — Я сменил фамилию перед тем, как основал этот банк. Деловая необходимость. Но ты, смотрю, тоже не осталась Мухиной?

Основал банк? Эти слова повисают в воздухе тяжёлыми, нереальными глыбами. Парень, который не мог вовремя заплатить за коммуналку, который брал кредит на мотоцикл под мои поручительства... основал банк.

— Ты... — я задыхаюсь, голова кружится от такой новости. — Так это ты прислал СМС?

— Разумеется. Я видел твою заявку в системе. И отказ. Решил, что ситуация требует... личного участия.

«Личного участия». От этих слов меня передёргивает. Участия в чём? В моём унижении?

— Зачем? — это всё, что я могу выжать из себя, ненависть и отчаяние душат комом в горле. — Чтобы ещё раз посмеяться? Напомнить, что ты преуспевающий банкир, а я нищая попрошайка, которая приползла к тебе за помощью?

Он морщится, будто в нос ударил неприятный запах, но не меняет выражения своего лица. Другим он стал, совершенно другим. Спокойствие бывшего начинает действовать на нервы сильнее, чем любая злость.

— Я не склонен к столь дешёвым театральным эффектам, Даш. Это бизнес. Я предлагаю тебе сделку.

— Какую ещё сделку? — я почти кричу, вскакиваю с кресла, готовлюсь к удару, к тому, что он сейчас скажет: «Стань моей любовницей на месяц», или «Выполни мою прихоть». — Что ты хочешь? Деньги под безумные проценты? Душу в залог?

Мухин, нет, Вольский, медленно поднимается из-за стола. Он подходит ко мне, и я невольно отступаю на шаг. Он тоже останавливается, изучая моё лицо.

— Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж, — говорит он тихо и чётко.

Время останавливается. Звуки обрываются. Его слова не складываются в смысл, они просто раскалывают череп.

— ...Что? — это не я, это кто-то другой, чей голос срывается до шёпота.

— Ты не ослышалась, Дашка. Официальный брак. На год. Чисто формальный. Через год мы тихо и цивилизованно разведёмся. Зато сразу после подписания контракта, на твой счёт поступит миллион. Без процентов. Без обязательных ежемесячных платежей. Единственное условие: ты играешь роль моей жены, когда это необходимо.

Я смотрю на него, пытаясь найти в его глазах хоть намёк на безумие или шутку. Но его взгляд серьёзен и холоден.

— Ты сошёл с ума, — выдыхаю я. — Зачем тебе это?

На его губах появляется едва заметная, безрадостная улыбка.

— Нужно, — коротко и ёмко отвечает он. — Слишком много охотниц до его состояния. Брак — это лучший щит. А брак с женщиной, которая меня искренне ненавидит... — он делает паузу, — ...вообще идеален. Я могу быть уверен, что это не продлится дольше оговорённого срока.

Я чувствую, как почва уходит из-под ног. Это не ловушка. Это нечто гораздо более изощрённое.

Это сделка с дьяволом. И дьявол предлагает мне спасение за мою собственную душу. Вернее, за подпись в загсе.

Я резко отступаю к двери, словно его слова — это физический удар.

— Ты совсем спятил. — Мой голос — лезвие, заточенное на годах накопленной боли. — Выйти замуж. За тебя. После всего, что ты сделал? Ты не просто сумасшедший, ты вообще без мозгов.

Я делаю шаг назад, к выходу, моя рука уже тянется к ручке.

— Даш. — Его голос останавливает меня, он не повышает тона, но в нём слышится сталь. — Ты никогда не была прагматичной. Всегда впереди неслись твои эмоции. Как и тогда, с тем мотоциклом.

Я замираю, уставившись на него. Он знает, куда нажать. Знает, как больно.

— Давай так договоримся, ты спокойно переспишь с моим предложением, а утром решишь: согласна или нет, — он произносит это с лёгкой, почти снисходительной улыбкой, после которой хочется помыться. — Могу сказать наперёд, что никакой другой банк тебе ничего не даст. Сто процентов. Можешь даже не пытаться. Я предлагаю решение. Единственное возможное для тебя. Соглашайся. Год — это всего-то 365 дней. Просто брак, брачный договор, всё по закону.

Весь воздух в комнате сгущается в один сплошной крик. Вся ненависть, все годы боли и обиды кипят во мне и вырываются наружу одним-единственным словом, выжженным на языке:

— НЕТ!

Я резко поворачиваюсь, дёргаю ручку на себя и выхожу в коридор, громко хлопнув дверью. Почти бегу к лифту, задавливая подступающие слёзы. Он думает, что может купить меня? Как вещь? Заставить снова надеть эти цепи, пусть и позолоченные?

Лифт медленно спускается. Я прислоняюсь лбом к холодной стенке, пытаясь унять дрожь в коленях. Ошибается. Я найду выход. Я должна найти. Лучше продать почку, чем продать себя ему.

Звонок телефона вырывает меня из оцепенения. Дезу в сумочку за смартфоном, незнакомый номер, снимаю трубку, и ледяной женский голос, в котором нет ни капли тепла, произносит: «Дарья Сергеевна? Я по поводу вашей матери. Нам нужно срочно обсудить условия лечения. Или его прекращения. Просим прийти в клинику завтра к 11 утра».