Бывшие. Кредит на любовь

глава 5

Выхожу из клиники, прижимая к груди сумку, будто она может защитить от этого стыда. Ноги сами несут меня вниз по лестнице, к выходу на улицу, на воздух, который хоть как-то освежит мою взрывающуюся голову.

Каждый шаг отдаётся болью в висках. Противно. Так противно, что сводит желудок. Но я не останавливаюсь.

Выхожу из дверей, и солнце режет глаза. Мне нужно вызвать такси до банка. Это единственная мысль. Единственный маршрут.

Набираю номер службы, жду, сажусь в машину, смотрю в окно на мелькающие улицы. В горле стоит ком, горький и невыносимый. Я сглатываю, стискиваю зубы.

Это ради мамы.

Это просто фикция.

Это ничего не значит.

Моя ненависть никуда не денется.

Повторяю про себя, как мантру. Как заклинание, которое должно защитить меня от самой себя.

Такси останавливается у знакомого здания «Финансовая Опора». Теперь это название звучит как насмешка. Я плачу водителю и выхожу. Ноги не хотят, но я заставляю их идти. Вход. Холл. Стойка охраны.

Тот же охранник. Он узнаёт меня.

— Дарья Сергеевна, здравствуйте. К господину Вольскому?

Я просто киваю, не в силах издать ни звука.

Лифт. Тот самый этаж. Пустой, залитый светом коридор. Дверь из тёмного дерева. Кабинет №5.

Я не стучу. Я просто толкаю дверь и вхожу.

Алексей сидит за своим столом и разговаривает по телефону. Его поза расслаблена, пальцы свободной руки медленно постукивают по полированной столешнице. Увидев меня, он не меняет выражения лица, лишь делает паузу в разговоре, его взгляд, тяжёлый и неподвижный, на мгновение залипает на мне. Вольский, не спеша, заканчивает фразу, кладёт трубку. Все его движения плавные, выверенные, будто у него в запасе целая вечность.

Он совершенно не удивлён. Словно ждал. Взгляд спокойный, изучающий.

Я останавливаюсь посреди кабинета, дышу тяжело, почти рыдаю, но сдерживаюсь. Руки дрожат, сжимаю пальцы в кулаки и ногтями впиваюсь в ладони, пытаясь вынырнуть из полуобморочного состояния.

Лёша молчит. Ждёт.

— Я согласна, — выдыхаю я, эти два слова обжигают губы как яд. — На твои условия. На этот... брак.

Смотрю на него, вкладывая в свой взгляд всю накопившуюся ненависть. Чтобы он понял. Чтобы он знал.

— Но это ничего не изменит. Ничего. Я делаю это только ради мамы.

Алексей медленно поднимается из-за стола. Его высокая фигура в тёмной кожаной куртке заслоняет свет от окна. Он подходит ко мне неспешными, бесшумными шагами, чувствуя себя полновластным хозяином этого пространства. Останавливается совсем близко, нарушая все границы личного. Его запах, кожи и дорогого, терпкого парфюма, снова окутывает меня, становится гуще и навязчивее.

— Я даже не сомневался, что ты примешь единственно верное решение, Даш, — говорит он тихо, и в его голосе нет ни торжества, ни злорадства. — Контракт уже готов. Осталось только подписать.

Дышать нечем. Воздух густой, как сироп, и он не попадает в лёгкие. Голова кружится, я хватаюсь за край стола, чтобы не упасть.

— Присядь, — его голос доносится будто издалека, он не помогает мне, лишь отодвигает стул одним точным движением ноги.

Я не сажусь, я падаю на сидение, потому что ноги больше не держат.

Передо мной на стол ложится прозрачный файл. За пластиковой плёнкой текст. В глазах слёзы, они искрятся и не дают сфокусироваться. Я вижу только жирную шапку: «БРАЧНЫЙ ДОГОВОР».

Всё, что ниже, это расплывшееся серое месиво. Буквы пляшут и убегают.

— Дай воды, — хриплю я, отрываясь от этой пытки, горло сжимается до боли.

Вольский не двигается с места первое время, давая мне прочувствовать всю глубину моего унижения. Потом, не сводя с меня взгляда, наливает в стакан воду из хрустального графина на столе. Движения бывшего экономны, в них нет ни суеты, ни лишней жалости, взгляд скользит по моему лицу, по дрожащим рукам.

— Может, чего-нибудь покрепче? — произносит, прищуривая взгляд, и в голосе слышна лёгкая, шутливая нотка.

Закусываю губу до крови и киваю. Коротко, отчаянно.

Да. Мне нужно именно это. Прямо сейчас. Иначе я рассыплюсь здесь, в пыль, в истерику, в ничто.

Он разворачивается к скрытому в стене мини-бару. Спина прямая, плечи расправлены. Каждое его действие — это демонстрация полного контроля. Наливает коньяка ровно столько, чтобы помочь, но не чтобы опьянеть. Ставит стакан передо мной с тихим, но чётким стуком по дереву.

— Выпей. Приди в себя, — говорит он уже без насмешки. Деловито. — Контракт нужно читать внимательно.

Я смотрю на янтарную жидкость. Рука дрожит, когда я беру стакан. Залпом выпиваю половину. Острое, обжигающее тепло разливается по желудку, ударяет в голову.

Мир на секунду теряет резкость, становится чуть менее болезненным.

Теперь глоток ледяной воды, чтобы сбить жар. Глубокий, дрожащий вдох.

Ещё один глоток коньяка, уже меньше.

Тело понемногу отпускает панику, сменяя её тяжёлым, пластмассовым онемением.

Я протягиваю руку к файлу. Пальцы всё ещё не слушаются, но я разворачиваю сколотые степлером листы. Заставляю глаза бежать по строчкам.

«...совместное ведение хозяйства не предполагается...»

«...раздельное проживание...»

«...в случае расторжения брака в течение 12 месяцев с даты заключения, Дарья Сергеевна Царёва обязуется выплатить единовременную выплату в размере 1 000 000 рублей...»

Цифры. Сроки. Юридические формулировки. Всё выверено, стерильно, бесчеловечно. Это не брак. Это бухгалтерский отчёт, где я статья расходов.

Поднимаю на него взгляд. Коньяк придал мне нужной ясности. Холодной и острой.

— Где подписывать? — голос звучит уже ровно и абсолютно пусто.

Алексей протягивает руку, и его пальцы, длинные, уверенные, указывают на закладку. Он не улыбается. Просто наблюдает, как я с дрожащей, но решительной рукой ставлю свою подпись. Завтра мама будет спасена. Сегодня я продала душу. Всё кончено.

Я опускаю ручку и отодвигаю от себя лист, чувствуя, как внутри всё обращается в пепел.

— Деньги будут на счету клиники уже сегодня, — говорит Алексей, забирая себе один экземпляр договора и протягивая мне второй. — Как и договаривались.

Я киваю, уже поворачиваясь к выходу. Мне нужно выбраться отсюда. Сейчас же.

— Кстати, Даш... — его голос останавливает меня у самой двери, я не оборачиваюсь, слушаю спиной. — Наш брак, хоть и фиктивный, но должен выглядеть правдоподобно. Поэтому первое публичное появление уже завтра вечером. Ужин с моими ключевыми инвесторами.

— Хорошо, — коротко бросаю я, хватаясь за ручку двери, пусть хоть на бал, лишь бы маму прооперировали.

— И ещё один нюанс, — его голос становится тише, но от этого каждое слово врезается в сознание будто раскалённым гвоздём. — Они знают, что мы... как это сказать... воссоединились после долгой разлуки. И что мы безумно счастливы. Поэтому... ты переезжаешь ко мне. Сегодня.

Взрываюсь от такой наглости.

— Что? — это даже не возмущение, это животный ужас. — Но в договоре... «раздельное проживание»!

Он наклоняет голову, и в его глазах наконец-то вспыхивает тот самый, опасный огонёк, который я хорошо помню. Огонёк человека, который любит играть на грани.

— В договоре много чего написано, — тихо говорит он. — И я уверен, что ты будешь приятно удивлена, когда прочитаешь его более вдумчиво. А пока… Ты переезжаешь ко мне. Без разговоров. Если не согласна, ещё есть время отказаться.

Он подбрасывает в воздух монетку и ловит её в кулак.

— Добро пожаловать домой, Даш. Пора начинать нашу с тобой маленькую игру.