Бывшие. Кредит на любовь

глава 27

Утром чуть свет, отправляемся в Светлое. Тётя Валя держится за мой локоть, кутаясь в пуховый платок, спотыкается, видит совсем плохо.

— Сначала в амбулаторию заглянем, — рассказываю я ей, — нужно у Ирочки расспросить про твой диагноз. Чтобы понимать, как тебя лечить, хорошо?

Старушка кивает, кажется, что сейчас для неё это не главное, а главное то, что рядом я и сам принимаю решения. Не хватало ей этого, простого человеческого отношения. Куда Витёк смотрит? Мать же.

По грунтовке доходим до ровной сельской дороги, теперь ей идти легче, она что-то мне рассказывает про свою жизнь, а я думаю о том, что нужно срочно приобрести какое-нибудь транспортное средство для удобства передвижения.

В амбулатории очередь. Сажаю Ильиничну на лавку в коридоре, сам иду искать эту Ирочку. Нахожу. Молодая фельдшер с усталым, но добрым лицом.

— Валентина Ильинична? Да, она у нас на учёте. Гипертония и катаракта в запущенной стадии. Говорили ей в райцентр, на операцию, хотели направление дать. А она отказывается. Боится. Я выписала ей поддерживающие капли, говорит что капает, но я, если честно, сомневаюсь. Зрение, Алексей… оно уже не вернётся. Можно только не дать совсем ослепнуть. Хоть что-то сохранить. И нервничать бы ей поменьше. Сдала старушка после того пожалра, сильно сдала.

Внутри всё каменеет. Киваю, благодарю. Возвращаюсь к Ильиничне, беру её под руку.

— Всё, тёть Валь. Теперь в храм.

Старушка улыбается, облегчённо вздыхает. Ей главное внимание.

Идём к храму. И я замечаю явные перемены. Храм в Светлом я помнил обшарпанным: покосившаяся ограда, ржавая кровля на сторожке. Теперь же — новый, тёмный забор из крепкого штакетника, свежий шифер на хозяйственных постройках. Выглядит… ухоженно. Небогато, но с любовью.

Входим во двор. Чистота, порядок. Даже зимой чувствуется рука, которая не даёт месту запустеть. Ильинична крестится на купола, шепчет молитву. Веду её внутрь, чтобы отогреться.

В храме тепло, пахнет воском, ладаном и старой древесиной. А ещё чем-то новым. Словно свежей краской, лаком. Взгляд падает на икону в центре. Большую, в резном киоте, явно новую. Лик Богородицы не суровый, а удивительно мягкий, печальный и добрый. От неё веет таким покоем, что на миг перехватывает дыхание. Дорогая работа. Очень дорогая.

За свечным ящиком никого. Решаем подождать, спешить нам некуда. Сажаю Ильиничну на скамью, сам стою, разглядывая обновления. Кто-то вложил сюда не только деньги, но и душу. Богатый паломник или местный меценат? Усмехаюсь про себя, не один я хочу душу очистить в святом месте, желающих в этом мире немало видимо.

Из алтаря выходит настоятель — отец Симеон. Такой же, как в памяти: борода, спокойные глаза, простая ряса. Он сразу видит нас, подходит.

— Здравствуйте, батюшка! — тётя Валя тут же поднимается с лавки, но он кладёт ей руку на плечо, оставляя сидеть.

Отец Симеон статный, силой от него веет, и не только физической. Как подошёл к нам, так словно спокойствием накрыло, всё мирское стало казаться не таким уж и важным. Рассказываю ему про Ильиничну, что привёл старушку помолиться, спрашиваю об изменениях в храме. Батюшка не скрывается.

— Душа заблудшая здесь пристанище нашла, — отвечает не прямо, но смысл понятен, — помогает храму, и самой себе легче делает. Ты же тоже не просто так сюда пришёл? Ноша тебе плечи гнёт. Расскажешь?

Отходим вместе от тёти Вали как раз к новой иконе Богородицы. Как на духу выкладываю свою жизнь. Здесь словно легче признавать свои ошибки, легче открывать их другому, чувствую, что не осудит. Отец Симеон слушает внимательно, не перебивая, и только когда я заканчиваю свой рассказ, медленно подносит руку к своей бороде и проводит по ней сверху вниз.

— Бог милостивый, Алексий, — как заключение слышится из уст священника. — Молись и будешь прощён. Не закрывай сердце, помогай, тем, кто нуждается, всё зачтётся.

— Можно мне при храме работу какую-нибудь? Мне платы не нужно, я руки хочу занять благим делом. Поможете, батюшка?

Симеон задумывается, и впервые за всё время, пока мы стоим у образов, я вижу слабую одобряющую улыбку.

— Работы в храме хватает, руки рабочие никогда лишними не будут. Приходи завтра после утренней службы, обеспечу трудом на благое дело. Хороший ты человек, Алексий. Помогу, в стороне не останусь. Но и ты не бросай, то, что начал, если выбираешь светлый путь, следуй ему до конца. В тёмное всегда легче дорога, отмывать грязь сложнее. Не ропщи, когда трудно будет. Бога в сердце держи, он всегда поможет. Благословляю тебя, иди с миром.

После долгого разговора с батюшкой, словно камень с души свалился. Я и так понимал, что возвращаться к старому не хочу, а сейчас так вообще смысл в этом увидел. Хватит куролесить, буду в храме работать, дом матери поднимать и тёте Вале помогать. Дальше пусть будет как будет.

Выходим со старушкой на улицу, ветер поутих, колючие снежинки просто медленно падают на землю. Веду тётю Валю под руку, одновременно ищу в телефоне подходящий авто для деревенского бездорожья. Пока доходим до дома, у меня уже есть несколько вариантов, теперь нужно всех прозвонить, съездить на осмотр машины и определиться окончательно.

На выходе из Светлого заходим в сельский магазин, чтобы купить продуктов, и в небольшой очереди к прилавку я вижу её...