Еще одна чашка кофе

КНИГА 1. ЧАСТЬ 2. ГЛАВА 11

ГЛАВА 11

НА КРАЮ ОСЕНИ

Осень выдалась ранней — уже в середине сентября заполыхали деревья, подули ветра. Словно бы кто-то переключил скорости, и все убыстрилось.

Вот и отношения Лины с фотографом развивались быстро — они встречались, гуляли почти каждый день, когда она не работала. Она чувствовала, что все ближе к своей цели, и ничто другое ее не интересовало. Кроме одного.

Лина предполагала, что заведующий отделением, в котором она работала, однажды затронет эту тему, но когда это все-таки случилось, поняла, что оказалась не готова к разговору.

— Послушай, такое дело, — начал пожилой, усталый, много повидавший на своем веку заведующий. — Я насчет мальчика. Знаю, как ты к нему привязана, но ты же понимаешь, что мы не можем держать его здесь вечно. У нас ведь не детский дом. Я должен его выписывать.

— Но его некуда забирать, — вскинулась Лина, — вернуть отцу-алкашу нельзя, а больше вариантов нет.

Заведующий вздохнул:

— Ну раз других вариантов нет, то о чем разговор? Пусть им занимаются органы опеки. И не смотри на меня так. Знаешь, когда-то я понял одну вещь. Если хочешь помочь, но не можешь — сожми себя в кулак и проходи мимо. Потому что зачастую наше желание помочь, если к нему в комплекте не прилагаются возможности для оказания этой самой помощи, причиняют всем еще больший вред, чем бездействие.

Лина кивнула — да, все верно! и молча вышла из кабинета коллеги.

Через несколько дней документы на выписку Лёни были готовы — его должны были определить в детский дом.

Про грядущие перемены в жизни Лёни Лина, подумав, что так будет честно, решила сообщить ему сама. Перед разговором она боялась его бурной реакции, а еще больше боялась, что он будет просить забрать его. Но ничего такого не случилось. Выслушав ее, Лёня надолго замолчал.

Лина молчала, он молчал. Долгое, тягостное для обоих молчание.

Наконец она не выдержала:

— Ну не могу я тебя забрать. Не могу. Моя жизнь мне не принадлежит.

Лёня ничего не ответил. В шесть лет вообще не очень понимаешь такие тонкости и сложности; да и то, почему тебе выпала такая судьба, когда твой единственный вариант — детский дом — тоже не понимаешь.

— Все будет хорошо, — тихо сказала Лина.

Лёня повернулся к ней и наградил таким взглядом, что она вздрогнула и отвела глаза. Нет, хорошо не будет. Вот это он понимал и в свои шесть лет.

Она подошла к нему, хотела обнять, но он отшатнулся. Не простил.

— Прощай, — вздохнула Лина и ушла.

Даниле казалось, что они с Мариной словно два игрока в покер. У обоих непроницаемые лица-маски, так что не понять, кто на самом деле выигрывает, а кто безнадежно проиграл, и каковы ставки в этой игре.

Они часто встречались — гуляли в парках, пару раз сходили в кино, а в один из выходных дней он пригласил Марину поехать с ним на его машине за город.

Серый, дождливый день, осенний лес, озерцо, и никого вокруг.

Пока он занимался приготовлениями к пикнику, Марина ушла на берег.

Данила достал из багажника сумку, накрыл на капоте машины импровизированный стол: бутерброды, термос с кофе — и пошел за своей спутницей.

Она сидела на берегу озера на большом камне, сжавшись, и смотрела вдаль. Данила замер — в ней была какая-то обреченность, тоска, и угадывалось лютое, звериное одиночество. На мгновение его пронзила острая жалость к ней. Он подошел и дал ей шанс (ну же, давай расскажи, кто ты на самом деле, чего ты от меня хочешь, обещаю, что я попробую понять!):

— Марина, у тебя все в порядке?

Она встрепенулась и поспешно нацепила на свое бледное лицо лживую улыбку.

— Да, все отлично! А почему ты спрашиваешь?

Почувствовав сильное раздражение, почти ненависть к ней, он хмуро заметил:

— Иногда мне кажется, что в тебе сочетается несочетаемое.

По лицу Марины скользнула усмешка:

— А мне кажется, что однозначных людей вообще нет. Все мы с двойным дном, у каждого человека есть своя тень.

Данила не ответил. Тень-то, может быть, есть у всех нас, но у этой девушки она прямо-таки огромная — темная тень, заслонившая саму девушку.

Они вернулись к машине. Дождь застучал сильнее. Данила заметил, что Марина озябла, и посадил ее в машину. Он нашел в бардачке диск с джазовым концертом, включил музыку, сделал глоток кофе. Гениальная джазовая певица пела о прекрасной осени, чуть горчил кофе; желтый листик покружил в воздухе и успокоился, прилип к лобовому стеклу.

Марина молчала, смотрела прямо перед собой, погруженная в свои мысли.

«Где она сейчас? — подумал Данила. — На какой-такой своей планете?»

Она вдруг нажала радиолу на паузу:

— Слушай, а расскажи мне о своих путешествиях?!

Он рассказывал ей о сотнях оттенков снега на Крайнем Севере, об инопланетных пейзажах пустынь, о долине гейзеров и красивейшей Авачинской бухте, о пирамидах ацтеков в Мексике и о том, как однажды он двое суток поджидал краснокнижную выдру, чтобы ее сфотографировать.

— А ты странный парень, фотограф Суворов, — сказала Марина, когда он замолчал. — Ты такой хороший, насквозь положительный герой, да? Но ведь и у тебя есть своя тень, верно?

Он посмотрел на нее — бледное лицо, большущие темные зрачки, рыжие, как этот лес, волосы… Занятная фактура — не менее интересная, чем редкое животное. А он бы, пожалуй, хотел ее снимать. Да, сделать целую серию ее портретов.

— Нам пора возвращаться, — сказала Марина. — Поехали в город.

…В середине сентября они вместе зашли в «Экипаж».

Перед этим Данила словно бы ненароком предложил ей выпить кофе, и она согласилась: давай зайдем, почему нет?

Бариста Леша, увидев их вместе, выставился на них едва ли не с ужасом, словно бы Марина была привидением.

Данила провел Марину к ее любимому столику и попросил Лешу принести им две чашки кофе.

— Красивый вид из окон, да? — Данила бросил на нее внимательный взгляд. — Есть на что посмотреть.

Однако она ничуть не стушевалась:

— Да, я люблю этот столик. Я так часто сидела за ним и представляла свою старую квартиру. Вот смотрю на эти окна и меня так туда тянет!

И вот тогда он сказал:

— Сейчас выпьем кофе и, если хочешь, зайдем ко мне? Приглашаю тебя к себе.

Она — чуть более поспешно, чем следовало бы — мгновенно отозвалась:

— Да, идем.

Если кому-то казалось, что события развиваются слишком быстро, на повышенных скоростях, то у Теоны было ощущение, что все пробуксовывает и время замерло на месте. Еще в начале сентября она отправила запросы в закрытые архивы о семье Ларичевых и теперь ждала хоть какой-то информации. Кроме того, Теона с волнением дожидалась ответа Павла о картине (она надеялась на то, что этот безыскусный нелепый попугай все же может оказаться ключом-разгадкой секрета спрятанных в тайнике предметов). Однако Павел Петрович в начале месяца спешно уехал в Москву по каким-то важным делам и планировал вернуться лишь к концу сентября. Итак, ей оставалось только ждать. Но ждать горячая грузинская девушка Теона не любила и не очень умела, и, чтобы совсем не закиснуть в томительном ожидании, она все время старалась себя чем-то занять.

Например, в это сентябрьское утро Теона украшала зал в кофейне — расставляла на подоконниках букеты из осенних листьев, собранных вчера в Летнем саду, оранжевые свечи и маленькие, казавшиеся игрушечными тыквы. Иногда, отвлекаясь, Теона поглядывала в окно. На город в этот день обрушился дождь дождей. Город, словно сорвавшийся с причала старый корабль, плыл сквозь осень: мокрые улицы, мокрые прохожие, промокшие собаки и птицы, разноцветье зонтов, капли на стеклах. Да что там — казалось, даже река промокла!

«Ну и погодка!» — вздохнула Теона.

Звякнул колокольчик, и вошел промокший курьер из цветочной лавки. Он принес несколько охапок хризантем, заказанных Лешей для оформления кофейни.

Теона разбирала влажные желтые хризантемы. Почти все цветы, заказанные для букетов в вазы на столики, были миниатюрные и на коротких стеблях, но один букет выделялся из общего ряда. Увидев эти великолепные белые хризантемы — огромные шары на длинных стеблях, Теона растерялась: а их как ставить в вазочки?

— Да, не вписываются, — раздался за ее спиной Лешин голос. — Ты можешь забрать их себе!

Обернувшись, Теона увидела вошедшего в кофейню Лешу. Леша сегодня был хотя и подмочен дождем, но при полном параде — в модной кожаной куртке и в новой серой кепке.

— Хорошо, я возьму цветы, — улыбнулась Теона.

«Ах, Белкин, почему бы тебе просто не признаться, что эти цветы ты заказал для меня?! Тем более что эта ситуация происходит не в первый раз?»

Но Белкин такой — ни за что не признается! — она это уже знала.

— Классная кепка! — одобрительно заметила Теона.

— Тебе нравится?

После ее утвердительного ответа он снял с себя кепку и надел на Теону. Леша оглядел девушку, пригладил ее пышные волосы:

— Тебе очень идет — носи! А то ты все время в берете… Теперь будешь чередовать!

— Спасибо, — смутилась Теона.

С того вечера, когда они провожали лето в Павловске, прошло всего пару недель, но ей казалось, что это было словно и не с ними. Улетающий в осень фонарик, Лешины губы, что это было?

После того вечера они оба как-то смущались друг друга и не говорили о личном. А в какой-то миг Теоне показалось, что Леша вообще что-то от нее скрывает. Вот и сегодня с утра он сам не свой. Причем разволновался он после сегодняшнего телефонного звонка. Теона услышала доносящийся из трубки женский голос и заметила, какое выражение лица сделалось у Леши, когда он услышал этот голос.

— Да, конечно, приезжай, я тебя очень жду! — выпалил в трубку Леша.

Закончив разговор, он забегал по кофейне.

Теона удивилась — эффект от этого звонка был такой мощный, словно Белкина подбросили в воздухе, а затем еще шмякнули об стену. Теона даже подумала, что Леше позвонила и сообщила о своем приезде его драгоценная Ника, но нет, оказалось, нет.

— Нет, это не Ника, — отмахнулся Леша, когда Теона не вытерпела и прямо спросила, кто же ему звонил.

— А кто? — Теоне неудобно было настаивать на ответе, но с другой стороны ее вдруг почему-то очень, ну просто очень взбесила эта ситуация.

Леша выразительно посмотрел на нее (ну что, получила?! Ясно же, что не надо было лезть с расспросами) и промолчал. Белкину, судя по всему, вообще было не до нее, и это только усилило ее раздражение.

Леша схватил тот букет хризантем, что заказывал для Теоны, и заявил:

— Я возьму, мне пригодится.

С букетом в руках он ломанулся к висящему в центре зала зеркалу и начал крутиться перед ним, осматривая себя со всех сторон, потом обеспокоенно спросил у Теоны и вышедшей в зал Мананы, как он выглядит.

— Как дурак! — буркнула Теона.

Леша снова лихорадочно забегал по кофейне.

Теона угрюмо наблюдала за его нелепыми скачками. Манана изумленно — за ними обоими.

— Что ты носишься, будто тебя муравьи в штанах кусают? — выкрикнула Теона.

Но Леша ее, казалось, не слышал. Он вдруг застыл как вкопанный:

— Надо заказать ресторан на вечер и взять билеты в театр! Как вы думаете, в какой театр можно пойти с дамой?

— С дамой? — прошипела Теона. — Ты собрался идти куда-то с дамой? Ну так цирк для тебя — ровно то, что надо!

— Иди в Мариинский театр, дорогой! — подсказала добрая Манана.

— Точно! — просиял Леша, — конечно, в Мариинский! Ну, я пошел за билетами!

Он выскочил из кофейни.

Теона от возмущения забулькала, как сломавшаяся кофеварка.

Манана бросила на племянницу внимательный взгляд:

— Вот я не пойму, ты его ревнуешь, что ли?

— Я? Этого клоуна? — вспыхнула Теона. — Что за чушь?

От злости на Лешу она сорвала с головы подаренную им кепку и швырнула ее в угол. Но этого ей показалось недостаточно. Увидев Лешину куртку (впопыхах выбежав из кофейни, он забыл про нее), она бросила ее на пол.

— Чего ты хулиганишь? — строго сказала Манана.

— А чего он? Думает, что ему все можно? Да я сейчас вообще такое сделаю!

Теона схватила любимую Лешину чашку с надписью «Черный капитан», из которой он всегда пил кофе, и уже замахнулась, чтобы ее разбить, однако что-то ее остановило. Она осторожно поставила чашку на полку и опустилась на стул. Вид у нее был самый несчастный.

— А ты, горячая, Тея! — улыбнулась Манана. — Настоящая грузинка! Типа, сгорел сарай, гори и хата?!

— Какой еще сарай? — вздохнула Теона. — Просто… просто настроение сегодня не очень. Так бывает.

— Бывает, бывает, — задумчиво сказала Манана.

Где-то через пару часов после ухода Леши, в кофейню вошла красивая белокурая женщина лет сорока пяти. Незнакомка была похожа на актрису старых голливудских фильмов, на какую-нибудь героиню Хичкока (у этих его безупречных див так идеально уложены волосы, словно бы дамы только что вышли от парикмахера). Незнакомка вообще была «на стиле» — одета дорого и со вкусом: бежевый тренч, каблуки, серый брючный костюм, брендовая сумка. Она вошла в кофейню, рассеивая в стороны запах своих духов, и села за столик у окна.

Увидев эту женщину, Теона взволновалась, уловив и духи, и какое-то напряжение, которое, казалось, несла с собой незнакомка.

Из кухни выглянула Манана. Завидев блондинку, она тоже ею страшно заинтересовалась и как бы невзначай (схватив для отвода глаз противень с сырым хачапури) пришла в зал и застыла там со своим нелепым противнем у барной стойки, как часовой на посту.

Теона подошла к незнакомке. Та поздоровалась и поинтересовалась, можно ли увидеть Лешу Белкина.

— А Леша скоро вернется, — растерялась Теона.

— Я его подожду, — улыбнулась женщина, — а вы пока, пожалуйста, принесите мне ваш самый вкусный десерт!

— У нас все вкусные! — сказала Теона похоронным голосом.

И тут в кофейню вошел Леша. Увидев незнакомку, он бросился к ней, сел рядом за столик.

Заметив, что женщина поцеловала Лешу, Теона стала прислушиваться к разговору, изо всех сил пытаясь услышать, о чем они говорят.

— Подслушивать нехорошо, — прошипела племяннице Манана.

— Я понимаю, — вздохнула Теона, — но как я тогда узнаю, о чем они говорят?!

Она схватила тряпку и бросилась к столику, стоявшему рядом с тем, где сидели Леша с незнакомкой, и стала протирать его совершенно чистую поверхность. Уши у нее были навострены как локаторы.

— Но как же так, я купил билеты на концерт, заказал ресторан, приготовил для тебя комнату, — растерянно говорил Леша.

— Милый, ну что поделаешь, такая жизнь! — незнакомка ласково коснулась рукой его щеки. — В следующий раз мы обязательно все осуществим!

Она куда-то позвонила, потом взглянула на часы:

— Знаешь, Леш, мне, наверное, уже пора на вокзал.

— Тебя отвезти? — вскинулся Леша.

— Не надо, я заказала такси, — ответила женщина. — Лешка, у тебя в кофейне так здорово! Мне очень понравилось, правда! Куплю что-нибудь из десертов с собой в Москву.

Она поднялась, подошла к витрине и вдруг, увидев знакомое название, расплылась в улыбке:

— Торт «Мишка»! Надо же — твой дед пек точно такой!

Леша кивнул.

В окно было видно, что к «Экипажу» подъехало такси.

Блондинка подхватила букет хризантем, запакованный Теоной торт, поцеловала Лешу и вышла из кофейни.

Теона с Мананой обступили Лешу.

— Это твоя мать? — догадалась Теона.

Леша молчал.

— Красивая, — заметила Манана.

Обе женщины смотрели на Лешу с сочувствием. В его лице было что-то детское и растерянное.

— Мы не виделись год, — вдруг куда-то в пустоту бросил Леша. — Ей некогда — съемки, гастроли. А тут она позвонила — сказала, что приедет в Питер, предложила встретиться. Я целую программу придумал — ресторан, театр. Думал, она задержится на несколько дней. А сейчас она сказала, что все отменяется — она снялась здесь в каком-то эпизоде и сегодня же возвращается в Москву вечерним «Сапсаном», потому что завтра у нее важная премьера в ее гребаном театре!

Леша отвернулся и уставился в окно — ушел в себя.

Манана с Теоной отправились на кухню.

— Бедный Лешка! Хороший мальчишка, но как-то ему не везет. И лицо у него сейчас обиженного, недолюбленного ребенка, — вздохнула Манана. — Знаешь, один священник сказал, что понял однажды, что взрослых людей нет. Вот я думаю, как же он правильно сказал! Так подумать — все мы дети…

Теона вернулась в зал. Леша по-прежнему сидел за столиком Ники, отвернувшись от всех, и смотрел в окно.

Тогда Теона нацепила подаренную им кепку, выскочила из кофейни на улицу, встала напротив окна, в которое смотрел Леша, и нарисовала для него на мокром окне грустный смайлик.

Леша очнулся и замахал ей руками: иди обратно, промокнешь, простынешь, ненормальная!

Теона села рядом с ним за столик.

— Вот только не надо меня жалеть, — предупредил Леша.

— И не подумаю, — легко согласилась Теона.

— Жаль, билеты в театр пропадут! — вздохнул Леша. — Я два часа бегал, искал у перекупщиков.

— А хочешь я с тобой в театр пойду? — предложила Теона.

Леша улыбнулся:

— Нет, в театр вообще не хочу. О, давай билеты Манане подарим, пусть с мужем сходят. А насчет нас с тобой у меня есть другая идея!

Теона приняла Лешино предложение остаться сегодня в «Экипаже» и провести вечер в пустой кофейне.

Манана, узнав о том, что Леша с Теей остаются после закрытия, многозначительно кивнула, вручила им целый противень любимых Лешей яблок, запеченных с медом и корицей, блинчики с кленовым сиропом и ушла.

Леша закрыл кофейню, выключил верхний свет. Теона зажгла оранжевые свечи. Их огни отражались в мокрых окнах маячками для плывущих в дождевом море прохожих. А дождь и не думал стихать, словно бы небо прохудилось. Но «Экипажу» не страшны любые наводнения — в кофейне было тепло и уютно. Кокетничали в вазах хризантемы, пестренькая Лора мурчала, как огромный трактор, по залу плыл волшебный медовый запах подрумяненных яблок, а Леша разливал по чашкам горячий грог «Отпусти все печали», сваренный по своему рецепту.

— Грог — это вообще важная штука, — Леша вручил Теоне огромный, размером с кубок, бокал, — тут надо, чтобы многое совпало! В частности, бадьян, вишня, корица, да не этот вот собачий порошок, что продают в магазинах, а натуральная, в палочках, поняла?

Теона кивнула и отпила глоток. По телу мгновенно пошла горячая волна, и ей как-то сразу стало так легко, как давно уже не было.

— А самое важное что? — улыбнулся Леша.

— Что? — уточнила Теона, надкусив ароматнейшее закарамеленное яблоко.

— Ром, конечно! — пожал плечами Леша.

«А ром — важная штука, да, — хихикнула Теона, — в особенности, если от него становится так душевно!»

— А хорошо сидим, да? — рассмеялся Леша. — Еще и гоблин к нам прибился!

Они действительно хорошо сидели: забрались втроем — два человека плюс пестрое существо с хвостом и ушами — на широченный подоконник и попивали грог «Отпусти все печали» (печали ведь иногда и впрямь нужно отпускать).

С этой точки обзора обоим казалось, что улица в этот вечер стала похожа на огромный экран, на котором демонстрируют фильм о всемирном потопе.

— Я думаю добавить в осеннее меню сорбе из каштана и марципан с имбирем, — поделился Леша. — Что скажешь?

— Хорошая идея, — согласилась Теона (удивительно, как правильный грог, в котором «все совпало», снимает любые противоречия между давними оппонентами). — А еще хорошо бы проводить в «Экипаже» какие-то вечера!

Леша вздохнул — раньше они устраивали в «Экипаже» и джазовые вечера, и кинопоказы, но потом, когда Ника уехала, все это как-то сошло на нет.

— Если организуешь программу, я буду только рад. Джаз, хорошие фильмы, мастер-классы по выпеканию пончиков или курсы по вождению самолетов! Я на все согласен, — кивнул Леша.

— Пончики и самолеты — не вариант, а вот джаз и фильмы — наша тема! — Теона уже загорелась новой идеей создать из «Экипажа» настоящий клуб.

— Лешка, а давай устраивать в кофейне по четвергам кинопоказы с интересными лекциями, а по субботам джазовые концерты?

— Давай. Да, кстати, все хотел спросить, — Леша подлил Теоне еще грога, — как твои куклы? Ну вся эта идея с кукольным театром? Не хочешь замутить в «Экипаже» что-то вроде кукольных спектаклей для взрослых?

Теона промолчала, зарылась носом в пушистую шубку Лоры.

— Ты гоблином не прикрывайся, — строго сказал Леша, — я задал тебе вопрос. Почему бы тебе и впрямь не придумать какой-нибудь спектакль? Пусть даже маленький — длительностью на три чашки кофе?

— Да кому это нужно? — вздохнула Теона. — Никто и не придет и смотреть не станет.

— Если ты что-то делаешь с душой, всегда найдется кто-то, кому это будет нужно! Ну правда, Тея! И я точно знаю, кто придет на твой первый спектакль! Я приду, Данила придет, Манана, Никита, Мария, и даже твой обожаемый гоблин припрется! Разве мало?

Теона засмеялась:

— Ладно, я подумаю.

— Нет, хорошо сидим! — Леша щедро сдобрил блин кленовым сиропом. — И знаешь, я рад, что этот вечер получился именно таким. Что ты, я и Лора. Мне как-то этого вполне достаточно…

Он смутился и хотел сказать что-то еще, но вдруг перевел взгляд на улицу и страшно заволновался.

— Смотри! — Леша подтолкнул Теону.

В окно было видно, что в доме напротив, в квартире Данилы, зажегся свет. У окна стояла женщина.

— Это же она! — Леша чуть не упал с подоконника. — Он привел это привидение к себе домой! Вот идиот!

За спиной девушки возник мужской силуэт. К окну подошел Данила и закрыл штору.

— Интересно, чем они там сейчас занимаются, — мрачно сказал Леша.

Данила сразу заметил, что Марина, конечно, никогда не жила в этой квартире. Было видно, что она оказалась здесь впервые. Когда они только вошли в квартиру, он сказал ей, чтобы она проходила в гостиную, а он пока поставит чайник на кухне. Девушка сняла туфли и пошла по коридору, но на середине пути она чуть замешкалась, потому что явно не знала в какую из трех дверей, выходящих в коридор, ей войти. Чуть позже такая же заминка вышла у нее, когда он предложил ей идти на кухню и когда спросил, куда выходили окна ее детской комнаты. Марина ответила, что на улицу; между тем на улицу смотрели только окна самой большой комнаты, которую по логике вещей взрослые вряд ли отдали бы маленькой девочке, а окна остальных комнат выходили во двор.

Потом они пили чай. Робот Марина была в своем репертуаре — запрограммирована на быстрые и бодрые ответы. Во время их разговора Даниле казалось, что он словно бы разговаривает с Алисой из Яндекса — вроде барышня отвечает быстро и даже толково, но все-таки это бездушный робот, и стоит спросить ее о чем-нибудь этаком, в обход программы, и она сломается. В подтверждение своей теории Данила осторожно, исподволь, стал расспрашивать Марину о городе ее детства, каким был Петербург раньше, что располагалось тогда в доме напротив, куда любила ходить маленькая Марина?

Бинго. После этих его вопросов робот Марина мгновенно сломалась и подвисла. Замолчала, растерянно захлопала глазами. Ясно — ничего-то ты, девушка-лгунья, про Петербург-Ленинград не знаешь. Стало быть, ты вообще не из этого города. Впрочем, в твоем случае доподлинно неизвестно даже, с какой ты планеты. Может статься, из какого-нибудь созвездия Кентавра.

А хочешь еще чая, Марина? А вот к чаю десерты из соседней кофейни, где ты так любишь посидеть. Говоришь, что выпила бы вина? Ладно, есть и вино. Красное подойдет?

Красное Марине подошло — она выпила два бокала, слегка зарумянилась, ее глаза заблестели.

Вино, чай, игра в кошки-мышки.

— Идем в комнату? — предложил Данила.

Вошли в гостиную, и Марина сразу направилась к окну.

Интересная перемена мест слагаемых — обычно из этого окна он смотрел на нее, а теперь она оказалась здесь.

Данила присел на диван. Марина смотрела на улицу, казалась расслабленной и спокойной, и вдруг (он вообще не понял, что это было!) распахнула окно, высунулась насколько было возможно, засмеялась и громко, чтобы уж непременно весь город услышал, закричала:

— Данила, иди сюда, смотри, какой там дождь!

Ее крик и неестественное поведение — необьяснимый резкий переход от расслабленности к такой странной экзальтации — вызвали у него раздражение и неприятие. Тем не менее он подошел к ней и невольно глянул в окно. На улице в это время из машины вышел его сосед по лестничной клетке, а в «Экипаже» в окно смотрели Леша с Теоной (Леша чуть к стеклу не прилип, когда их увидел), но Марине, кажется, было на всех наплевать.

— Ты что орешь?! — Данила рывком задернул штору.

Марина как-то сжалась:

— Ну прости. Это твое вино ударило в голову.

Данила внимательно посмотрел на нее — нет, она не была пьяной. Тут опять был какой-то расчет.

«Холодная расчетливая тварь, вот кто ты такая!» — подумал он.

Какое-то время они молчали. Между тем на улице по-прежнему лил дождь, перешедший уже в настоящий потоп. Казалось, что еще немного, и начнется наводнение сродни тем, что случались сотни лет назад и оборачивались для горожан большими бедами.

— Я соврала тебе, Данила! — вдруг сказала Марина.

От неожиданности Данила подался вперед — неужели сейчас она расколется и все расскажет?! Он, как и любой фотограф, знал ключевое для его профессии понятие, означающее «решающий момент»: для того, чтобы снять лучший кадр, нужно, прицелившись, выбрать единственно верный — решающий — момент на самом пике напряжения… Иногда этого момента приходится ждать очень долго. Так вот теперь Даниле показалось, что в их с Мариной истории сейчас, возможно, наступил тот самый решающий момент.

— Я могу тебе довериться? — спросила Марина.

Данила кивнул.

— Понимаешь, у меня мелкие, бытовые неприятности, проблемы, — вздохнула Марина, — я снимала квартиру в Петербурге, но обстоятельства сложились так, что мне придется оттуда съехать.

Данила внутренне усмехнулся: нет, она не собирается говорить правду, напротив, пробирается еще дальше — вглубь лабиринта.

— Ты не против, если я поживу у тебя день-два, пока не найду себе новое жилье? — завершила Марина.

Он уже ждал этого вопроса (вот и начинается!) и спокойно ответил:

— Ну разумеется. Переезжай ко мне. Пуркуа па, как говорят французы. Почему бы и нет?! Когда ты хочешь переехать?

— Завтра вечером, если ты не против, — улыбнулась Марина. — А сейчас мне пора. Уже поздно.

Она поднялась и вышла в коридор.

Данила догнал ее:

— Ты куда? Там такой дождь! Давай я отвезу тебя на машине?

Она покачала головой:

— Не стоит. Я возьму такси. Значит, завтра вечером, как договорились, я приду к тебе.

— Тебе помочь перевести вещи?

— Нет, не надо, у меня их так мало, что я справлюсь сама.

На прощание она легко, тыльной стороной ладони, коснулась его щеки, будто хотела что-то сказать, и выскользнула в подъезд.

Данила подошел к окну — тоненькая Марина шла по улице под проливным дождем, даже не пытаясь от него уклониться.

Когда на следующий день, утром, придя на дежурство, Лина зашла в палату Лёни, она увидела, что палата пуста. Лина знала, что Лёню должны были выписать накануне, и внутренне готовила себя к этому, и все-таки сейчас, увидев голую кровать, пустой стол, она почувствовала сильную боль.

Лина села на матрас и сжалась — черт, как все-таки больно… И вдруг она увидела на столе лист бумаги — Лёнин рисунок, который он, очевидно, оставил здесь для нее. На рисунке неумелая детская рука нарисовала дом, дым из трубы, толстого кота на крылечке и мужчину с женщиной, державших за руку ребенка. Лёня нарисовал счастливый дом и счастливую семью. То, чего у него никогда не будет.

Лина подошла к окну — деревья в больничном сквере полыхали рыжими пожарами, к приемному покою подъезжали машины скорой помощи. В этот миг она пообещала себе, Лёне, кому-то, кто распоряжается нашими судьбами, что если после всего, что скоро случится, ей суждено уцелеть, она заберет Лёню, и сделает все, чтобы он был счастлив.

Я найду тебя потом, если смогу.

Она забрала рисунок с собой и вышла из палаты.

Вечером, после работы, она заехала на съемную квартиру и собрала вещи. Получился рюкзак и небольшая дорожная сумка. Вот фотограф удивится, что она живет так… налегке.