Хирургическое вмешательство

Глава 18. Рыжая… бесстыжая…

Глава 18. Рыжая… бесстыжая…

Ростов — на — Дону.

— Доброе утро! Маманя, проснулась, моя любименькая.

Ванечка обнял тетю. Вот теперь, он был спокоен и счастлив, хотя еще вчера тревожность прошла. Дмитрий умел расположить к себе практически любого ребенка.

Каждый хирург обязан быть еще и психологом, ведь когда человеку, а особенно ребенку предстоит операция, нужно сделать так, чтобы пациент успокоился и вел себя приемлемо.

Были случаи, когда пациент просто напросто сбегал в самый ответственный момент, и хорошо, если дальше входных дверей в отделение не убегал. Ведь все равно беглецы возвращались на хирургический стол, а вот промедление, оно только все усугубляло.

Марьянка подскочила и непонимающе уставилась на ребенка.

— Ты ел? — самый главный вопрос, который может задать женщина ребенку.

— Ел, меня дядя Дима покормил, — отозвался Ванечка так невозмутимо, словно дядя Дима не первый раз это делает.

— Какой еще дядя Дима? — нахмурилась Марьянка, силясь вспомнить вчерашний день, но все было как во сне.

— Это дядя, который тебя лечил и привез сюда.

— Видимо, здесь дядя Дима живет? — Марьянка точно не знала, где она, но подозрение закралось.

— Ага, — кивнул малыш.

Женщина вскочила с кровати. Она была в своих летних брючках и тунике. Она спала этой ночью не под одеялом, а укрытая пледом на покрывале. Громов решил не трогать ее, только помог, как врач.

— Дядя Дима, а фамилию свою он не назвал?

— Нет, сказал, что он вместе с моей мамой врачом работает, — невозмутимо ответил мальчик окончательно запутывая и без того растерянную тетю.

— С Риткой? А разве на складе есть мед. пункт?

— Не знаю, а мама что, работу поменяла? Она же не врач.

— Ерунда какая-то, — Марьяна метнулась в зал и осмотрелась: над диваном висела фотография: три друга где-то на заснеженной вершине, и у каждого имелся сноуборд. Двух из мужчин на фото она узнала сразу: Николай Владимирович и Дмитрий Викторович.

— Не может быть. Дядю Дима зовут? Ванюша, иди сюда! — Мальчик подбежал. — Посмотри на фото. Этот дядя Дима тебя накормил?

— Да, вот этот.

Женщина взглянула на время. Полдень. Она решила, что и так все хуже некуда, но ребенка-то кормить надо и приготовила обед. Такой наваристый вкусный борщ получился. Ваня любил его и очень, поэтому они с аппетитом наелись, а чуть позже Марьяша приготовила целый противень котлет, сделала впрок, чтобы и им и дяде Диме хватило.

Время шло, и подходил момент отдать ребенка обратно Рите. Марьяна собрала вещи Ванюши, все прибрала, сложила в пакетик пару котлет и отправилась на выход.

«Я потом ему деньги за проживание и то, что продукты взяла, заплачу. Нужно Ритке ребенка вернуть и найти комнату».

Марьяна еще вчера решила рассмотреть вариант с общежитием.

Ключи от квартиры отдала охраннику на первом этажи. В доме Дмитрия, оказывается, был охранный пункт, и ключи хозяева оставляли, кому надо.

Снова автовокзал, и Марьяна отдала ребенка Ритке, а сама чувствовала себя отдохнувшей, но все время боролась с сонливостью. Реакция организма на лекарства, которые дал ей Громов. Женщина выбрала комнату в доме недалеко от места работы и отправилась ее смотреть. Комнатка оказалась миленькой. Душевая на этаже в секции. Туалет там же, но с противоположной стороны. В целом жить можно, и Марьяна частями перевезла свои вещи.

Уже вечером, где-то в районе восьми часов, раздался телефонный звонок. Марьяна была в душе и не слышала его, а когда вернулась, поняла, что это был ее начальник Дмитрий, который в итоге написал СМС.

«Где ты есть, рыжая бестия?»

«Ага, так я и сказала. Нет, сегодня я к общению с тобой просто не готова», и поместила Громова в черный список. Решила завтра настройки вернуть, а сегодня собиралась восстановиться окончательно.

Марьянка набрала номер Ани.

— Приветик, как у вас там дела?

— Привет, Марьяш, да все нормально. Много домашних дел. С Пашкой опять повздорили. Мне иногда кажется, что мы чужие друг другу, а иногда и вовсе уверенность такая, что он Федьку ненавидит прямо лютой ненавистью. Ой, Марьянка, в последнее время прямо сердце не на месте. Вроде бы все как раньше, да как-то не так. Вот не так и все… а еще права эти. Так страшно…

— Ты просто устала, подруга. Вам бы в отпуск, чтобы отдохнуть от хозяйства, от быта, а на права сдавать не бойся. Сдашь, ты ведь сильная, а главное не оборачивайся и на экзаменатора в форме не смотри. Я вот посмотрела и все. Пришлось пересдавать: растерялась и спуталась. Светофор на красный чуть не проехала, дорогу не уступила, а помеха с права была. В общем, не сдала я. А потом настроилась и сдала, а ты сразу сдашь. Главное на этого мужика в форме не смотри, он сбивает, а теорию сдашь. Я вот сразу сдала. Там вопросы, что и на учебе только в другом порядке.

— Спасибо, Марьяша, успокоила. Я постараюсь. Да, а у тебя-то как дела?

— Ой, Анька, я тут в такую историю вляпалась. Ты сейчас упадешь. В общем, я провела ночь в квартире Громова.

— Как?

— Да вот так. Сама не знаю как. Длинная история. Потом встретимся, расскажу.

— И это называется, дистанцировалась? Ты чего творишь?

— Да, я не хотела, он сам меня к себе домой притащил.

— Чего, напилась что ли, Марьянка?

— Нет, я сама не знаю, как так получилось. Потом расскажу. Только бы завтра его на работе не было. Не знаю, как в глаза смотреть.

— Конечно. А чего уж теперь, после драки кулаками не машут. Тебе хоть понравилась?

— Что понравилось?

— Громов тебе этот понравился? Как мужчина?

— Послушай, не знаю я. Не помню ничего. Да не было у нас того, этого самого. Он просто уложил меня в постель.

— Не поняла.

— Ай, да как тебе объяснить? Плохо мне стало, а проснулась я у него дома и в его постели. Теперь вот названивает.

— А ты?

— А я его в черный список занесла. Мне нужно очень хорошо все обдумать.

— А ты больничный лист открой, в другой больнице и немного отдохни.

— Слушай, а это мысль. Так и сделаю.

Аню кто-то позвал, и она отключила телефон, а Марьяна хотела тоже погасить экран смартфона, но увидела СМС от Громова.

«Не будет завтра на работе, уволю» и красный злой смайлик в виде чертика в конце.

«Вот тебе и сходила на больничный. Придется на работу выходить. Ой, что будет».

Утро было ранним и очень не добрым. Соседи ругались, что-то там не поделили или кого-то затопили. Марьяна же спешила на работу. До отделения ехать не далеко, всего три остановки, и женщина пораньше прибыла на место. Сердце билось как птичка в клетке, и она постоянно оглядывалась по сторонам. Громова не было. Медсестра места себе не находила.

«Что говорить? Как объясняться?»

Совершенно не понятно, как себя вести. Утро прошло спокойно. Краем уха Марьяна услышала, что у Николая Владимировича какие-то там проблемы и, возможно, его какое-то время не будет. Операции проводил, а отделение было на Громове.

Вот и на совещание Дмитрий сегодня пришел. Марьяна сидела и старалась смотреть себе под нос. Она его услышала в коридоре, и ей хотелось спрятаться под стол, но это, увы, невозможно. Громов шагнул в зал заседаний.

— Всем добрый день.

Услышала Марьяна и продолжила дальше изучать клеточки в своей тетради. Брала тетрадь, чтобы записывать поручения. Чувствовала, что он смотрит на нее. Марьяна слушала его глубокий бархатный голос, но не понимала смысла, так как ее волновало совсем не то, что обсуждалось на планерке.

— Всем спасибо, все свободны.

Проговорил Громов, и Марьяна первая сорвалась с места.

— Марьяна Витальевна! А Вас я попрошу остаться!

А ведь почти вышла из зала, но он готов ее сейчас придушить. Взгляд Громова Марьяна оценила.

— В мой кабинет и немедленно, — говорил спокойно, но чувствовалось напряжение.

Громов следовал за ней чуть позади. Вел ее, как палач к месту казни, заботливо приоткрыл дверь и пропустил первой, затем сам прошел за свой стол и пригласил присесть напротив.

— Зачем вызывали? — тут же переспросила Марьяна.

— Поговорить хотел о тебе, обо мне, о нас. Много думал, и у меня масса вопросов.

— Ой, прям, так и много? — не удержалась Марьяна от сарказма.

— Очень много.

Серьезно с металлическими нотками в голосе проговорил Дмитрий. Стоит вся такая цветущая, словно ничего и не случилось.

— Хорошо, спрашивайте.

— Где ребенок? — тут же начал Громов.

— Какой ребенок? — Марьяна не сразу поняла, о чем это он.

— Ваня где?

— Ваня? А я сестре его отдала. Пусть присматривает.

— Почему Ваня неизвестно с кем, а ты здесь, а еще по съемным квартирам с ним мыкаешься. Это не нормально.

— Да? А что тут такого, я пока на свою квартиру не накопила.

— А почему отец Вани Вам квартиру не купит? Возьмите ипотеку, я не знаю.

— Ой, а с чего это вдруг он должен мне квартиру покупать?

— Так он ведь отец Вани?

— Все так, но Ваня же в Марьино живет, там у них дом есть. Просто садик закрыли, и он здесь со мной. Карантин у них.

— Кто там, в деревне-то за ним присматривает?

— Ой, когда мама, когда Ритка, я, если попросят, а что не так?

— Если попросят! Если попросят? Ты что за женщина такая? Безответственная, импульсивная. Таким как ты, детей вообще доверять нельзя.

— Это я безответственная? Я?

— У тебя жизнь неустроенная. Ребенок неизвестно где. Как так можно?

— Ну знаете? Вот так меня еще не оскорбляли. Я, между прочим, им помогаю, когда у меня время есть, а Вы меня безответственной называете.

— Помогаешь? Это сын! Как можно только помогать? Ребенок должен жить с матерью.

— Сын? Какой сын?

— За идиота меня принимаешь? Хочешь сказать, Ваня не твой сын? Да он похож на тебя, как две капли воды.

До Марьяны снизошло понимание того, что Дмитрий все не так понял и чуть не рассмеялась. Теперь понятно, почему он такой злой, как черт.

— Ну и похож. Я же тетя. Всякое бывает. Ритка его мать, и да, у нее муж Ярослав подолгу пропадает, потому как капитан. Навигации в море долгие. Но что поделаешь.

— Вот как? Издеваешься, а почему Ваня тебя мамой называет?

— Меня? Он никогда мамой меня не называл, а Вас я больше видеть не желаю. На себя посмотри, какой самородок выискался. И только попробуй меня уволить, я на тебя в суд подам за нанесенное оскорбление, понял?

— Ну он же тебя маманей называет? — растерянно допытывался Громов, уже ничего не понимая.

— Это он мое имя Марьяна не выговаривает, привык. И мы привыкли.

После чего Громов обомлел и даже дышать перестал. Марьяна встала и с гордо поднятой головой вышла, хлопнув дверью. Потом резко замерла и вернулась.

— Да, Дмитрий Викторович, спасибо, что не дали умерь, правда не ожидала от вас такой реакции сегодня.

Марьяна успела сделать шаг назад к двери, но Громов оказался рядом настолько быстро, что женщина растерялась. Дверь закрылась, а Громов уперся одной рукой об дверь над ее ухом, лишая шанса сбежать, второй коснулся нижней губы, а, мгновение спустя, пальцы зарылись в кудрявом рыжем хвостике ее блестящих на солнце волос.

— Извини, я не правильно все понял. Я не хотел тебя обидеть. Вспылил.

— Дмитрий Викторович… — дальше последовал поцелуй страстный безудержный, заставляющий сердце биться чаще. Марьяна испытала шок, но не оттолкнула его. Подсознательно хотела его поцелуев тоже. Пошла на компромисс с собой. Не она же его поцеловала, а он. И снова в дверь постучали, разрушив волшебный момент. Громов отстранился.

— Какая же ты все-таки? Да, спасибо за ужин. Очень вкусно готовишь, я оценил. Говорят, путь к сердцу мужчины лежит через…

— Мне работать нужно, — дрожащим голосом отозвалась медсестра, весьма смутившись при этом. Громов испытал такое облегчение, и сердце сейчас ликовало.

«Она просто помогала сестре. Надо же, а как похож мальчишка на нее, такого же своего хочу… от нее. Черт, а Ваня же пытался мне все объяснить…»

— А я разве против? Иди, моя рыжая бестия. Иди… — Марьяна выскользнула из кабинета, стараясь не оглядываться…