Хирургическое вмешательство

Глава 33. Страсти накаляются…

Глава 33. Страсти накаляются…

Аня спустилась с помоста и озадаченно осматривалась по сторонам, словно выискивая кого-то взглядом. Нашла две фигуры, удаляющиеся от нее все дальше и дальше, и по спине пробежал холодок.

— В чем дело, Аня? — обеспокоено спросил Аверин.

— Не знаю, предчувствие не хорошее. А на самом деле, вроде как, и повода для волнения нет.

— Это вызвано переутомлением. Тебе нужно отдохнуть.

— Нет, это что-то другое.

Марьяна стояла рядом, облокотившись на бок мужа. Она уже порядком устала. Макар проснулся и теперь занимался тем, что продолжал сидеть на руках у Громова и крутил Марьяне локоны на свои пальчики.

— Николай Владимирович, Вы в больницу или домой? — спросила она, широко зевнув и прикрыв рот ладошкой.

— Мне в Марьино нужно, бабушка звонила. Что-то у нее там с вай-фаем. Я очень рад был всех увидеть, спасибо за прекрасно проведенный вечер. На работу приду только завтра.

— Хох, — еще раз зевнула Марьяна, — хорошо-то, как отдохнули да?

Все мальчишки хором подпрыгнули и прокричали громогласное. Да!

— Теперь так хочется отдохнуть от этого отдыха.

Устало продолжала Марьяна, чем у окружающих вызвала добрые улыбки.

— Баба! — Джеджик увидел бабушку с дедушкой и помчался к ним.

— Макарушка, иди к маме.

Аня распахнула руки, и малыш потянулся к ней. Дмитрий нежно передал Ане мальчика. Он так смотрел на Макара: на его полненькие детские щечки, длинные светлые реснички, яркие синие-синие, как у мамы глазки. Не ребенок, а ангелочек.

— Прелесть, а не ребенок, да, — проворковала Марьяна ему тихо.

— Да.

Ответил он и странно посмотрел на жену, так, что ей стало неловко. Марьяна поняла, о чем он сейчас думает. Ее щеки немного окрасились в розовый. Громов это увидел и сильнее прижал жену к своему боку.

Макар во всю познавал мир, мама занимала важное место в жизни малыша. Ребенок очень любил перебирать ее волосы, и ему не нравилось, когда мама закалывала их. Недавно научился виртуозно избавлять мамочку от заколок и шпилек. Поэтому Аня дома ходила, сделав хвост, но и от резиночек Макарка так и норовил маму избавить, но тут сложнее, а вот сейчас была заколка. Волосы рассыпались по плечам.

— Макарка, вот проказник, — рассмеялась Марьяна.

— А… какая мама сивая, — выдал Макар целым предложением.

— Мальчишки они такие, главное вовремя говорить комплименты, молодец парень, — усмехнулся Громов.

Аня перекинула волосы на одно плечо и неожиданно встретилась взглядом с Авериным. Он все это время оказывается смотрел на нее. Она скомкано улыбнулась и отвернулась. Молодая женщина была крайне смущена его вниманием. «Ну надо же, как неловко» — думала она — «даже не помню, когда последний раз смущалась от мужского внимания. Пашка никогда не смущал меня. А тут я словно маленькая стеснительная девочка».

Подошли родители Ани. Они с интересом смотрели на Николая. Малышня неустанно гомонила рядом. Федя, Сашка и Ванек где-то раздобыли палки и представляли себя мушкетерами.

Отец Ани подошел и забрал у нее Макарку. Его пухлые пальчики намотались на волосы, и Николай тут же принялся помогать распутывать прядки. Аня попыталась представить нового знакомого родителям, но тут же услышала неожиданное.

— Анютка, так это ж Микола Аверин, чего ты нам его представляешь? Он тебя маленькую из реки тогда вытащил. Я на рыбалку тебя взял, а ты тонуть начала. Пока я добежал, парень тебя вытащил, он у нас плаваньем занимался. Ты что его не помнишь?

— Нет.

— Отец, да где ей вспомнить? — махнула рукой мама Ани, — Анютке, четыре годика было, а Миколе.

Анина мама запнулась и задумалась, она забыла. На помощь ей пришел Николай.

— Мне тогда четырнадцать было, теть Марин. Я после девятого в колледж медицинский поступил и уехал из Марьино.

— Ну верно! — Вспомнила мама Ани, — когда Анюта в первый класс пошла, Миколы уже не было, он уехал. Где ж им знать друг друга было?

Николай, напротив, вспомнил тот эпизод. А также это совсем позабытое его детское прозвище. Его дед был украинец и разговаривал помесью русского и украинского языка. И внука звал не иначе как Микола. Так его звала и бабушка, так и все село звало. Родители только никак не звали. Они его оставили еще в раннем детстве на руках у стариков и уехали покорять заграницу. Потом любимый дедушка умер, а сам Николай уехал на учебу. По привычке он поначалу так всем и представлялся, но не прижилось, а после и забылось это милое с детства «Миколка».

Аниных сорванцов: Джеджика, Шурика и Макарона родители забрали. Они обещали привести их завтра в клинику, чтобы те посмотрели, как устроился Федор в своей палате. Ванюшка, Марьяна, Громов на одной машине поехали в сторону дома. А Николай, Аня и Федор на другой поехали в сторону краевой больницы

— Евочка, слушай, нашел я эту многодетную. С твоим мужем на колесе обозрения катались. Фото пришлю. Не вариант сейчас ребенка брать. Народу многовато. Мы их совершенно случайно встретили. Переговорить с одним человеком надо было, а тут твой Айболит сидит, скучает. Вот и решили понаблюдать и все дети здесь. Какой из них тебе нужен?

— А чего их прям много? Фу, у Аверина совсем крыша поехала. Вот раньше был у него вкус в женщинах. На такое променять Меня!

— Да пять штук и все мальцы-пацаны.

— Ой, да любого, но лучше самого мелкого.

— Нет, мелкого какой-то здоровяк таскает все время на руках и с парка ребенка похищать не вариант.

— Тогда следите, чтобы в захолустье свое не умотали. Как только дети появятся в больнице это ваш шанс. Там столько коридоров. Ну заблудился ребенок, а пока разберутся. Время пройдет.

— У меня друг форму электриков той больницы достал. Ты не волнуйся, у нас теперь доступ в больничку есть.

— Это просто отличная новость. Тогда жду приятных новостей.

Ева довольно похлопала в ладоши. Она радовалась словно ребенок своему коварству.

Два друга сидели в беседке при кафе и пили чай приготовленный на углях. Молодой парнишка-официант подошел и зажег очаг, что находился посередине. Ловкие красные языки пламени охватили все поленца, расставленные шалашиком. Сразу запахло приятно древесиной. Негустой дымок, что еще не успел попасть в вытяжку, расползался под крышей. Два товарища некоторое время наблюдали за тем, как устанавливается тяга. Ахком поставил чашку и стал раздувать кальян.

— Слушай, Мирзо, а хорошо это вообще ребенка у матери забирать? — нахмурился он, — одно Евке дурь толкать и другое детей воровать. Не нравится мне чего-то это дело. Очень не нравится. Эта Ева гнилая баба. Не доверяю я ей.

— Мы его просто подержим и отпустим. Потом нам заплатят. И хорошо заплатят. Я лично как деньги получу на родину поеду. Давно хотел дядю увидеть, да и жена ждет.

— Жена на то и жена чтобы ждать. Нет, я пока поеду в Москву, там один брат на стройку зовет. Платят хорошо.

— Добро, брат, добро.

Аверин припарковал автомобиль на своем месте — практически у входа в отделение. Федя весело вышагивал рядом, держа маму за руку.

— Николай, спасибо…

— За что, Аня?

— За то, что спас меня. Я действительно не помню этого случая.

Николай посмотрел на нее ласково и ответил.

— Придется тебе меня спасать теперь… Шучу… Аня, не бери в голову, каждый на моем месте поступил бы так же.

— Как я могу не брать в голову? Ты мне жизнь спас.

— Это моя работа, жизни спасать. Я же хирург.

— Но тогда еще ты им не был.

Аня резко замерла и громко чихнула, так что Федя рассмеялся.

— Мама сама спасибо говоришь и тут же чихаешь на работу дяди Коли.

Аня потерла пальцем под носом, он уже резко оказался заложенным.

— Да уж это точно, — проговорила она в нос, — чихаю я на эту хирургию долго и громко. Вот зашли в отделение и началось опять.

— Это на синие лампы мама так, — пояснил Федя взволнованному Николаю.

— Увы, от них нам не избавиться, — развел тот руками, — они обеззараживают помещения.

— Все в порядке, — Аня не желала, чтобы ее жалели, — я в норме.

Николай очень хотел проводить Аню, и даже подняться ненадолго в палату, но его заметила медсестра из приемного покоя.

— Николай Владимирович, тут ребенок поступил, он целый бутылек витаминов слопал, может, посмотрите? Пожалуйста. Я понимаю, что у Вас выходной, но у ребенка такая мать, только Вы сможете нам помочь.

— Вот как? Думаю, там ничего серьезного, но посмотреть стоит. Аня, Федор, извините, я вынужден проститься с вами. Это был чудесный вечер.

— И тебе спасибо за компанию.

Аня увела сына к лестнице.

— До свидания, дядя Коля, — Федя оглядывался и махал рукой.

Аверин постоял всего несколько мгновений. Ее тонкий аромат, еще витал рядом, это запах магнолии, которая всегда дурманила его сознание.

— М-м-м, — повела носом медсестра, — где она покупает духи? Как вкусно пахнет. Что это, интересно знать?

— Магнолия. Мой любимый запах.

Задумчиво сказал сам себе Николай. Затем вспомнил, что не один.

— Время! Где ребенок? Мне нужен халат.

Медсестра тут же активизировалась.

— Ребенок с родителями там. Халат сейчас принесу.

Пока Аверин осматривал маленького пациента, за которым не уследили родители, молоденькая медсестра стояла за углом и гуглила духи с ароматом магнолии.

Аня с сыном поднялись на свой этаж. Федя вскоре вышел пройтись по коридору. Внезапно на него с лету врезался Юрик. В руках у него были чипсы и энергетик, который пролился на его дорогую белоснежную футболку, а чипсы рассыпались по полу.

— Эй, придурок. Ты какого черта здесь трешься? — Юрий толкнул Федора в грудь.

Федя посмотрел смело на подростка. Мальчишка был гораздо старше Федора по возрасту. Федя тут же оценил его силы.

— Не говори так, — спокойно ответил он, — я не такой.

— А какой? — кривлялся мальчишка, — да что ты мне сделаешь?

— Ничего, — ответил Федя и попытался отойти в сторону, чтобы уйти от противного мальчишки.

— Ой-ёй-ёй, малявка, ну дай мне, дай! Покажи, что ты можешь?

Когда Громовы оказались дома, на часах уже было десять вечера. Кратковременный моросящий дождь сделал воздух невероятно тяжелым.

Малыш уснул еще в машине. Громов аккуратно уложил его на кровать, а Марьяна начала раздевать и укрывать покрывалом. Ваня что-то несвязное бормотал, чем вызвал тихий смех взрослых.

— Анютины пацаны, — прошептала Марьяна, — кого угодно вымотают в хлам.

— Похоже, Иван, — ответил ей Дима, — все еще никак не расстанется с друзьями и во сне продолжает играть.

— Пошли, не будем ему мешать. Он не проснется до утра теперь.

Когда Громовы вышли из детской, Дима сказал.

— Все, я в душ.

Он очень устал, и сейчас мечтал помыться, поесть и забыться сном. Так он поступал, когда жил один, но сейчас задумался о том, что неплохо было бы попробовать Марьяну раскрутить на близость. Он думал об этом днем все время. Ему так понравился маленький Макарон, что очень захотелось себе такого же крохотулю. Громов решил, что, если выйдет в одном полотенце в комнату, ничего страшного не случиться, ведь он же муж.

«Пусть привыкает» коварно про себя заключил Дмитрий.

— Я тоже, — ответила ему жена и закрылась в душевой в спальне.

Для ужина было поздно, но они проголодались. Громов обожал то, как готовила его молодая жена.

— Потрясающе вкусно. Как я голоден ты бы только знала.

— Ешь на здоровье.

Когда ужин был окончен, Громов протянул руку.

— Идем.

— Может мне с Ванечкой остаться, — замялась Марьяна от нахлынувшего внезапно волнения, — чтобы ты нормально выспался?

— Нет, я хочу, чтобы ты спала со мной. Ты ведь жена моя…

— Фиктивная жена.

— Чушь, это был обманный маневр с моей стороны, чтобы жениться на тебе. Знаю, такие как ты, дают только мужьям.

— А какая я?

— Невинная, — шепнул Дмитрий.

— У меня был парень… — тут же проговорила Марьяна, и занервничала еще больше.

— И, вероятно, что-то пошло не так. Я прав?

— Ну, Дима, я…

— Т-ш-ш, не важно, что там у тебя было, неопытность ты моя любимая. Я не очень честный мужчина, и поэтому кое-что знаю.

— Что ты знаешь?

— Что ты сейчас кое-чего не договариваешь, — Дмитрий загадочно на нее посмотрел и в следующий момент приник к губам. Марьяна сначала запаниковала. Попыталась оттолкнуть, но он знал, как вызвать в ней ответное желание.

Громов не дал ей ни малейшего шанса отвергнуть его или усомниться хоть в чем-то. Он ей нравился, как мужчина, и сейчас она потеряла голову.

Когда-то давно с Вовочкой ей было страшно, и она была весьма собранной, теперь же мысли куда-то уносились далеко-далеко, и совершенно не хотелось думать о том, как все получится.

«Ой, ну ладно. Дима хирург, наверное, он сможет».

Успокоила сама себя Марьяна, сгорая в объятиях своего мужа. И тот факт, что он муж, не было столь значимо. Она просто нашла своего мужчину. Когда запах кажется родным, тепло его рук естественно приятным, а требовательные губы все делали именно так, как хотелось, и желания даже самые потаенные угадывались.

Эту ночь Марьяна запомнила. То, что было с ней когда-то, и то, что происходило сейчас, отличалось настолько, что она поразилась тому факту, насколько по-разному можно провести ночь с мужчиной.

Марьяна засыпала на рассвете в объятиях Громова.

— Откуда ты узнал, что я невинна?

— Я не экстрасенс, просто заглянул в твою медицинскую карточку. Там отмечено.

— Как ты мог?

— Спи, Марьяна, поздно сокрушаться, это ничего не меняет.

— Парень был, он просто не справился, — вдруг призналась Марьяна, она сомневалась, но это давило на нее. Ей хотелось с кем-то поговорить.

— Значит, это был не парень, а недоразумение. Забудь, ты моя и, если честно, я рад, что именно мне пришлось это сделать. Я никому никогда тебя не отдам, ты моя женщина, и с этого момента все ночи мои и только мои, поняла? Пусть прошлое останется в прошлом, для меня это не критично. Я люблю тебя и никому не позволю обидеть…

Громов не стал ни насмехаться, ни расспрашивать. Он дал понять, что тема закрыта и не стоит того, чтобы ее обсуждать. Марьяна все это время считала, что с ней не все в порядке и поэтому очень боялась отношений. Дмитрий с первого момента дал понять, что с ней все более чем в порядке, и этой ночью он ей доказал, насколько все у нее в порядке.

Марьяна же поняла, что готова дарить себя хирургу Громову и только ему. Немного резковатый характер, да, но он не жестокий и не злой. Просто в папочку пошел, как сказала Варвара Андреевна…