Хирургическое вмешательство

Глава 27. Наш Аверин…

Глава 27. Наш Аверин…

Аня сидела на кушетке слева от кабинета УЗИ с растерянным видом. Когда из-за угла вышел Аверин, она его сразу и не заметила.

Все ее мысли теперь за этой дверью. Там сейчас обследовали брюшную полость Феде, а ее настойчиво попросили выйти в коридор, чего она никак не собиралась делать.

Врачу понадобилось не менее пяти минут, чтобы избавиться от беспокойной мамочки. Вначале он просто вежливо попросил Аню выйти, но после ему пришлось жестко выставить упирающуюся мамашку за дверь и закрыться на ключ изнутри.

Аня тут же услышала, как загомонили люди. К высокому мужчине в костюме небесного цвета сразу подошло несколько человек, и все заговорили одновременно, но он никого не перебивал. Аверин всем и сразу ответил на все вопросы, и с легкой улыбкой принял горячие слова благодарности, ответив, что это его работа. Сам он уже давно увидел Аню и, отвечая другим, неотрывно смотрел на нее.

Анна, когда поняла, кого обступили люди, сразу разволновалась. Она видела Николая другим, немного растерянным, тихим, скромным человеком, а этот врач, даже казался гораздо выше того ночного гостя, что пил у нее кофе на веранде. Медицинский костюм ему очень шел. В нем он становился совершенно другим: твердым, уверенным в себе, располагающим с первого взгляда, ему не было страшно довериться.

Николай кивнул головой женщине, пожал протянутую руку мужчине, еще раз улыбнулся и пошел в сторону кабинета УЗИ. Аня встала и смотрела на него широко раскрытыми глазами. Так они и сошлись, практически не дыша, и, смотря друг на друга.

— Аня, — нарушил первым молчание Аверин, — здравствуйте.

— Добрый день, Николай Владимирович.

— Просто, Коля, — запнулся Аверин на секунду, — если можно. Мне так будет, приятнее.

Аня опустила глаза и улыбнулась.

— Можно.

— Аня… прости… — прошептал Аверин. Он чувствовал вину, за то, что сразу не разобрался в чем причина недомогания Феди, ведь можно было ему самому их привезти в больницу еще тогда.

— Что… — в тот же миг снова подняла она свои васильковые глаза и утонула в его почти таких же синих.

— Николай Владимирович!

Между Авериным и Аней неожиданно просунулась рука с несколькими листками, и наваждение улетучилось. Аня и Николай вспомнили, где они находятся. Звуки, которые вмиг исчезли, резко вернулись.

— Кх-кх.

Прочистила горло Вера и грозно глянула на Аню. Ей не понравилось, что их босс стоял так близко к этой ненавистной пигалице с наглым взглядом. Николай тут же понял, что он действительно недопустимо близко подошел к Анне и отступил на два шага назад, взяв в руки листы.

— Благодарю, Вера.

Он быстро просмотрел все три документа и одобрительно кивнул головой. Вера же стояла на месте и буравила острым взглядом нахалку, которая явно волновала Аверина. Женщины чувствуют, когда мужчина кем-то увлечен, а тут какая-то незнакомка практически из-под носа уводит того, на кого открыта «охота», точнее охота за его деньгами, ведь о чувствах тут речи не идет.

Никогда раньше такого не случалось, чтобы Николай Владимирович лично распоряжался насчет какого-либо пациента. Всех на уши поднял, а самое вопиющее, он лично перепроверял все результаты и потребовал подготовленные обследования по мальчику нести сразу к нему. Хотя и это можно было бы стерпеть, всякое бывает, может, какой-то уж совсем особенный пациент, но чтобы Аверин лично бегал в поисках пациента по этажам, ну это точно, ни в какие рамки не лезет! Да еще за женщиной!

Для незамужней женской половины хирургического отделения это был удар под дых. Обычно женщины бегают за Авериным, а он снисходительно им улыбается. Но сегодня мир перевернулся с ног на голову. И Вере было особенно важно до мелочей рассмотреть эту мегеру, на которую босс смотрит, не отрывая глаз.

— Вера.

— Что?! — всполошилась та, застигнутая врасплох за разглядыванием Ани.

— Вы свободны.

— Да-да, — попыталась коллега провести, словно невзначай, ладошкой по его руке, но это вышло неуместно и комично, что даже Аня улыбнулась.

Вере стало неприятно, что ее выходка сразу же раскрылась. Она не могла уйти просто так, поэтому прошла не более пяти шагов и тут же развернулась.

— Николай Владимирович, Вы бы еще дальше отошли от этой особы.

— А что такое, Вера? — серьезно поинтересовался Аверин.

— Да она бешеная!

— В каком смысле? — не удержалась от возмущения Аня, но тут же сузила глаза и поджала губы.

— На всех кидается, совершенно неуправляемая особа. На нее все врачи, где ее пацан проходил обследования, жаловались.

— Апчхи! — неожиданно громко чихнула Аня и выпалила, — врет!

Аверин глянул на Анну нежным взглядом и улыбнулся, что сразу же зафиксировала Вера и от злости топнула ногой. Она так резко развернулась на каблуках, что чуть не потеряла равновесие.

— Сумасшедший дом! — ворвалась Вера в процедурный кабинет.

— Что произошло? — меланхолично поинтересовалась Катерина, которая в этот момент подписывала пробирки с кровью.

Вера зло размахивала руками и прохаживалась туда-сюда.

— Эта! Жу-ко-ва — дрянь!

— Хм, кто такая? Первый раз слышу? Из какого отделения? Что у нее линзы ярче твоих? — усмехнулась Катерина, не отрываясь от работы.

— Ага, посмейся, Катя. Тебе весело, да?

— А чего мне грустить? Мне некогда ваши склоки собирать.

— Эта, — выдавила с силой из себя Вера, — не из наших. Она сына приволокла на операцию. А делать ее собирается, знаешь кто?

— Кто?

— Сам Аверин. Представляешь? Королевна явилась.

— И что? В первый раз что ли? Верунчик, Николай Владимирович столько операций детишкам делает, что всех и не упомнишь, а если из-за каждой матери этих самых пациентов душу рвать, никаких нервов не хватит. Успокойся ты, да делом займись. Там тебя анестезиолог искал, и в перевязочной что-то хотели…

Кате было все равно, чем так обеспокоена Вера, и потому просто машинально задавала вопросы, которые от нее ожидали, и одновременно пыталась как-то отвлечь свою коллегу от дурных мыслей.

— Нет, не успокоюсь, — замерла на месте как вкопанная Вера, — ведь между этими двумя явно что-то есть! Он на нее как удав на мартышку пялился и даже меня не замечал.

— А тебя задело, да? Как так случилось, что не на тебя пялился? — хохотнула Катя.

Вера достала из кармана свой мобильник и начала выискивать в телефонной книге номер. Катя подняла голову и посмотрела.

— Ты не посмеешь этого сделать, — мерно проговорила она Вере.

— Еще как посмею, — противно перекривила тон Кати, Вера.

— Дурная ты, Верка, — пожала Катя плечами и поднялась с контейнером пробирок в руках, — пока будешь чужому счастью завидовать, своего не увидишь. Судьба она тот же бумеранг, накажет тебя за подлости.

— Ай, — отмахнулась Вера, — раз ты не со мной, ну и иди, куда шла. Отстань.

— Что?! — отношение Веры взбесило до того спокойную Катерину, — это моя процедурная. А ну, коза, вышла вон отсюда!

— Кать! Кать! Да ты чего?

Вера была ошарашена. Ее нагло с силой вытолкали из кабинета в спину, а чтобы она не смогла снова туда войти, Катя достала ключ, закрыла перед нею дверь и ушла.

Вера оглянулась, но в коридоре никого не было. Она хотела крикнуть вслед разгневанной Катерине гадость, но неожиданно, гудки в смартфоне затихли, абонент ответил, и Вера приступила к осуществлению в жизнь своего коварного плана и действовала сейчас очень решительно.

— Алло! Евочка, сколько лет, сколько зим…

В дверном замке послышалось шевеление ключа. Аня напряженной струной вытянулась у двери. Николай, увидев, что дверь оказалась закрытой, удивленно хмыкнул, глядя на дверную ручку. Анна, скосив глаз на мужчину, проговорила краем губ.

— Врут.

— Охотно верю, — тоже заговорчески проговорил Николай.

Аня от такого легкого отношения как-то внутренне расслабилась и уже смелее смотрела в глаза Николаю. Дверь распахнулась, и УЗИст вывел за плечо Федю. Мальчик ту же увидел маму и бросился к ней в объятья.

— Мама!

— Мамочка, — серьезно произнес врач, — я понимаю Ваше волнение, как родительницы, но… — он перевел взгляд на своего начальника, — Николай Владимирович! Что-то случилось?

— Да, вот, — не переставал улыбаться и смотреть на Аню, Аверин, — пришел узнать, как дела у моего друга, юного футболиста, ведь у нас срочная операция.

Лицо специалиста УЗИ кабинета резко смягчилось. Он передумал читать нравоучения Ане.

— Мне мальчик сказал, что занимается дзюдо, а он еще и футболист, оказывается. Ну тогда все становится на свои места. При таких активных видах спорта, травмы случаются.

— Да нет, — ответил Федя, — в футбол я просто люблю играть с мальчишками, а на дзюдо хожу в наш клуб.

УЗИст погладил ребенка по голове, улыбнулся и ласково добавил.

— Хороший мальчик. С моей стороны все в норме, патологий нет.

— Ну что ж, отлично, идемте тогда за мной, — Аверин взял Федю за руку и повел по коридору, дальше по лестнице на следующий этаж. Аня шла рядом. Николай подвел их к процедурному кабинету и дернул за ручку, дверь оказалась заперта. Мужчина сделал один звонок и повернулся к Анне.

— Аня, мне нужно идти. Операционная уже готова. Вам осталось сдать кровь из вены, а потом вас проводят в предоперационную палату и помогут подготовиться. Федя, как я просил, не ел со вчерашнего вечера?

У Ани от его слов задрожали все поджилки. В коленях снова появилась слабость, она лихорадочно вздохнула и испуганно глянула на Аверина. У Николая появилось желание срочно обнять ее и успокоить, но он сдержался. Видя, что она бледнеет на глазах, все же позволил себе взять ее за локоть и помочь сесть на кушетку.

— Не беспокойтесь, Николай, — поспешила успокоить его Аня, — все будет хорошо. Просто все так резко закрутилось. Это для нас такая неожиданность. Я, правда, не готова. Но мы справимся, да, Феденька?

— Да, я нашему Аверину доверяю, — уверенно заявил мальчик.

Слова прозвучали двусмысленно, и Аня поспешила объясниться.

— Это он так считает из-за небольшой путаницы в поликлиники. Как нам стало известно, Авериных здесь трое.

— Вот как? А кто третий?

— Это девочка, точнее тетя.

— А я значит Ваш Аверин, да, Федя? — говоря это, Николай смотрел на Аню, и она немного смутилась под его взглядом.

— Да, Вы наш, — кивнул мальчик, а Анна коснулась плеча Николая.

— А можно мне с Вами? Я тихонечко как мышка посижу, — почти шепотом дрожащим голосом проговорила Анна.

— В операционную? — уточнил Николай, на что Анна кивнула, а он склонился к уху и добавил. — Нет, Анечка, в операционную нельзя. Не положено. Все будет хорошо. Верьте мне.

— А Вы…

— Что?

— Нет, ничего, пусть Вам бог поможет… — очень тихо проговорила Аня, но он услышал, и от этих слов в сердце кольнуло. Ведь перед операцией он и сам не раз себе это говорил. Особенно когда случались критические ситуации, и сейчас Аня словно в душу смотрела, и прикоснулась к самому заветному…

К процедурному кабинету подошла молодая женщина с яркими чертами лица.

— Николай Владимирович, — произнесла она и стала открывать дверь.

— Катя, вверяю в твои надежные руки свою хорошую знакомую, Анну.

— Не беспокойтесь, — сразу всем ответила Катерина, — все сделаем по высшему разряду. Давай, смелее заходи, — кивнула она Феде, — покажу тебе кое-что интересное.

Аня резко подскочила и уже тоже была в кабинете.

— Мамочка, — глянула на нее медсестра, — вам лучше подождать за дверью.

— Нет, я останусь, — настаивала Аня, — это мой ребенок. Я должна видеть все, что с ним делают.

— На операции Вы тоже собираетесь присутствовать? — усмехнулась Катерина.

— Если бы можно было, то да, — вполне серьезно ответила Аня. Она не хотела оставлять ребенка, и слова Николая, которые вселяли уверенность, перестали вдруг действовать, как только он ушел.

— Нет-нет, — Катерина попыталась открыть дверь, чтобы Аня вышла, но та сдвинулась в сторону и сильно побледнела, — так, мне тут еще мамочкиных обмороков не хватало. Знаю я это дело, чуть что, и храбрость ниже плинтуса падает, а мне потом Вас в чувства приводить.

— Не переживайте за меня, — настаивала Аня, — мне так легче будет, поверьте. Я не упаду в обморок от вида крови.

— Ну ладно, — сдалась Катерина, — под личную ответственность Николая Владимировича.

Аня обрадовалась и согласно закивала головой. Это первый кабинет, где ей не пришлось долго ругаться, требовать своего присутствия, и откуда ее не выгнали. Катя уложила Федю на застеленный белой пеленкой стол вогнутой формы и перевязала его руку жгутом.

— Поработай кулачком немного. Вот так, умничка. Аня, а Вы кем приходитесь Николаю Владимировичу?

— А что такое? — задала встречный вопрос Аня.

— Да просто. Он так интересовался Вашим делом и лично все держит на контроле. Вы, наверное, ему родственница?

Аня не готова была к подобному вопросу и не знала, как правильно ответить. Любопытство персонала вполне оправдано. Всем интересно, чем живет их начальство.

— Да, — соврала Аня, но лишь для того, чтобы исключить лишнее любопытство, — и наши родители хорошо общаются между собой.

— Ясно, — Катя уже снимала жгут с ручки Феди, — теперь понятно, почему зав. отделением так интересуется вашим делом и перестроил свой график только для того, чтобы лично делать эту операцию.

Спустя сорок минут Федя уже лежал на каталке у операционного бокса.

Анестезиолог оценил состояние ребенка и что-то говорил ассистенту, лицо которого, как и его скрывала маска. Через пару минут каталку с Феденькой должны были закатить в операционную.

Мальчик держался гораздо лучше, чем Аня. Она очень переживала, стала излишне дерганной и не могла уже практически этого скрывать.

К каталке подошел сам Аверин. Он все же решился, слегка сжал в своих руках хрупкие плечики Анины и таким образом передал ей немного своего спокойствия. Это подействовало. Потом он подошел к Феде.

— Ну что, Федор? Готов?

— Готов, только мне очень страшно.

— А как мне страшно, — округлил глаза Николай, — ты себе представить не можешь.

— Правда!? — удивился Федя.

— Конечно, правда! Представь, что со мной сделает твоя мама, если с тобой что-то случится. Да она меня на кусочки порвет за тебя.

Федя приподнял голову и посмотрел на растерянно улыбающуюся маму и со вздохом облегчения лег обратно.

— Да, мама меня любит и беспокоится. Но зря. Все будет хорошо.

— Конечно, будет, — взялся Аверин за ручки каталки и покатил ее вперед, — я не могу подвести твою маму.

Аня прижала одну ладонь к губам, а второй непроизвольно помахала и со вздохом села на кушетку.

— Пока Федора готовил анестезиолог, Николай вымыл руки и облачился в стерильный хирургический халат, перчатки, маску и шапочку.

— А где мой врач? Где врач? — Феденька даже немного приподнялся на операционном столе.

Николая сложно теперь узнать в такой одежде.

— Федор, я здесь, не волнуйся, сейчас мы немножко полетаем, — мальчик услышал знакомый голос. — Илья Геннадьевич? — Николай кивнул ему. Теперь чем меньше слов, тем лучше. Ввели наркоз через катетер-бабочку в вену на сгибе руки мальчика. Врачи его так и называют «бабочка», и тут же глазки Федора помутнели, а после, его ввели в полный наркоз.

— Скальпель… — скомандовал Аверин.

Внутри все клокотало. Анна просидела неподвижно с минуту и всхлипнула. Нервы сдали окончательно, слезы потоком брызнули из глаз, и в этот момент в кармане зазвонил телефон.

— Да, Марьяна, привет, извини, тут такое дело, я не смогу на похороны вырваться.

— Что случилось?

— Мы в Ростове. Федьке операцию будут делать…

Аня кратко пересказала последние события и отключила мобильник. Перед нею стояла крупная женщина очень маленького роста.

— Жукова?

— Да.

— Пошли, палату покажу. Операция не будет долго длиться, пока мальчонку привезут, ты там освоишься.

— Да, хорошо, спасибо, — коридор, спуск на лифте и снова широкий просторный коридор. Палата рассчитана на двух пациентов и столько же сопровождающих, но пока она пустовала.

— Курить нельзя, продукты хранить в холодильнике в конце коридора. Пакет подписываем. Палата и дата, если дата просрочена на день, продукты утилизируются. Это если свое будут приносить посетители. Стикеры и пакеты для продуктов возьмешь на посту. Все поняла?

— Да…

— В палате дверь направо — туалет, налево — душ. Мебель не ломать, чистоту соблюдать. У нас влажная уборка три раза в день. А еще проверяют чистоту в палатах. Кварцевание по графику. Располагайтесь.

Светло салатовые стены, белый потолок, пластиковые белоснежные двери и окна, на которых жалюзи тоже белоснежные, а также неоновые светильники на потолке. Мебель также из белого дерева. Все строго, чисто, и пахло свежестью. Характерного запаха хлорки не ощущалось. Женщина посмотрела, как Анна подошла к стулу и медленно-медленно села.

— Обедать будешь? Пацану до ужина нельзя, а ты чего голодной сидеть будешь?

— Нет, спасибо, — отказалась Аня, — не могу.

— Могу, не могу, — ворчала санитарка, — тебе за ребенком ухаживать сутки, а как ты это будешь делать без сил? Не дури, обед рассчитан на пациента и сопровождающего, так что ты пока стели постель, а я тебе поесть принесу. Вот сюда на тумбочку поставлю.

— Большое спасибо.

От всей души поблагодарила Аня, перешла и села на край кровати. Сил действительно практически не осталось. Санитарка права, надо перекусить, даже если нет аппетита. Ане нужны силы, ведь скоро привезут Федю с операции.

Время тянулось и, казалось, совершенно не менялось. Неожиданно дверь открылась, и закатили каталку с Федором. Николая не было, а в дверях стоял другой мужчина.

— Так, мамаша, я анестезиолог, зовут меня Илья Геннадьевич Дутов. Федор в себя приходил, а сейчас опять спит. Это нормально, — санитары положили ребенка на кровать и уложили его на бок, — следите за дыханием, и если что-то начнет вас беспокоить, найдете меня на этаже. Я в ординаторской. Мальчик просыпаться окончательно будет в течение двух часов. Из еды ничего не давать. Я потом еще зайду. Когда можно будет дать воду попить, скажу.

— Спасибо, я поняла. Скажите, а Николай Владимирович где?

— У нас там проблемы возникли. Николай Владимирович зайдет, как только все решим.

— Что-то серьезное? — насторожилась Аня, а анестезиолог с шумом выдохнул и сказал.

— Ножевое. Как нередко бывает: алкоголь, разборка супругов и месть через ребенка, а Аверину спасать потом. Такие пациенты самые тяжелые. Но я на этаже остаюсь со всеми, кого сегодня прооперировали.

— Ножевое… Ребенка порезали родители? — спросила Аня, а мужчина кивнул.

— Отец наркоман, а мать пыталась не позволить. Не берите в голову. Это информация Вам ни к чему, Анна. Занимайтесь Федором.

— Да-да, конечно…

Анестезиолог вышел, а Аня, присев на край кровати, посмотрела на сыночка. Дышал ровно, и сон еще был глубоким. Анна вдруг представила, как сейчас должно быть Николаю тяжело, и сердце сжалось.

«Спасибо за Феденьку, хороший мой, и, пожалуйста, держись»