Хирургическое вмешательство

Глава 21. Таинственная незнакомка

Глава 21. Таинственная незнакомка

Аня сидела в машине и, всхлипывая, растирала слезы по щекам. Сильно раскалывалась голова, и шумело в ушах.

Незнакомец, не дождавшись от нее внятного ответа, сам вытащил ключи из замка зажигания и открыл багажник. Как оказалось у нее совсем испортилось колесо. Она тяжело вздохнула, потом стала растирать переносицу и между бровями. Зазвонил телефон. Это был Федя.

— Слушаю, — безэмоционально ответила Аня.

Сын говорил возбужденно. По радостному его голоску было ясно, что Марьяна уже у них побывала. Она приехала на выходные. У местной знаменитости баб Нюры день рождения. Прямо национальный праздник на селе.

— Мамуль, Марьяна принесла сладости. Я съел весь киндер и огромный чупа чупс. А можно я еще всю газировку выпью? Я все по дому сделал.

Аня чуть улыбнулась. Зная, какой у нее гостеприимный ребенок, это половина улицы уже под ее калиткой ждет не дождется пира. Федя всех накормит и напоит. Хлебосольность в нем от деда.

— Ну ладно, раз сделал, можешь и выпить.

— А! — спохватился Федя, вспомнив, — мам, там за огородами на той улице мужики, помнишь, ты говорила, про засохшую яблоню.

— Мужики? Что сделали?

Аня не сразу вспомнила, что недавно к ней приезжие отдыхающие из города подходили. Они увидели засохшую яблоню. И просили разрешения распилить ее на дрова, а после разделить их пополам, чтобы по-честному. Ане всегда пригодятся, а им на баню.

— Они такие пилы принесли! И как начали гудеть! Офигеть как классно было! Там они оставили нам дрова, сказали, мамке передай спасибо. Вот передаю.

— Хорошо.

Вздохнула Аня. Она Павла просила столько раз разобраться с погибшим деревом, а ему все не досуг было.

Ну конечно! Рыбалка его волновала больше. Теперь вот она собственными глазами увидела «рыбака» в деле. Мысли вихрем снова закрутились и одна горше другой, но к счастью для Ани их нестройный хоровод снова перебил Федя.

— А можно мы с пацанами перенесем их и сложим в сарай? Мы, правда, аккуратно. А квартиранты эти теперь пеньки разложили перед двором и сидят на них.

— Можно, — согласилась Аня и подумала, раз отдыхающие сидят на улице она тоже их может отблагодарить.

— Возьми из холодильника бутылку водки. И закуски возьми.

— И отнести все пилильщикам? — не дал договорить ей Федька.

— Да.

— А можно еще потом я к Тихоновым пойду. Савка в бассейн пригласил. Я не один буду, еще Тимка и Русик.

Аня не видела никаких преград для того, чтобы сын не пошел повеселиться с друзьями. Младших забрали к себе родители, а самый старший весь день на улице. Много ребят приехало на лето. Тут теперь и шумно, и весело.

— Иди, конечно, с ними. Ну если все по хозяйству сделал, можешь.

— Девушка, извините, можно, я открою заднюю дверь? У вас там есть домкрат, а он мне как раз нужен.

— Домкрат? — непонимающе прошептала Анна.

Тяжелые мысли не отпускали. Они обрывками возвращались то к событиям на дороге, а то к дому, где она застала своего мужа.

Как она пронеслась по дороге к самым воротам дома и не помнит. Взгляд сфокусировался, когда заглох двигатель. Аня долго сидела, вцепившись побелевшими пальцами за руль, и никак не могла отдышаться. Она осознала, что в таком состоянии могла попасть в аварию и погибнуть. И тогда кому бы она что доказала? Осиротила маленьких детей? Нет уж, решила внезапно она, и решительностью наполнилось разбитое сердце. Не дождется!

Она вышла из машины, распахнула ворота и въехала во двор. После приняла душ, смыла с себя все плохое, что с нею произошло, и отправилась управляться. Когда уже стемнело, ей на телефон поступило несколько звонков.

Она сидела на веранде с книгой в руках и нарезанным сыром на блюдце. Федор рядом собирал из конструктора робота, который работает на соленой воде. Марьяна неустанно обеспечивает крестника развивающими игрушками.

Первый звонок был от баб Нюры. Она спросила, не будет ли у Ани на завтра банки молока. Потом позвонила мама и спросила все ли хорошо. Не сильно ли Аня переживала, когда сдавала экзамены. И как она себя чувствует сейчас.

— Все хорошо, мам, — отвечала ей Аня, — устала так, что голова на плечах еле держится. А так все нормально. Правда, не переживай.

— А я тут подумала, что ты совсем разбитая.

— Да с чего бы, мам?

— Ну мы с отцом завтра придем. Папка пива пол холодильника набрал, мяса целое ведро замариновал. Я уже салатиков нарезала. Нажарим шашлыков, посидим.

Аня хохотнула. Все так и что-то не так. Голос у матери какой-то тихий, осторожный. Их пригласили на вечер к баб Нюре, а они собираются у нее шашлыки жарить днем. Странно.

— Хорошо, — согласилась сразу Аня, — ты там мальчишек собирай, я минут через пятнадцать за ними приду.

— Анечка, так их к себе на ночь Жуковы забрали. Я разве сразу не сказала?

— Нет, не сказала.

— Ну извини, родная, как-то само собой так получилось. Они к нам на ужин приходили.

— Хорошо, мам, — не стала устраивать разбирательства Аня, — тогда завтра увидимся, спасибо. Спокойной ночи. Целую тебя и папку.

— Мы тебя тоже очень любим, — торопилась сказать в последний момент мать, — и будем всегда рядом.

Аня вздохнула и сузила глаза, глядя на потухший экран телефона.

— Хм…

Но ее мысли не успели сформироваться, как экран снова загорелся.

— Чего-то ты сегодня популярная, мам, — поднял голову Федя.

— Это точно. Теперь бабушка Тамара звонит.

— Добрый вечер, Анечка.

Начала свекровь. Она души не чаяла в невестке. Всегда была на ее стороне и думала, что для ее сорванца сына — это самая верная партия.

— Мы забрали Женечку, Саньку и Макарушку к себе на ночь. Ты как?

— Спасибо, — отвечала с улыбкой Аня, — устала сильно, но в общем все хорошо. Права получила! Всего три человека смогли сдать город. Я так переживала, что чуть не расплакалась.

— Ну мы завтра мальчиков сами приведем, — говорила тихим нежным голосом свекровь. Хочешь, отец утром управится? А ты не вставай рано.

— Не обязательно, — поспешила отказаться от помощи Анна, — я сама справлюсь.

— Ну тогда до свидания, дочка, до завтра.

— До завтра.

Ответила Аня и отключилась.

— О! — широко улыбнулся Федя, — у нас завтра праздник! Будем шашлыки жарить.

— Ничего не поделаешь, — шутливо сморщила Аня лицо, — салаты уже нарезаны, а мясо замариновано.

Она задумалась и просидела так минут пятнадцать. Федя ковырялся на полу, ловко собирая мелкие детали робота.

Потом Анна взяла книгу и снова звонок. На этот раз она только глянула на экран, и ее словно прошибло током. Первым трусливым порывом было не отвечать. Но Федя поднял голову и посмотрел внимательно на мать. Он заметил, что сигнал идет давно, а мама не жмет на прием.

— Аня, не бросай трубку.

— Я не собиралась.

— Я позвонил и все рассказал родителям.

— М… Неужели ты совершил единственный мужественный поступок в своей жизни?

Теперь все встало на свои места. Почему так странно и осторожно разговаривали с нею обе мамы. А отцы наготовили на завтра целый пир. Они уже все знают, оказывается.

— Пожалуй, да, — согласился с её колкостью Павел, — я обязан был все рассказать им. И объясниться с тобой.

Аня молча приготовилась слушать. У нее не было в планах обвинять его в том, что он испортил ей жизнь, что она потратила на него зря свои самые лучшие годы. Тем более она не собиралась угрожать ему тем, что настроит против него детей и не позволит общаться, что обдерет как липку, и что его кикимора бросит его сразу же как узнает размер алиментов. Она просто для себя уже все решила, и Павел это тоже знал.

— Я знаю, что ты очень хороший человек, — говорил ей муж, — уверен, что ты даже не попытаешься чинить мне никаких пакостей. Я просто хочу тебе сказать, что я очень тебя уважаю и ценю. Ты мать моих детей. Ты заботливая, умная, веселая, красивая. Я тогда на тебя запал, на самом деле не потому, что ты в меня влюбилась без памяти, и воспользовался ситуацией. Ты мне и правда понравилась. И я видел огонь в твоих глазах. В тебе есть качества просто неоценимые для женщины. Ты мудрая, заботливая и верная, чего нельзя, впрочем, сказать обо мне. Вот честно, я очень старался. Поверь мне, Аня! Очень хотел тебе соответствовать и быть для тебя таким, каким ты мечтала меня видеть. Каким я обязан был быть для тебя. Прости, но у меня не получилось. Я пытался тебя полюбить всем сердцем и душой так, как любила меня ты, и как того заслуживала, но не смог. Мне очень стыдно, что ты вот так обо всем узнала. Я трус! Я это признаю и рад, что это произошло сегодня. Иначе я бы продолжал тебя обманывать и дальше. Хочу тебе признаться, меня вдруг осенило, что оказывается невозможно вот так взять и полюбить человека по приказу. Даже если ты сам от себя этого требуешь. Пока не встретил Клаву. Я понял, что это не приходит по требованию, чувство рождается само внутри. Это я понял, когда полюбил. Ты понимаешь меня?

Аня не ответила и молча дослушала Павла до конца и отключила смартфон. Они оба понимали. Ей было больно, но эта боль не разрывала больше душу. Просто внутри поселилась огромного размера грусть, такая большая, что Аня ощутила капельку своей вины в том, что произошло.

Она любила Пашу, боготворила его, владела им. Создала с ним семью, потому что даже не помышляла об аборте и в то же время не собиралась становиться матерью одиночкой. Анна всю жизнь давила на него и считала, что одной ее любви будет достаточно, чтобы жить счастливо. И вот, только что ее непутевый Пашка удивил тем, что научил правде. Правда заключается в том, что счастье в гармонии. У обоих в сердце живет любовь и искренность. Оба должны одинаково уважать, понимать, заботиться и переживать друг за друга.

— Мам, — Федя прижался со спины к ее плечам и крепко обнял, — идем спать. Вы с папой совсем поругались? Он сделал тебе опять больно?

Аня опрокинула сына на себя и прижала к груди. Ребенок был напуган. Несмотря на то, что он обычно проявлял холодность к отцу, он сильно переживал. Дети особенно остро чувствуют, когда в семье нет лада.

— Нет, моя радость. Не сделал. Просто наступило время прозреть. Нам обоим. Но это не значит, что папа тебя не любит. Он запутался, и я запуталась. Увы, так у взрослых бывает. И меньше всего нам с папой сейчас хочется, чтобы тебе было больно.

— Но он меня не хотел.

— Не верь ему, это эмоции. Он потом у тебя сто раз прощения попросит. А я прошу тебя, простить его. Хорошо?

Федя шмыгнул носом и согласно кивнул. Потом они вместе отправились спать.

Следующий день прошел ровно. Родители пришли достаточно рано, шашлыки на свежем воздухе, громкие веселые крики детворы, соседской ребятни набежало столько, что создалась целая футбольная команда. Матери суетились вокруг с закусками. Деды тряхнули молодостью и замутили матч. Импровизированные футбольные команды местного разлива: «Труд» и «Рассвет» сражались с таким азартом, что привлекли внимание всей округи. Только Джеджик и Макарон не были приняты по возрастному цензу. Но и для них нашлись не менее интересные занятия.

По всеобщему негласному соображению Аню никто не трогал, ни слова не было проронено, как-то так вышло, что даже имени Павла никто ни разу не произнес. Аня была родителям глубоко благодарна за вот такую поддержку. Она ела вкусно приготовленное мясо, грызла огурцы и смотрела, как мальчишки яростно разбивают себе колени и локти.

В итоге не выдержала и сходила за пластырями и аптечкой. Футболисты завершат свои состязания, и тогда наступит ее время, вытирать слезы с грязных щек и наклеивать пластыри на разодранные колени.

Родители ушли достаточно поздно. Ане пришлось им три раза напоминать, что у них как бы мероприятие на вечер запланировано. Ее тоже звали, но она сразу сказала бабе Нюре что, к сожалению, занята. Ей тогда не сильно хотелось, а теперь и подавно. Но именинница ей позвонила и напомнила про молоко.

— С Днем рождения! — первым делом поздравила Аня по телефону, — давайте, я завтра утром принесу. Вам сегодня не до этого молока в самом деле. Я встаю очень рано. Хотите в пять утра принесу?

— Нет, милочка, мне молоко нужно именно сейчас! У меня коктейль должен быть на жирном молоке. Так что неси, мне непременно нужно сейчас! — Наставительно повторилась старушка.

Аня захватила приготовленный подарок, банку молока и пошла к бабе Нюре. А что делать?

— Анютка?! Привет!

— Извините, я, наверное, некстати…

Марьяна вихрем подлетела к Ане и крепко расцеловала в обе щеки.

— Ты решила все же прийти? Правильно!

— Нет, Марьян, баб Нюра молоко заказала. Я предложила потом, но ей приспичило именно сейчас.

Марьяна цокнула языком от досады и надула губки.

— Еще раз с днем рождения! — протянула Аня подарок подошедшей имениннице, — примите от меня скромный подарок и вот ваше молоко.

Бабушка Нюра обняла Аню и поцеловала в щеку. Поблагодарила за подарок и забрала коробочку себе, а на молоко показала пальцем.

— На кухне стоит уже пустая банка, вот мой внучек, — она головой указала на Николая, — сходите вместе и разберитесь там.

Аня посмотрела по очереди на всех присутствующих и улыбнулась.

— Добрый вечер, — сказала она, — приятно познакомиться, Аня.

— А я Дима, — не сводя внимательных глаз с Ани, слегка склонился Громов.

Аня не была свидетельницей разговора, который состоялся только что, а Громов тоже не глупец, он сразу понял, что его друг только что чуть не впал в истерику вот именно из-за этой самой девушки Ани.

Николай стоял как столб и смотрел во все глаза. Он не ожил, даже когда Аня посмотрела на него и представилась. Только когда Громов ткнул его незаметно в поясницу он пришел в себя.

— А да, — спохватился он, — Николай Аверин! — протянул он руку, — приятно познакомится!

Аня улыбнулась еще шире и тоже протянула руку для пожатия.

— Приятно познакомится, — ответила она, — Анна Жукова.

Ей пришлось перехватить одной рукой тяжелую банку, чтобы освободить руку, и та слегка наклонилась. Николай молниеносно выхватил банку из ее рук и прижал к своему животу. Руки их при этом оставались в рукопожатии.

— Хм, — склонился Дмитрий к уху баб Нюры, чтобы только она его услышала.

— У-у-у… — ответила та ему так же тихо.

— Кухня там.

Коротко сказал Николай и повернулся в ее направлении, совершенно забыв выпустить руку Ани из своей. Так и потянул ее за руку через двор и толпу танцующих гостей.

— О-о-о… — снова склонился к уху именинницы Дмитрий. — Таким я Аверина еще никогда не видел.

— Что-то будет, — не глядя на него, ответила старушка, — и ты, Димка, готовься. Карты предвещают время перемен. Много грязной воды притечет к нашим берегам.

— Не переживайте, баб Нюр, — хохотнул Дмитрий, — мы сделаны из стали! Тот, кто решит нас прогнуть, сам скорее сломается.

— Дай-то Бог, Димочка. Дай-то Бог, — прошептала старушка, неотрывно глядя вслед за внуком.

Громов осмотрелся вокруг в поисках Марьяны. В его голове теперь была только одна навязчивая мысль. Отыскать эту несносную медсестру и хорошенько с нею поговорить. Она нашлась стоящей вдали под зонтичной кроной сумаха. Стояла, упершись рукой в ствол и прижимала к уху телефонную трубку. Туда он и направился.

— Николай, — позвала Аня, — вы не переживайте. Я и сама знаю, где кухня и могу донести молоко туда.

— Не стоит такую тяжелую банку нести столь хрупкой девушке, — не поворачиваясь, ответил тот, не прекращая шагать вперед.

Аня хохотнула.

— Да я запросто по три банки в руках ношу и ничего, не выпадают. У меня уже громадный опыт. Так что не стоит. Мне неудобно отрывать Вас от праздника.

— Ничего страшного, — Николай был несгибаем, — мне тоже не сложно.

— Ну тогда, хотя бы отдайте мне мою руку.

Оба резко остановились. Аня улыбалась, глядя, как смущается этот высокий крепкий мужчина. Это выглядело до крайности мило.

— Простите, — отпустил ее ладонь Николай, — неловко вышло.

— Ничего страшного.

Оба прошли на кухню. Николай отправил банку молока в холодильник. Аня забрала пустую и пошла на выход.

— До свидания, — сказала она, — приятно было познакомиться.

Она знала, что есть еще одна техническая калитка и решила выйти именно этим путем. Ане не хотелось снова проходить через всеобщее веселье и лишний раз показываться на глаза людям. Она уже прошла большую часть парка, как ее догнал Николай.

— Что-то еще? — поинтересовалась она.

— Н-нет, — ответил Николай, — просто хотел Вас проводить. Тут темно.

— Не переживайте. Это мой дом. Я тут родилась и выросла и уж к темноте привычная. У нас здесь не как в большом городе, огней по вечерам не зажигают.

— Это так, зато небо у вас как на ладони.

У калитки образовалось препятствие в виде темного круга. Это старое колесо подпирало калитку изнутри.

— Извините, — Николай схватил колесо и откатил его в сторону. — Это я вчера не знал, куда его деть и пока сюда пристроил.

Колесо попало под желтый свет фонаря, и Аня охнула.

— Да это же мое колесо с вылезшим кортом! Откуда оно оказалось тут?

Николай лишь вздохнул и ничего не ответил. Скромность ему не позволяла хвастаться подвигами. Но этого и не потребовалось. Аня все поняла.

— Николай! Так это Вы меня вчера спасали? Ой, простите, пожалуйста, что вот так бросила Вас на дороге. Обычно мне несвойственно такое поведение. Я просто была не в себе вчера. Мне было плохо. Это конечно не оправдание моему свинскому поступку. Я и Вас не поблагодарила и колесо свое изодранное бросила. Я вообще никогда не мусорю и детей учу беречь природу.

Аня выпалила все на одном дыхании, а умолка только когда чуть не задохнулась от нехватки воздуха. Ей так стыдно еще никогда не было. Она и правда вчера поступила не красиво, по-другому не скажешь. Николай понял, что девушка искренне расстроена и не придумал ничего лучше, как ее остановить словами.

— Анна! Вы прощены! Позвольте вас теперь проводить домой.

— А колесо?

— Я его сам утилизирую с Вашего разрешения.

— Хорошо. Вы пьете поздно кофе? Просто я иногда балуюсь.

— Я тоже и даже не иногда, а гораздо чаще.

— Это как? — наконец-то расслабилась Аня и улыбнулась.

— Издержки профессии, — просто пояснил Николай, — часто необходимо сутками быть на ногах и с ясной головой.

Ане было любопытно, что же это за профессия такая, но не стала расспрашивать. Они вместе зашли на ее веранду. Николай все с интересом рассматривал. Он с внутренним благоговением сел на старинный тяжелый стул, непонимающий трон и провел ладонями по старинной столешнице. Аня варила в турке две порции ее любимого кофе. Это был очень дорогой кофе. Пила она его редко, только по каким-то особым событиям. И вот сейчас она решила выпить по чашечке со спасителем в благодарность за помощь.

— Можно мне признаться? — произнес Николай.

Аня кивнула в ответ. Она поставила на стол две белоснежные фарфоровые чашки и блюдце с сыром посередине.

— Извините, может, Вы хотите еще чего-нибудь. У меня есть салаты, шашлык. Сама я люблю кофе пить только с сыром. Это моя слабость, — Николай отрицательно покачал головой, показывая, что этого достаточно.

— Аня, я недавно случайно видел вашу веранду. У меня машина заглохла напротив вашего дома. Мне неудобно это говорить, но я, с тех пор, просто мечтал хоть разок посмотреть, как тут все устроено. Вот сейчас моя мечта сбылась.

— Как интересно. Ну что ж, — приподняла свою чашку Аня и сделала небольшое движение рукой, словно чокаясь, — мне приятно что удалось вот так неожиданно исполнить чьи-то мечты. Это здорово! Вы, надеюсь, не разочарованы?

— Что вы! Я в полном восторге. У вас вкусный сыр.

— Я сама его делаю. Кроме вот этого. Это пармезан. Его я купила.

Оба рассмеялись. На улице пели свои песни сверчки. Вдали раздавались звуки музыки и выкрики танцующих гостей. А на веранде было тихо, спокойно и умиротворенно. Оба пили кофе и молчали. Аня пила маленькими глотками свой напиток и думала, что не может быть вот так рядом с незнакомым человеком спокойно. Рядом с Николаем даже молчать было хорошо. Она не выдержала, глянула на него и поймала его взгляд на себе. Опустила глаза и улыбнулась.

— Вы вероятно хороший человек, — сказала она, — рядом с вами так спокойно. Спасибо Вам за все.

Николай выпрямился и хотел что-то сказать в ответ, но не успел.

— Мама?

У двери стоял в одних трусах худенький мальчик лет восьми. Его заспанные глазенки с интересом разглядывали гостя. Федькины колени, локти и даже бровь по косой были залеплены пластырями. Николай встал.

— Федя, — протянула руки к сыну Анна, — мой футболист проснулся. Это Николай. Он вчера на дороге поменял мне колесо.

— Федя, — представился мальчик и подошел к матери, — мам у меня бок болит. Вот тут. — Николай сам себя поругал, ведь не таким он себе Федора представлял, совсем не таким.

Аня погладила сыну живот ладошкой.

— Бедняжка моя, набегался, перенапряг мышцы, вот и болят.

— Можно мне посмотреть?

Аня резко вскинула голову вверх и посмотрела на мужчину.

— Вы?

— Я врач, — коротко сказал Николай.

Он подошел к мальчику и показал рукой на диван.

— Лучше будет, если ты ляжешь. А я посмотрю твой животик.

Федя послушно лег и вытянулся по струнке. Николай сразу заметил, что ему не больно лежать вот так. Обычно при болях человек старается максимально облегчить состояние, принимая позу эмбриона. Аня же сейчас выглядела как любая взволнованная мать на приеме. Она полными влаги глазами смотрела то на сына, то на Николая.

— Я сейчас буду нажимать, а ты просто скажи, где тебе больно, хорошо?

Федя кивнул и вытянулся еще больше.

— Вот тут больно?

Федя отрицательно замотал головой.

— Нет, значит. А тут? Нет. Хорошо.

Николай встал. Аня не сводила с него своих еще больше посиневших глаз.

— Все хорошо, — улыбнулся Николай, — возможно и, правда, перенапряг мышцы. У вас есть листок бумаги?

Аня сразу схватила с полки блокнот и ручку. Вслед раздался громкий хлопок. Это случайно подхваченная книга упала на пол.

— Простите, — пролепетала она.

— Что вы! — поразился Николай, увидев книгу, — я просто обожаю Жюля Верна. Вот буквально пару недель назад взялся всего его перечитать. Только что завершил «Путешествие к центру земли».

— Я вот уже полгода как читаю «Таинственный остров», — призналась Аня, протягивая ему блокнот, — надеюсь, до конца года все же добить.

Николай улыбнулся, согласно покачал головой и сел за стол. Анна переминалась рядом, с ноги на ногу. После он встал и протянул ей блокнот обратно.

— Вот тут несколько препаратов, которые могут оказаться у Вас в аптечке и помочь юному футболисту. Это дозировка согласно возрасту. А это. — Николай запнулся и как-то странно разволновался неожиданно для себя. — Это мой номер телефона. Если что, не стесняйтесь, звоните сразу же, без промедления. Хорошо?

— Спасибо Вам огромное, Николай, — прижала блокнот к груди Аня, — Вы снова меня спасаете. Даже неловко. Я не успела Вас отблагодарить за спасение на дороге и опять попадаю в беду.

— Что Вы, мне крайне приятно быть Вам полезным, Аня. Уже поздно, я, пожалуй, пойду, а то бабушка меня уже потеряла, наверное. Странно, она за все время мне ни разу не звонила.

— Федя, — обратилась Аня к сыну, — лежи тут, а я провожу нашего доктора, хорошо?