Хирургическое вмешательство

Глава 42. Карма настигла…

Глава 42. Карма настигла…

Еву спустя сутки после того как нашли малыша остановили у самой стойки в аэропорту. Она уже отдала на проверку документы, когда два сотрудника в штатском, тихо подошли и показали работнице аэропорта удостоверения. Сотрудница аэропорта без лишних слов выдала им документы Евы, и ту под ручки так же тихо увели. Операция прошла так профессионально, что мало кто обратил внимание на эту странность.

Ева оказалась под таким впечатлением, что даже не закричала и не пыталась вырываться. Она позволила дотянуть ее до служебных помещений и только там пришла в себя.

— Что вы себе позволяете! — закричала визгливо она. — Да как вы смеете?!

Однако все ее возмущения остались без должного внимания. Вскоре молодой парнишка в форме работника аэропорта притянул все ее многочисленные чемоданы. Полицейские присвистнули от такого количества поклажи.

— А разве возможно брать столько багажа на одного пассажира? — спросил один из сотрудников.

— Деньги делают все! — отрезала резко Ева и улыбнулась своей самой роскошной улыбкой. — С вами я тоже готова договориться.

— Это хорошо, — вклинился в разговор второй сотрудник полиции, — что вы, Ева Вадимовна, готовы с нами разговаривать. А вот интересно, куда вы собрались с таким количеством багажа?

— Отдыхать, — ласково заговорила Ева, — в Дубае. Мой номер в отеле уже оплачен, поэтому если я опоздаю и вовремя не попаду на место, то я выставлю счет за пустующий номер вам.

Она облизнула вызывающе губки и погладила свой ровный блестящий хвост. Ее движения сильно взволновали молодого сотрудника полиции. Его глаза так и загорелись огнем, на что Ева и рассчитывала. Она обожала волновать мужчин и была в этом деле профессионалкой. Поправила на груди складки асимметричного декольте блузки, чем привлекла взгляд парня еще и туда, а после тихо хохотнула.

— С вашей зарплатой вам придется месяца три его оплачивать.

Парень еще раз блеснул глазками и улыбнулся на ее слова улыбкой суперзвезды. Да так, что Ева непроизвольно засмотрелась на его красивое лицо.

— Не переживайте, — заговорил он слегка хрипловатым голосом, проникающим под кожу и вскрывающим прячущиеся там мурашки, — мы компенсируем ущерб тем, что предоставим Вам, Ева, другой номер. И даже не на каких-то два дня, а на гораздо больший срок. И представьте! За него совершенно не нужно ничего платить. Все включено!

Завороженная женщина даже не поняла, о чем идет речь. Она, раскрыв красивый ротик, была полностью загипнотизирована этим голосом и даже придвинулась непроизвольно ближе к молодому сотруднику полиции.

— О-о-о! — вырвалось из нее стоном. — А так бывает? Вы готовы заказать номер для нас?

Она была уже покорена этим мужчиной и желала пообщаться с ним как можно ближе. Эйфорию разрушил второй сотрудник. Он на все это представление смотрел с безразличной слегка кривоватой усмешкой.

— Сасин! Прекращай! Время!

Молодой полицейский, галантно протянул руку и помог встать Еве. Та была готова идти с ним хоть на край света, лишь бы он не выпускал ее ладонь из своей. Долгое общение с Роговым — обрюзглым полу импотентом, накопило в ней много энергии, которая теперь была готова вырваться наружу новой страстью.

Пустоваров вздохнул, цокнул языком и поднялся из-за стола с документами в руках. Вот так и работай с молодой порослью. За одну минуту заворожил подозреваемую. Но, с другой стороны, пока она под романтическим впечатлением, возможно ли из нее выудить максимум информации? Пока не пришла в себя и не оказалась снова в реальности.

Еву доставили в отделение и препроводили в камеру. Тот самый, кого назвали Сасин, проводил ее и усадил на кушетку.

— Ты куда? — спросила она слегка плаксиво, — я хочу кофе.

Мужчина деликатно высвободил свою руку и отошел.

— Хорошо.

Сказал он ровно. Но в ушах Евы его голос звучал как самая прекрасная музыка. Она послушно сидела и улыбалась, так как уже скучала по этому мужчине, но ему нужно принести для нее кофе, и он уходит.

Дверь закрылась, замки щелкнули. Сержант Сасин достал из портмоне сторублевую купюру и протянул охраннику.

— Будь другом, принеси от меня этой нимфоманке стакан кофе из автомата. И-и-и с нею будь поосторожнее.

— Добро, — взял деньги охранник, — а за что закрываем такую фифу? Красивая…

— За похищение пятилетнего мальчика, — с презрением, словно выплюнул, заключил сержант Сасин, — она его бросила в заброшке, и ее совершенно не волновало, что он там погибнет один! Мы все сделаем, чтобы она надолго села!

— Жалко, такая красивая, — покачал головой охранник.

— Ничего красивого я в ней не увидел, — пошел Сасин уже по своим другим делам, — обыкновенная и доступная кляча. Много я таких … Видал.

Сасин был любвеобильным мужчиной и умел нравиться женщинам. Никогда не брезговал вниманием любых дамочек, даже тех, кого потом с удовольствием сажал за решетку. Преступники обязаны отвечать за содеянное, даже если она женщина и, если она красивая. Перед законом все равны!

Ева провела в камере ровно три недели. Она кричала, призывала к справедливости и совести, утверждала, что все должны считаться с ее потребностями.

Охрана же ее равнодушно игнорировала. А она ужасно скучала по сержанту Сасину. Ей в тот день принесли от его имени стакан кофе, и она была очень растрогана вниманием. От нечего делать в мозгу роились всякие мысли, а душе ничего не мешало культивировать новые чувства. В итоге к исходу третьей недели, женщина была бесповоротно влюблена в воображаемого сержанта Сасина. И сама себе внушила, что именно он спасет ее от всех бед. Наконец, настал день, когда за ней пришли.

— Я требую, чтобы мне вернули мои вещи! — начала она, еще не успев сесть на жесткий стул.

— Ева Вадимовна, — заговорил с нею размеренно следователь Пустоваров, — давайте все по порядку. Вначале говорю я.

Ева села, сложила руки на коленях и умолкла. Три недели в камере предварительного заключения научили тому, что никакие ее слова в этих стенах не имеют значения. Следователь встал и первым делом включил телевизор. Плоский прямоугольный экран его как раз располагался по правую сторону от Евы.

Яркими картинками мельтешили кадры какой-то музыкальной передачи. Шустрый паренек с повязкой поперек лба задорно прыгал и пел явно веселую песенку. Звук оказался практически не слышен. Пустоваров поднял пульт и добавил громкость на одно деление.

Ева чуть различила басы ритмичной танцевальной песни. На картинку она смотреть не могла, так как глаза сразу же заслезились. Она отвыкла за время пребывания в камере от ярких красок.

Потерла глаза пальцами, на которых остались ворсинки наращенных ресничек. Давно было пора делать коррекцию всего, и это ее бесило не передать словами как. Еще немного, и все ресницы отпадут, да и ногти тоже сильно болели.

— Вы незаконно отняли у меня мой телефон, — не выдержала она и перебила следователя.

— Давайте, я сам буду решать, — ровно ответил ей Пустоваров, — что я делаю законно, а что нет.

Ева вздохнула и умолкла.

— Аверина Ева Вадимовна, это вы?

Ева скривилась.

— Не поняла? Это что, шутка такая? Что значит это я? Конечно, не я. Это моя старая фамилия! Я вернула свою фамилию после развода. Я Королёва.

— Значит, Королёва с недавних пор. Ну-ну….

— Издеваетесь? Вы же все и так обо мне знаете?

— Так положено, Ева Вадимовна. Не сочтите за труд и отвечайте на все мои вопросы спокойно. Вот тогда я подумаю, и может дам вам телефон.

— Это шантаж! Вы обязаны! Один звонок мне разрешен по закону.

Возмутилась она и хотела подскочить со стула, но тут же села обратно. Видя, какой следователь сидит перед нею, Ева была уверена, что этот точно не даст ей телефон, если она будет сопротивляться, поэтому ей пришлось подчиниться и отвечать на все вопросы. При этом она постоянно поглядывала в окно, в котором мелькали головы сотрудников управления. Ева же надеялась увидеть его, сержанта Сасина.

— Вам знакомы эти люди?

Пустоваров показал две фотографии. На них были Мирзо и Ахком.

— Нет, — не раздумывая, ответила Ева холодно.

— Хорошо, — убрал фотографии Пустоваров.

— Жуков Евгений Павлович. Это имя вам говорит о чем-то.

— Нет, понятия не имею… — так же ровно и холодно отвечала Ева.

— Так, — что-то черкнул карандашом в папке Пустоваров.

Ева слегка хмыкнула и удобнее села на стуле. Отвечать на вопросы оказалось не так уж и страшно. Следователя устраивали все ее ответы. Повторно он их не задавал, а принимал все, что она говорит, как есть. Ее настроение немного поднялось, и она все чаще стала посматривать на телевизор. Там шли вечерние новости. По очереди мелькали то пожар в одном регионе, то наводнение в другом.

Пустоваров положил перед нею фотографию маленького мальчика. На фото сидел на стульчике Джеджик и обнимал желтую машинку. Это фото следователю передала Аня. В начале весны в группе фотографировали всех детей. Ева посмотрела на ребенка и пожала плечами.

— Ева Вадимовна, Вы видели когда-нибудь этого ребенка?

— Никогда, — равнодушно пожала она плечами снова.

Пустоваров молча забрал фотографию и вернул в дело. После он закрыл папку и достал из ящика стола кнопочный старый телефон. Его он положил на середину стола.

— Вы имеете право на один звонок. Хотите еще им воспользоваться?

— Еще бы! — возбужденно вскричала она, — только мне нужен мой телефон!

— Ну как хотите, — потянулся за трубкой Пустоваров, — бог свидетель, я вам не отказывал, вы сами.

— Ладно! — буквально вырвала из его рук Ева мобильник, — мне стоит сделать всего один звонок, и Вы завтра уже будете регулировщиком на перекрестке где-нибудь в пригороде.

Василий молча развел руками, как бы показывая, что на все воля Божья. Ева тем временем тарабанила пальцами по кнопкам телефона, набирая номер Рогова. Сама же торжественно поглядывала на мужчину. Она предвкушала его жалкую судьбу.

Минута длинных гудков и сигнал прервался. Ева встревоженно глянула на следователя, а тот лишь молча протянул руку. Телефон она не отдала, а крепко прижала к груди.

— Это не честно! — затараторила Ева. — Звонка не было! Вы же сами видели, не было!

Пустоваров не сдавался, он поманил пальцами, чтобы она вложила в его ладонь трубку, но Ева уже лихорадочно набирала новый номер. Она звонила Вере.

— Ева Вадимовна, — снисходительно заговорил Василий, — разговор был об одном звонке. Вы вынуждаете меня.

— Нет! Нет! — выпучила она глаза и спрятала телефон в ладонях, прижав его снова к груди, — это не правда! Считается, когда сигнал прошел! А он не прошел! Не прошел! Вы меня обманываете? Этот телефон не работает?

— Вы сами слышали гудки. Слышали же? Ева Вадимовна?

Пустоваров встал и потянулся к ней через стол. Его ладонь была все еще протянута в просящем жесте. Ева отрицательно замотала головой. Она находилась на грани от истерики. Ей не хотелось верить, что она не может ни до кого дозвониться.

— Это ваша злая шутка!

Отодвинулась она от протянутой руки и набрала новый номер телефона. На этот раз она пыталась дозвониться до Николая, ведь точно знала, что Аверин — добряк! Он никогда не оставит женщину в беде. Его судьба помогать всем во всех их бедах. Вот и она теперь в беде. Он не сможет ей отказать. Никогда никому не отказывал и ей поможет. Это его обязанность!

Не прошло и пяти гудков, как связь появилась. На том конце взяли трубку.

— Алло! — закричала Ева, — Алло! Коля! Это я Ева! Коля! Помоги мне!

Не успела Ева прокричать следующую фразу, как раздались короткие гудки. Она с замершим взглядом отняла от уха телефон и посмотрела на него. Ева не могла поверить, что Николай бросил трубку. Бросил, когда она ему позвонила?!

Пустоваров же, потеряв терпение, выхватил из ее рук телефон.

— Ну вот, видите, Ева Вадимовна, телефон вполне исправен. Просто абоненты, видно, не горят желанием отвечать на ваши звонки.

— Это не правда, — качала она отрицательно головой, — я всем нравлюсь. Меня все любят. И меня ищут. А вы ото всех прячете.

Ева от шока потеряла голос. Она практически шептала эти слова как мантру. Пустоваров же взял в руки пульт и сделал звук громче.

«А на этом наши новости завершены» говорил ведущий в темно-синем костюме с экрана. «Впереди вас ждут региональные вести, а мы с вами на этом прощаемся».

Ева умолкла и уставилась на экран. Пустоваров сел на свое место. Убрал в ящик стола кнопочный телефон и тоже все свое внимание нацелил на экран телевизора.

Появилась корреспондентка с неброской внешностью и затараторила свою речь. Ева слушала ее, но не слышала, о чем та говорит. Очнулась, когда увидела во весь экран красное лицо Рогова.

Тот быстро шел в окружении мощных телохранителей. Последние широкими ладонями раздвигали от Рогова назойливых корреспондентов. Журналисты выкрикивали неприятные для Евы вопросы и пытались как можно ближе сунуть пушистые микрофоны в лицо Рогова. Тот остановился, а телохранители в свою очередь плотным кольцом окружили мужчину.

— Господа! — заговорил он вибрирующим от волнения голосом, — все ответы я готов предоставить на моей большой пресс-конференции. Все завтра!

— Говорят, — все-таки сунула в самое лицо Рогова свой телефон одна журналистка, — что вы были с Евой Авериной в близких отношениях. Это так?

— Помилуйте, милочка, — закатил тот выпученные круглые глаза, — Где я? Первый заместитель нашего губернатора области и эта женщина? Конечно, все не правда! Может мы и встречались, не отрицаю, не отрицаю. Но вокруг меня постоянно кружатся разные люди, и женщины в том числе. Среди них наверняка была, и эта как вы ее назвали? Веда Арелина? Я многим помогаю. Возможно, она обращалась ко мне с просьбой. Но поверьте, то, что я мог ей помочь в чем-то, это еще не означает, что мы с ней были вообще знакомы.

Рогов умолк и дал понять, что готов двигаться дальше. Телохранители тут же раздвинули руки и всех отталкивали, прокладывая путь Рогову. Один из них в самый экран грубо буркнул.

— Завтра в пятнадцать ноль-ноль состоится большая пресс-конференция. Там господин Рогов ответит на все вопросы. В сейчас расступитесь!

— Ве-да Аре-ли-на? — прошептала Ева, — так вот значит как ты, пупсик, заговорил?

Пустоваров попеременно переводил взгляд то на экран телевизора, то на Еву. Он ловил каждую ее реакцию. Его младший помощник Сасин оказался прав. Ева слишком самоуверенна в себе и тщеславна. Показав ей этот репортаж, они добьются своего гораздо быстрее. Собственно весь этот допрос и был устроен как представление, перед настоящим действием. На самом деле Еве нужно было показать эти новости по телевизору, но так, чтобы она решила, словно все получилось случайно. Ее ответы сейчас ничего не значили. По-настоящему она начнет отвечать уже завтра.

Ева же теперь вперила глаза в экран и смотрела не мигая, а также ловила каждое слово, произнесенное там. Следующим кадром показали больницу, где она когда-то очень давно работала.

«Вот в этой краевой больнице, — вещала репортер, — на фоне, которой мы сейчас находимся, и работала похитительница. Преступница по иронии судьбы спасала человеческие жизни, в том числе и детей. Что сподвигло эту женщину на похищение? Мы решили спросить об этом ее бывших коллег. Тех, кто работал с нею бок и бок».

Первой на пути на свою беду команде телевизионщиков повстречалась Вера. Ева даже в ладоши хлопнула и показала на Веру пальцем.

— Верка! — выкрикнула она.

Вера растерянно водила глазами и не торопилась говорить. Ей задавали вопросы и совали микрофон под самые губы. Но она молчала. Однако журналисты не сдавались. Они задавали новые вопросы и снова совали Вере в лицо микрофон. Она от этого только испуганнее становилась и в итоге выдавила из себя такие слова.

— Отстаньте от меня! Я тут недавно работаю, никого еще не знаю. Мне пора.

Медсестра резкими движениями растолкала плечами журналистов и вышла из кадра.

— Ве-е-ерка, — плаксиво повторила имя бывшей подруги Ева, — как так не знаешь? Меня?

Следующая была Катя. Но Ева уже поникла. Уж от этой она ничего приятного не ожидала для себя. Ее плечи опустились, она была подавлена тем предательством, которого совершенно не ожидала. Рогов и Верка сделали вид, что не знают ее! Её! Еву!

— Я помню Еву, — ровно и четко отвечала Катя, — она хорошо работала как медсестра, но была чересчур тщеславна и алчна. Мы не были подругами, поэтому это все, что я могу сказать. Да работала она не долго.

— Да, Дима, я помню, когда нас опрашивали журналисты.

— Так вот, Евочка видела тот репортаж. Далее журналистка подошла к тебе.

— И эта тоже тут, — вырвалось у нее со вздохом разочарования, — куда же без этой рыжей Кислицыной. Она как пришла, мне все карты спутала. Все мужики на нее засматривались. Особенно этот, Громов. А сама деревенщина деревенщиной.

Пустоваров молча ловил каждое ее слово, а Ева словно забыла, где находится.

— Вся ее зависть потекла рекой желчи, стоило ей увидеть круглое сердечком личико, такое любимое мной. Ева видела в тебе соперницу, которую все обожали от мала до велика. Персонал постоянно искал повода погонять чаи в твоей компании, ведь ты пекла самые вкусные сладости. А среди пациентов байки ходили, что в твои смены никто никогда не умирает.

— Да и потом я представилась твоей фамилией. Наверное, это ей не очень понравилось.

— Ева как услышала так сразу истерично расхохоталась. Она долго не могла успокоиться, смеялась, смахивала с глаз слезы и била себя по бедрам руками. Так рассказывал Сасин со слов Пустоварова. — Между тем Громов продолжил, ведь пробка и не думала продвигаться, а Марьяна решила съесть еще один банан.

— Во дает! — еле выдавила она из себя, наконец, — Кислицына одним словом! Все-таки Громов ее дожал.

Ева долго еще смеялась и качала головой. Дмитрий был единственным, кто никак не поддавался ее чарам. Она со многими переспала в клинике и получала от этого паскудное удовольствие, покоряя все новых мужчин, которые подчиняются ее мужу. Громов ей даже больше нравился, чем Аверин. Аверин же влюбился, как последний дурак, и в рот ей заглядывал. В свою очередь она хотела все время заполучить другого хирурга, Громова.

Но этот оказался ей не подвластен. Так его Ева и не покорила. А эта заполошная мало того, что влюбила Громова в себя так, она теперь сама Громова Марьяна! Для Евы это было слишком тяжело. Она расплакалась. Истерический смех сменился слезами навзрыд.

Последним интервью давал младший помощник следователя Сасин. Ева как увидела его красивое лицо, так и замерла.

— Как я могу к вам обращаться? — мило заулыбалась очарованная мужчиной журналистка.

— Просто по имени, — излучал тот невероятное обаяние, — Никита.

— А, — как завороженная шептала Ева, — Никита.

Пустоваров надул щеки и тихо спустит воздух. Еще одна в копилку фанаток Никите. Надо ж уродиться таким, что все бабы от него без ума. Не мужчина, а ходячий тестостерон. Любую разговорит, чем успешно пользуется в своей работе. Вот и очередная преступница глаз от экрана не может отвести. Все беды свои забыла, стоило Сасина увидеть.

— Малыш в полном порядке, — говорил Сасин Никита глубоким завораживающим голосом, — с ним самим и его семьей работают детские омбудсмены и психологи. Он чувствует себя хорошо и уже давно дома в окружении братьев и любящих родственников.

— Как вы думаете, Никита? — журналистка постоянно так и норовила назвать его по имени. Ева ревниво рассматривала эту невзрачную девушку и завидовала той, ведь она так близко от ее Никиты стоит. — Много ли времени понадобиться, чтобы малыш пришел в себя? Не отразится ли похищение на его психическом здоровье в будущем?

— Вы знаете, — отвечал тот, задумчиво водя своими прекрасными глазами. Ева не могла насмотреться на его губы, — у меня ощущение, что он уже в полном порядке.

Никита засмеялся, а Ева заерзала на стуле от возбуждения, нахлынувшего так внезапно.

— Мы всем отделом сбросились и подарили Джеджику, так его называют в семье, потому что он не может выговаривать много звуков и произносит так свое имя, огромный карьерный самосвал. И мне показалось, что он, только увидев его, напрочь позабыл все свои приключения. Интереснее мальчишки я еще не встречал. Запал пацан нам всем в душу. Так что да, я уверен, с мальцом будет все хорошо. С ним работают психологи. Мы держим связь с семьей, и буквально сегодня я разговаривал с Джеджиком по видеосвязи. Мальчуган не зажат, весело хохочет, он вполне здоров. И повезло, что он такой маленький. Гибкая психика и мамина забота свое дело сделали.

— А что стало с тем врачом, что чуть не пожертвовал своей жизнью, ради спасения мальчика?

— Николаю Аверину крупно повезло. Сейчас он уже в порядке и даже приступил к работе. Он поступил как настоящий герой. Не окажись он тогда на том месте, маленький Женя Жуков погиб бы, упав с высоты.

— Настоящий мужской поступок, — закивала головой журналистка, — он знал, что его бывшая жена пошла на такое ужасное преступление? Как он оказался в тот день на стройке?

Никита сногсшибательно улыбнулся и ответил, не сбавляя градуса сексуальности в своем голосе.

— Увы, это пока те вопросы, Алена, которые останутся без ответа. Следствие еще не закончено. Чуть позже, если желаете, мы обсудим и это. Когда уже будет можно.

Ева поджала губы.

— Как он смеет флиртовать? Он же назначил прямо в эфире ей свидание! И наверняка оно завершится совместным завтраком.

Пустоваров постукивал пальцами по столу, зорко отслеживая все оттенки настроения подследственной.

— А что станется с подозреваемой? — задала вопрос журналистка.

— С ней станется правосудие! — четко и грозно отчеканил Сасин. — Ее вина очевидна, и мы добьемся того, чтобы похитительница и ее подельники получили по заслугам сполна. Отягчающим обстоятельством будет служить и то, что они оставили ребенка в опасности, просто бросили маленького мальчика без еды и питья, ведь он мог погибнуть от голода. Это пустая заброшка на окраине города. Его долго бы еще искали. А эти, как ни в чем не бывало, жили бы себе и не тужили.

— Никита, и последний вопрос. Известно, что Ева Аверина сказочно богата. Была популярной в городе светской львицей. Есть возможность из ее средств возместить потерпевшему мальчику и его семье моральный ущерб?

— Было бы прекрасно, — ответил Никита Сасин, — я бы лично позаботился об этом. Но дело в том, что у Евы Авериной обнаружился всего один счет и на нем не так много денег.

— Ха, — не поверила девушка, — не может быть! У нее были и машины, и квартиры. Ей бывший муж отдал все до последней копеечки! Выходит, пока она находится под следствием, кто-то прибрал к рукам все ее добро?

Никита пожал плечами.

— Это уже не наша компетенция. Если так и было как вы, Алена, говорите, то прокуратура разберется, куда подевались капиталы Евы. Нас волнует только она сама и ее поступки. И я сделаю все, чтобы преступница ответила сполна за содеянное преступление.

Пустоваров убрал звук. Ева сидела, закрыв лицо руками, и плакала. Она не могла поверить, что ее обокрали, конечно, поняла кто. Ее пупсик, Рогов. Это только его рук дело. И она ничего не может с этим поделать, разве что начать говорить не только о своих темных делишках. А она уже почти готова рассказать абсолютно все. Следователь был доволен. Его младший помощник оказался прав. Никита тонко понимал женскую психологию и сразу сказал, что надо сделать, чтобы Ева раскололась и начала давать показания. Достаточно задеть ее самолюбие и гордость. А просмотренный репортаж вставил в ее темную душу достаточно болезненных шпилек.

— Неприятно, — скорее сам себе проговорил он, — согласитесь, Ева, вот так однажды остаться в полном одиночестве. И никого рядом. Пожалуй, вы это заслужили.

Пустоваров сожалел лишь об одном. Сасин наотрез отказался помочь ему в деле с Аней Жуковой. Запала эта женщина в душу Василия, но Никита сказал, не для него она. Слишком непокорна, а следователю нужна покладистая. С его взрывным характером их отношения могли привести к беде. Василий вздохнул, еще раз, подумав об Ане, и вышел за дверь.

— Уведите, — сказал он конвоирам и ушел.

— Дима, мне кажется, Ева это заслужила. Вот честное слово. Так это она звонила тогда из участка?

— Да, именно в тот момент, когда у нас…

— У нас ничего и не получилось тогда, если ты помнишь…