Хирургическое вмешательство

Глава 39. Между «Молотом и наковальней»

Глава 39. Между «Молотом и наковальней»

В этот самый момент не могла сомкнуть глаз и Анна. Дети еще не улеглись, а Аня решила немного отдохнуть на кухне за чашкой кофе.

«Я не должна о нем думать. Не должна. Он столько сделал для меня, а я сбежала. Я не для него. Пусть так. Поболит и перестанет. Ты же сильная женщина, а он спас Женю. Он спас Женечку. Успел и спас, когда я по воле судьбы вляпалась в историю».

Звонок отвлек от тяжелых мыслей.

— Марьяна, привет, моя хорошая, как у вас дела?

— Да как. Димка крутится, как белка в колесе, ну и я вместе с ним. Ты знаешь, у Громовых такая семья замечательная. Я поначалу боялась его маму, да и отца тоже, а теперь свои все, и приняли меня по настоящему.

— Ну, вот видишь, как все благополучно у вас сложилось.

— Слушай, какую травку от живота попить? Что-то расстройство случилось. Желудок встал, вот прям уже дня два тошнит, и «Мезим» не помогает.

— Так ты супчик куриный свари с домашним мясом. Помнишь, я тебе отправляла.

— Куриный суп. Фу… ой… погоди… — Марьяне стало плохо, и она умчалась в ванную комнату. Когда стало легче, отпила несколько глотков минеральной воды и вернулась к телефону.

— Кажется, отпустило. Видимо отравилась чем-то. Громов с Ванюшей к Янке поехали. Андрей сейчас в рейсе, а у нее с кофемашиной что-то. Дима у нас штатный фиксик, оказывается. Отменно чинит бытовую технику. Он в прошлом хотел электриком работать, а в итоги хирургом стал. Вроде как родители повлияли, а потом и сам проникся хирургией. Так, подожди, кажется, опять подташнивает…

— Марьяна, ты что-то совсем расклеилась? А температуры нет?

— Не знаю. Да я не мерила. Куриный суп не хочу. Вот банан бы съела. А где сейчас можно банан купить?

— Банан это хорошо. Не жирно. Так, думаю надо достать. Мужа попроси, пусть купит. У вас там, в Ростове, круглосуточные супермаркеты ведь есть.

— Мама, а где мой зеленый глузовик. В галаже нет, — подергал за подол халата Джеджик.

— Кто там у тебя? Женечка? Привет, Джеджик, как дела? Тетя Марьяна соскучилась. Слов нет. Слушай, я все никак приехать в Марьино не могу. Громов тридцать три причины придумывает лишь бы я в городе осталась. То к отцу своему меня с поручением отправит, то к моему отцу пошлет. Кстати папка не пьет, книги читает. Философией увлекается. С мамой созваниваются, и у нее все тьфу — тьфу, налаживается, чтоб не сглазить. Я за родителей моих Громова готова в обе щечки расцеловать, — всхлипнула Марьяна.

— Марьянка, а ты чего нюни распустила? Ты же кремень у нас.

— Да не знаю я, как с Джеджиком это все приключилось, сентиментальная стала. Кстати, а тебе не интересно, как там дела у Аверина?

— Что? — Анна на минутку отвлеклась. — Ой, Макарка, ты зачем крупу просыпал? Каких цыплят кормить? Ой, Марьяна, у нас тут ЧП. Я потом перезвоню.

— Ага, пока… давай там держись…

Анна посмотрела на кухню, усыпанную крупой и гречневой, и овсяной, и рисовой.

— Касята, — Макарка стоял и восхищался. Он взял заводных цыплят и поставил в центре. — Цыпа-цыпа, няма-ням.

— Макарушка, это мы должны были кушать, а теперь вот действительно только цыпам и ням-ням. Ох. Так, команда, где у нас пылесос?

— Я, моя очелидь пылисосить, — Джеджик схватился за шланг пылесос и стал тянуть его в центр кухни.

— Надо мешок чистый поставить. Чего добру пропадать. Курочки поклюют.

Аня, наконец, управилась по хозяйству и уложила детей спать, а сама никак не могла уснуть. Она как вернулась домой, все порывалась Николаю СМС написать. Наберет сообщение и удалит. Потом снова и опять удалит. Сейчас тоже по обыкновению потянулась к телефону и просто прижала к груди.

— Коля, прости, что я такая трусиха, — слезы душили. Аня больше всего боялась ночей. Холодная постель, отсутствия сильного плеча рядом, а в доме как назло все ломалось и нуждалось в починке. Отец уехал в соседнее село к другу на две недели, а больше обратиться за помощью не к кому. Дядя Миша с отцом уехал.

— Так надо завтра масло долить в машину и незамерзайку тоже, — шептала Аня сама себе. — Ошейник у Найды прохудился, и эти Марьянкины индюки. — Громов слово с Анны взял молчать и за птичками присматривать, только с их воспитанием Федька уже не справляется, а у Ани времени нет. Выбираются как заправские шпионы, словно вода сквозь сито, но Феденька не сдается, чиня им препятствия.

Мысли сменяли одна другую и вернули Анну в тот день, точнее ту ночь, которую она, вместе с Громовым и Марьяной, провела в Батайске. Они, как и планировали, поехали к знакомому программисту Димки. Позже позвонил тот самый следователь Пустоваров и, в срочном порядке, попросил Аню явиться к ним в отделение.

Патрульно-постовая служба остановила на дороге подозрительную машину, в которой обнаружилось два человека.

И не успел Александр Смирнов представиться по уставу, как оба пассажира выскочили из салона с поднятыми руками и, перебивая друг друга, начали нести на ломаном русском какую-то сумбурщину: про брошенного на стройке маленького мальчика, про деньги и гламурную заказчицу, слежку в городском парке, спланированное похищение.

У полицейских глаза на лоб полезли от обилия информации, а у таджиков рот не закрывался. И когда они начали нести что-то про нарко-авторитета, скрывающегося по предварительным данным в Находке по кличке Молот, ничего не оставалось, как этих двух голубчиков запихнуть в служебную ниву и в срочном порядке отправить куда следует.

Подозреваемых во всех тех преступлениях, что они сами же и слили, звали Ахком и Мирзо. Они утверждали, что три дня следили за одной женщиной и ее знакомым, а после организовали похищение ее маленького сына. Когда их спросили про цели похищения. Они не знали, что ответить.

— Без цели, случайно вышло. Мы не хотели, — откровенно признался Мирзо.

Ахком согласно кивал головой, подтверждая каждое слово своего подельника.

— Просто так. Евочка захотела. Она колеса у нас покупала и травку. Богатая стерва, обкручивает мужиков на раз.

— Содержанка, — пояснил Мирзо.

Следователь не мешал этим двум выговориться и слушал пока молча. Мужчины были явно напуганы так, что готовы были рассказать все в мельчайших подробностях, только бы их не выпустили на улицу. Кого они так боялись? Молота? Причем тут этот рецидивист?

— Она мужика своего бросила, — продолжал Ахком, — а тот возьми да погуляй с какой-то красавицей в парке, а Евочка баба сумасбродная, властная и ревнивая. Она и заплатила нам не много. Честное слово! Мы вторую половину так и не забрали. Не наше это, детей воровать, не наше. А где мальчик, мы скажем.

— На западе, — перебил тут же Ахкома Мирзо, — в новостройках.

— Там много стройплощадок, — подал голос следователь, — где конкретно?

Мужчины резко умолкли и стали в упор смотреть друг на друга. Они не могли ответить.

— На карте показать сможете?

Оба неопределенно скривились и спрятали головы в плечи.

— Ясно.

Чуть раздраженно сказал следователь. Он понимал, что ребенок совсем один, в неустановленной новостройке на западе Ростова и уже один там несколько часов. Срочно необходимо решать этот вопрос. Он нажал на кнопку переговорного устройства на столе и тут же услышал голос.

— Сигнал принят. Работаем.

— Карту западной части города в крупном масштабе, как можно быстрее.

— Будет сделано.

Следователь отключил переговорное устройство, но тут же увидел, что замигала красная кнопка. Что-то случилось. Он нажал ее снова.

— Слушаю.

— Тут прям рвется Пустоваров. Говорит, его гаврики.

— Хорошо. Скажи, пусть идет сразу сюда.

Кнопка перестала мигать. Следователь прервал связь, и устало потер переносицу. Таджики смотрели, не отрывая от него глаз.

— Так, — снова заговорил следователь, — продолжим.

Оба тут же закивали головами и в готовности раскрыли рты.

— Так вы говорите, — что-то быстрым росчерком записал на листе следователь, — что снабжали эту Еву наркотиками. Можно об этом поподробнее?

Таджики выпрямились и одновременно глянули друг на друга. Они поняли, что попали в серьез и надолго.

Аня с Громовыми не замедлила приехать на место. Всех троих продержали не менее двух часов, прежде чем Анне показали нескольких мужчин. Она стояла за стеклом, и подельники ее не видели.

Анна не сразу, но верно указала на Мирзо и Ахкома. Именно эти двое тогда на колесе обозрения постоянно смотрели в их сторону. Только в парке они были одеты хорошо, а тут словно два оборванца, в дешевых синтетических костюмах, но это были точно они.

После еще несколько часов ожиданий и редких бесед с разными людьми в погонах, причем все задавали много вопросов примерно одинакового содержания, но сами не потрудились ответить не на один Анин.

Женщина уже заметно нервничала. За окном становилось темно, а она так и оставалась в полном неведении. Одно радовало, Громовы не покидали ее все это время.

Глаза Марьяны опухли от постоянных слез, а Димка только и делал, что обнимал жену за плечи и тихо успокаивал.

Уже почти ночью, наконец, в кабинете, где сидела Аня, появился сам Пустоваров. Женщина сразу ожила.

— Доброй ночи, Анна, — стремительно вошел и резко сел за стол следователь. Высокий широкоплечий мужчина с ясным взглядом светло серых глаз и слегка вьющейся шевелюрой пшеничных волос. Форма ему шла. Он окинул цепким взглядом Анну, и его губ словно коснулась улыбка. Он что-то для себя отметил, правда, виду не подал и никак не прокомментировал такой свой взгляд.

— Здравствуйте, Василий, — начала Аня с главного, — можно мне вернут мой телефон? Уже ночь! Я тут нахожусь практически весь день. У меня ребенок в больнице остался с посторонним человеком.

Пустоваров сразу не ответил. Подумал и только потом заговорил.

— Анна. У меня к Вам будет один вопрос.

— Я слушаю.

— Вы знакомы с человеком по имени Жуков Ярослав Олегович по кличке Молот.

Аня, не раздумывая, отрицательно покачала головой.

— Прошу ответить, — строго заговорил Пустоваров.

Женщина поняла, что тот человек с кем она раньше разговаривала по телефону Василием Пустоваровым — братом Пашкиной Клавы и этот, что сейчас сидит перед нею следователь Пустоваров — разные люди. Ей стало неприятно. Она, наивная, полагала, что мужчина проникся ее бедой и сострадает. А выходит, он просто пытается делать свою работу. И в данном случае она в чем-то подозревается.

— Кто это? Почему я должна быть с ним знакома? — не менее строго заговорила Аня.

Она поняла, время сюсюканий закончилось, когда он ей набирал и постоянно пытался успокоить и внушить уверенность. Перед ней теперь сидит настоящий матерый волчара. Папа Ани охотник, и она остро научилась улавливать перемены в существах, хоть то звери или человек.

— Вопросы здесь задаю я! — Пустоваров немного повысил голос, но затем резко стух, — Аня. В ваших интересах отвечать правду и только правду.

— Вначале Вы обязаны меня успокоить и внушить уверенность, — парировала смело Аня, — я тут пострадавшая. Вы нашли моего сына? Нет? Тогда отдайте мне мой телефон и отпустите. Вы не имеете права меня удерживать!

Пустоваров вытянул губы трубочкой и долго на нее смотрел.

— Нет, — начал он уже тише, — сына вашего мы еще не нашли. Но будьте уверены, вы скоро его увидите.

— Тогда отпустите меня, — вскипала Аня, — вы только отнимаете мое драгоценное время. Иногда мне кажется, что я совершила ошибку, доверившись Вам, Василий. Зря я послушалась Пашку. Мы с Громовыми нашли бы Женьку куда раньше Вас. Уже сегодня!

— Аня, — гнул свою линию следователь, — эти двое задержанных, утверждают, что вы имеете отношение к рецидивисту по кличке Молот.

— Я не знаю этого человека.

— Мы это выясним.

— Выясняйте, и как можно скорее меня отпускайте.

— Дело в том, — обдумывал каждое слово Пустоваров, — что этот Молот — человек не простой.

— Мне все равно, кто он. Я хочу уйти. Можно? — Аня встала и тут же села, услышав твердое:

— Нет!

— Что? Как это понимать?

— Анна Жукова, — беспристрастно заговорил следователь, — мы проводим проверку вашей причастности к рецидивисту по кличке Молот. Это займет немного времени, всего лишь до утра завтрашнего дня, а пока Вы побудете здесь. У нас есть вполне уютная камера. Совсем не то, что по фильмам показывают. Там тепло и светло.

Аня выпучила глаза и встала.

— Всего лишь до утра? Вполне уютная камера? Василий, я даже не знаю, за что я сейчас вас больше ненавижу! Вас так волнует этот Молот? А как же мой сын? На фоне рецидивиста простой ребенок не столь важен?

— Не утрируйте, — ответил Пустоваров.

— Мне вернут мой телефон?

— Обязательно, — выдохнул Пустоваров и встал, — как только проведут проверку, так сразу же и вернут.

Аня раздула ноздри и больше не произнесла ни слова. Вот это поворот! Кто бы мог подумать? Она из пострадавшей резко превратилась в подозреваемую. Причем она не понимала, в чем ее обвиняют.

Василий и Аня шли по коридору, когда к ним подскочила совершенно измученная ожиданием Марьяна. Она тоже думала, что они наконец-то уезжают из этого унылого места, но Аня отрицательно покачала головой.

— Аня? — вскричала она. — Куда тебя ведут?!

Благо, что на Аню никто не собирался надевать наручников и вести под руки, как настоящих преступников. Просто Пустоварову не было резона отпускать ее, пока с того конца континента не придет ответ. Он считал достаточным того, что набрал номер отделения, где лежала Аня с Федором и поинтересоваться все ли в порядке с мальчиком. Дежурная медсестра ответила, что с ним хирург Аверин, и, к сожалению, впоследствии не сообщили об этом важном звонке Николаю.

— Меня ведут вполне в уютную камеру, — раздраженно съязвила Аня и одарила Василия испепеляющим взглядом.

Тот сделал вид, что его это не трогает. Он свое дело знает. В его праве задержать девушку на двадцать четыре часа. Основания для этого были достаточными.

Молот недавно сорвался с крючка, и теперь его местонахождение не известно. Как не крути, а стоило проверить все версии.

Только Пустоваров не знал Марьяну, а ее воображение достойно всех писателей мира. У нее были такие глаза, когда Аня сказала, куда ее ведут, что не передать словами. Марьяна отступила на два шага назад и прошептала, схватившись за рот:

— Тебя в тюрьму посадили! — моментально сделала она собственные выводы. — Они узнали, что ты отодрала эту курицу Евку? Это она на тебя написала!?

— Марьян, — не успела раскрыть рта Аня, как понеслось.

Та резко бросилась к Пустоварову и влепила ему такую звонкую пощечину, что все, кто был этому свидетелем, ахнули. Василий схватился за щеку и оторопел.

— Что вы вытворяете?! — кто-то крикнул громко на весь коридор.

Но Марьяну было не остановить. Она сжала свои пальчики в кулачок и что было мочи, врезала Пустоварову, угодив нос. Аня потеряла дар речи. Она знала свою подругу, но никогда ее еще такой боевой не видела. В глазах огонь! Рыжие волосы разметались. Не женщина, а валькирия.

Пустовалов зажал нос, между пальцев струйкой сразу побежала яркая кровь. Аня хотела метнуться к нему на помощь, но после передумала и кинулась к подруге. А Марьяна тем временем уже схватила настольную лампу со стола, что стоял в углу, и с размаху запустила ее в окно.

Стекло треснуло и с грохотом осыпалось вовнутрь. В этот момент из-за угла показался Громов с двумя стаканчиками кофе и круассанами. Он когда увидел, что творит его жена, от испуга растерял и круассаны, и кофе.

Стаканы упали на пол, и горячий напиток вырвался наружу, образуя коричневую парящую лужицу.

— Марьяна! — схватил он ее сзади и зажал руками.

Сверху на подругу и Громова кинулась Аня.

— Ты что творишь?! — разом закричали они.

Но Марьяна дергалась и рычала.

— Выпустите меня, — пыхтела она, — я с Аней в тюрьму пойду. Я им сейчас такое устрою…

— Господи! — закричала Аня и расцеловала красные щеки подруги, — Дима! Она подумала, что меня в тюрьму посадили, и решила тут все разнести, чтобы пойти за мной!

Силы Марьяны иссякли, она обмякла, и Аня отошла в сторону. Пустоваров уже стоял рядом, ему кто-то дал большой носовой платок.

— Дурочка моя, милая, — Аня гладила по щекам и плечам свою подругу, — о Ванюшке ты подумала? Женщина — война. Меня до утра хотят задержать, а потом отпустят. Они проверяют, как я связана с каким-то преступником. И все!

— Я с тобой, — не унималась Марьяна, — без меня ты пропадешь.

Аня не удержалась и хохотнула.

— Боюсь, я с тобой пропаду быстрее, горе ты мое луковое.

Громов прочистил горло и посмотрел в упор на следователя.

— Не переживайте, завтра же все будет восстановлено. И у кого случился моральный и физический вред, тоже возместим, — Громов дал понять, что лучше замять это дело, а следователь как-то неопределенно кивнул.

— Я с Аней, — смотрела на Пустоварова Марьяна глазами упрямого ребенка.

Василий не знал, как быть. Все обернулось так, как даже в страшном сне не привидится.

— Нет оснований.

Начал было он и тут же пожалел о своих словах. Девушка явно неадекватная. Она сразу же начала стрелять глазками по сторонам. А когда ее взгляд остановился на нем, то резко отпрянул.

— Дамочка! Достаточно! Не надо больше меня бить.

— Вы, меня в тюрьму посадите? С Аней!

— Но… — следователь был в замешательстве. Еще никто не пытался так намеренно угодить за решетку.

Не стоило ему задерживать Анну. Да и мог отпустить, но не захотел. Теперь придется писать пачку объяснительных.

— Я ее не задерживаю, — сказал он, — но стоит дождаться ответа из Находки. И когда он придет, Аня должна быть тут. Ни в какую тюрьму ее никто не сажает. И вообще тюрьма в другом месте.

— Отлично, — резко поменялась в лице Марьяна, — тогда ведите нас… Так, а куда вы там решили определить мою подругу?

Василий выдул с силой воздух. У него завтра будет много проблем. Он ничего не ответил Марьяне, просто указал направление.

— Так, я жену одну в камере не оставлю. Начальник я тоже остаюсь, — заявил Громов.

— Не положено.

— Послушайте, я прекрасно понимаю, что положено, а что нет. Давайте не будем, а то и Вас проблему будут, разве нет? Понимаете, у меня есть знакомый юрист и сдается мне, что не все у вас тут по уставу происходит.

— Хорошо, и вас тоже определим, — как-то напряженно процедил сквозь зубы следователь.

Никогда Пустоваров еще не видел, чтобы шли с такой радостью в камеру.

— Сумасшедшая ба… — не успел он договорить, как поймал суровый взгляд Громова, — день.

Камера оказалась стандартная: узкая, с одним подобием окошка под самым потолком, сделанного из непрозрачных вставок толстостенного стекла, зашитого массивными прутьями решетки. Серые, но с вполне приятным оттенком стены, постельное белье повторяло цвет стен. Оно было чистым и свежим. Ничего тут не внушало отвращения, разве только понимание, что ты закрыт под замком.

Аня сразу же села на одну из двух узких кроватей. Марьяна достала телефон.

— У меня три процента и совершенно нет связи, — крутилась она с телефоном в руках.

— Мы в цокольном этаже, — ответила ей Аня, — тут метровая толщина бетона. Связи и не будет, и мне не вернули мой. Голова ужасно болит. Словно тисками сдавило. Господи, и когда этот кошмар закончится.

— Аня. Сон лучшее лекарство. Ты поспи.

— Я не усну. Пока не найдется Женечка.

— Аня, ты деткам здоровая нужна. Завтра тяжелый день, и тебе необходим отдых, — как врач с пациентом, заговорил Дмитрий. У него был дар убеждения. Пациенты ему верили, и Анна не стала исключением, а потому тут же послушно устроилась на постели.

Громов постучал себя по карманам и вздохнул.

— Я походу с кофе и круассанами телефон свой посеял.

— Прости меня, пожалуйста, — подошла к нему с виноватым лицом Марьяна, — но я не могла поступить иначе. Мне предчувствие пришло не хорошее. Аня не должна сегодня оставаться одна. Не нравится мне этот следователь. Он смотрит на Аню голодным взглядом.

— Опять твои фантазии, — вздохнула Аня и устроилась удобнее. Она прижала голову больной стороной к подушке, так ей становилось легче. В камере было не холодно, и накопленная усталость дала о себе знать…

— Пусть и фантазии, — упрямилась Марьяна, — но Аня не должна сегодня была оставаться одна и все. Тише, кажется, засыпает…

Дима улыбнулся, поправил ей волосы и обнял.

— Валькирия моя, — прошептал он ей в макушку, — теперь ты довольна? Обломала этого Пустоварова.

— Угу, — промычала Марьяна, уткнувшись ему в грудь.

— Только больше так не делай, ладно? Он вполне мог ответить, и тебе бы не поздоровилось, но сдержался, а мужик он здоровый. Ты как Моська на слона кинулась. Выдержки ему не занимать.

— Ты бы меня защитил? — спросила Марьяна, не отнимая головы.

— Я бы за тебя всех на части порвал, сумасшедшая моя, но все равно, больше так не делай.

Марьяна вздохнула и отошла от мужа. Она осмотрела еще раз помещение и тоже села на кровать. Усталость свое брала.

— Плохо быть преступником, — вздохнула она, — как заснуть с нечищенными зубами, а? И без душа…

Громов снял рубаху и поднял с кровати жену. Он стал расправлять постель.

— Сама захотела. Вот и получай и немытое тело, и не чищенные зубы. Тут тебе не отель со всеми удобствами.

— Зато Аня в безопасности, — довольно промурлыкала Марьяна, гладя ладошками спину мужа, — пока мы тут, Пустоваров не наведается к ней. Не понравился мне его взгляд.

— Я уже понял, — повернулся резко Дмитрий и схватил жену за руки, — не буди во мне зверя, Марьяна! Давай спать…

Из воспоминаний Анну выдернул громкий лай собаки, телефон выпал, и Аня скривилась. Она забыла установить защитное стекло и сейчас поняла, что экран мог пострадать, но все обошлось. Какая-то дикая птица пролетела над домом, и собака Найда тут же среагировала. Анна закрыла форточку, так как стало прохладно. Месяц освещал каждую травинку в ограде, и небо казалось таким загадочным.

— Так, все пора спать… — в последнее время с засыпанием сложно было, ведь ей снился он, а еще Женечка, и по-разному заканчивались такие сновидения: бывало удачно, а иногда так страшно, что хотелось поскорее проснуться…