Хирургическое вмешательство

Глава 26. Окольцованы судьбой

Глава 26. Окольцованы судьбой.

Громов видел, как Марьяна изо всех сил старается не плакать. Поминки проходили в кафе поминальных обедов «Туше». Обстановка была невероятно тяжелой, а для кого-то просто невыносимой.

Отцу Марьяны не позволили пить спиртное на поминках, так как курс реабилитации предполагал полный отказ от алкоголя. Держался мужчина с большим трудом, хотя его неплохо мотивировали двое санитаров, которые за ним следили и не позволяли выпить. Ванечка находился в квартире матери Громова. На этот раз, Дмитрий с ней серьезно поговорил и сейчас был в ней уверен.

Она любила своего сына, и, не смотря на положение в обществе, не казалась надменной. Да, многое ей не нравилась, но она не пыталась давить своим авторитетом, а старалась разобраться в проблеме и согласилась помочь сыну.

— Дима, ты знаешь, что с Феденькой? — шепнула осторожно Марьяна Громову так, чтобы слышал только он. — Это сын Ани.

— Ими лично Аверин занимается, а значит они в надежных руках. Твоей подруге несказанно повезло.

Он видел, как его друг запал на эту самую Аню и сейчас, говоря такое, имел ввиду симпатию, зарождающуюся между ними. Марьяна же пока находилась в неведении.

— Какой там «повезло». Анечка моя. Навалилось тоже все и сразу.

— Все будет хорошо. Не переживай, — Громов придвинулся ближе и сейчас осторожно взял ее руку в свою.

«Марьяшка-Марьяшка, у самой в жизни такое горе, что хочется пожалеть, а она еще о подруге переживает. Как такое возможно?»

Громов испытывал восхищение, и ему хотелось сделать для нее что-то еще. Он видел ее неуверенность, но ее растерянность и смущение ему нравились.

— Хорошо бы если так, — прошептала Марьяна, вытирая глаза платочком.

— Дим, привет, какая неожиданная встреча.

Марьяна и Громов тут же посмотрели на подошедшую женщину. Черное элегантное платье, ажурные черные перчатки и изысканная атласная шляпка. Огромные яркие глаза, пушистые ресницы, явно не свои, губки выделялись немного чересчур, а туфли на таком высоком каблуке, что в таких не побегаешь.

— Ева? Что ты здесь делаешь? — нахмурился Громов.

— У Петеньки умер какой-то его партнер по бизнесу. Решили поминки здесь устроить. А вон, кстати, и Петенька.

Громов посмотрел на мужчину в деловом костюме и слегка улыбнулся.

— Все понятно. Новая жизнь новые проблемы.

— Дима, вот шутить ты никогда не умел, а где твой друг?

— Ты имеешь ввиду Николая?

— Его самого. Как всегда, спасает людишек?

Словно невзначай поинтересовалась Ева, стараясь придать голосу равнодушия. Она всегда делила мир на «я» и «остальные». Некоторым она уделяла свое внимание, но только если у того есть деньги, связи и положение в обществе или с которыми ей просто весело. Настоящих надежных друзей у нее никогда не было. На дружбу Ева просто не способна.

— Угадала, как раз этим он и занимается.

— Ненавижу его. Столько лет, и все впустую. Я отниму у него все. У меня такой адвокат, что скоро Аверин останется ни с чем. Так-то.

— Ну и стерва же ты, Ева, — не удержался Громов.

— На себя посмотри. А это кто? Твоя новая любовница? Что, получше не мог найти? Она же корова еще и рыжая, — скривилась Ева.

— Женщина, кто дал вам права обсуждать меня. Следите за языком.

У Марьяны не было сил устраивать сейчас сцену. Дмитрий очень хорошо чувствовал ее, а потому принял единственно верное решение.

— Ева, давай, выйдем.

Громов вышел из-за стола и проводил скандалистку на улицу. Это не стало незамеченным. Петр Рогов поспешил за любимой и странным мужчиной, который посмел вывести Евочку из кафе.

— Что здесь происходит? — срываясь на фальцет, возмутился Петр Рогов.

— Мы знакомы с ним, Петя. Не волнуйся, — Ева тут же взяла Рогова под руку.

— Еще один любовник, Евочка? — с подозрением спросил он.

— Нет, еще одного хирурга я не вынесу. Просто старый знакомый, причем неотесанный грубиян. Идем, Петенька, меня тошнит, глядя на всякий сброд. Они не заслуживают нашего внимания. К тому же, — Ева подошла к Громову, — на правду Дима, не обижаются. Коле привет передавай. Суд скоро состоится. Его уведомят. Жду не дождусь, когда стану свободной и верну свою прекрасную фамилию Королёва.

— Евочка, ты точно с ним… ну как бы это сказать…

— Петенька, ты посмотри, кто он, и кто я. Ну ты чего, в самом деле? Идем. Ты обещал, что мы заедем в ювелирный, я там присмотрела классные золотые часы.

Ева села в белый Infiniti QX80 вместе с Роговым, и они исчезли, как и не было их. Эта машина была Петра, а вот мятная Infiniti это подарок для Евочки. Петр исполнял любой каприз своей любовницы, и ему это нравилось. Только не все так просто в жизни Рогова, и Еве стоило бы насторожиться, но ее никогда не волновало, откуда берутся деньги, главное, чтобы они тратились на нее — красавицу.

Громов вернулся к Марьяне и поддерживал ее остаток дня. Она была так расстроена, что даже не думала о словах, сказанных Евой, к тому же она ее узнала.

Время потянулось. Боль притупляется со временем. Вот и Марьяна больше не плачет, а лишь время от времени жалуется на головную боль.

Когда все закончилось, Громов привез Марьяну к своим родителям, так как именно там находился Ванечка.

— Маманя, а ты где была? Опять грустила? Тебя аптека обидела? Она очень страшная, да?

— Димочка, кто такая аптека и почему она сердитая? Ванюша мне про нее рассказывает уже целый день, и что она злая, и что кусается. Это что, собаку так неудачно назвали? — нахмурилась мама Дмитрия. Когда Варвара Андреевна удивлялась, то делала такие огромные глаза. Громов подмигнул Ванюшке и улыбнулся матери.

— Мамуля, это опека. А Ванек ее аптекой называет.

— Вот как? Интересно. Хорошо, проходите скорее. Сынок, а опека, она-то тут причем?

— Да не причем. Кстати, Марьяш, Яна СМС написала. Операция у мамы прошла успешно. Теперь ей нужен уход, но пока она останется в клинике в Москве

— Ой, ну хоть одна хорошая новость, а то мне кажется, эта черная полоса никогда не закончится.

— Кушать будете, у меня куриные котлеты на пару и салат.

— Мама, ты чудо. Конечно, будем. У меня на поминках кусок в горло не лез. Не могу я на поминках есть. Атмосфера гнетущая, а вот сейчас проголодался.

Неожиданно без стука открылась дверь, и на пороге появился Громов старший. Это солидный высокий мужчина в деловом костюме с аккуратной бородкой и усами. Он явно в прошлом брюнет, но седина обильно разбавила его черные пряди.

— Виктор? — удивилась Варвара Андреевна.

— Не ждали меня сегодня? А мы приперлися. Кормить меня здесь будут?

Мужчина сначала посмотрел на всех строго, а потом улыбнулся, и когда Варвара Андреевна подошла ближе, не постеснялся поцеловать жену в губы.

— А какова красота, — немного отстранившись, пошутил глава семейства.

— Витя, у нас гости, — заключила мать Дмитрия, словно оправдываясь.

— Да, папа, знакомься, Марьяна Витальевна.

— И Иван Вадимович, — серьезно ответил Ванечка.

— Вот как? Гости? Гости это хорошо, а я Виктор Николаевич Громов. Заведующий этого зоопарка, — снова пошутил глава семейства. Он всегда с особым юмором высказывался о происходящем, и так как все его слова пропитаны иронией, никто на него не обижался.

— Витя… — нахмурилась Варвара.

— Варвара Андреевна, идемте все к столу. У меня накопилось много вопросов, особенно к тебе, Дмитрий Викторович. Тебе не кажется, что ты заигрался?

— Мама, я же просил молчать, — укоризненно посмотрел на мать Громов.

— А я и молчала. Просто немного намекнула папе, что у тебя появилась невеста, только и всего.

— Вы все не так поняли, — осторожно проговорила Марьяна. — Дима? — Она дернула его за рукав рубашки.

— Да правильно-правильно, — очень чисто и звонко заявил Ванечка. — Просто меня аптека хочет утащить, а дядя Дима сказал, что мама станет его невестой, и тогда аптека меня не схватит. Маманя, ну ты чего молчишь, как лыба, то есть рррыба.

— Так, идемте к столу, у Димочки и Марьяны сегодня тяжелый день. И мы спокойно все обсудим, — придав голосу уверенности, заявила Варвара Андреевна.

Обстановка накалялась, и Марьяне хотелось бежать без оглядки куда-нибудь, но она покорно села рядом с Дмитрием и сейчас нервно мяла салфетку, которую взяла со стола.

— Давайте поедим, — Варвара стала сервировать стол и достала не только котлеты и салат, а также соленую красную рыбу, приготовленную по ее фирменному рецепту, запеченые овощи на гриле и нарезанное тонкими ломтиками копченое мясо. Когда все приступили к еде, Виктор Николаевич посмотрел на Марьяну.

— Тебе сын мой сильно нравится? — очень требовательно спросил Громов старший и в упор посмотрел на Марьяну.

— Ваш сын… ой…

— Честно отвечай. Как мужчина он тебе нравится?

— В каком смысле?

— В том самом.

— Ах, в том самом. Да, нравится, — сказала Марьяна, а сама покраснела так, что от смущения спрятала лицо за плечом Громова младшего.

— Какая ты, однако. Я думал, таких уже не делают. То, что Дмитрию с недавних пор кто-то нравится, я уже понял. А оперировал я, стало быть, твою мать. Что хочу сказать, шансы у нее есть. Я не хочу, ничего заранее говорить, но жить будет.

— Вы оперировали мою мать? Да как же это?

— А так, прооперировал и в Ростов улетел. Варвара сказала: «Тут такое, тут такое, тут такое», и ребенка слышал рядом с ней, вот этого. Понял, что здесь без меня не разберутся. Значит так. Женитесь завтра, так как траур, гостей звать не будем. Лишняя шумиха нам ни к чему. С документами для опеки я помогу. Громовы не сдаются, запомните это. И если Марьяна станет членом нашей семьи, никакая собака нам не страшна, даже опека.

— Витя, так я думала, ты поговоришь с Димой, а ты.

— Варя, ты Янке чуть жизнь не испортила. И снова начинаешь? Дима для себя уже все решил, это Яна неуверенная в себе особа, а этот даже поперек нас по-своему сделает, только с нами считаться перестанет. Ты этого хочешь?

— Ну нет, просто как-то скоро все это.

— Глупости лучше по молодости делать, пока розовые очки на носу, а то были бы все такие прагматичные, как ты, Варя, ни один брак в нашей стране не заключился бы, а про детей я вообще молчу.

— Хорошо, так что, завтра регистрация? Я вообще-то не так представляла себе свадьбу сына.

— У девочки траур. Ванечку могут забрать, а ты о пышности мероприятия рассуждаешь. Повенчаем их в церкви через год и тогда сделаем все, как ты захочешь…

— В церкви?

— Дима, — шепнула Марьяна Громову.

— Что? — шепнул он в ответ.

— Какая церковь?

— Наша, православная.

Запросто ответил Дмитрий. Отец приехал и поставил все точки над «i». А все потому, что отец того юриста, с которым консультировался Дмитрий — сын друга Виктора и тоже профессор. Именно он рассказал про Марьяну Громову старшему, а Варя своим поведением только все подтвердила. Дмитрия и Марьяну уговорили остаться ночевать, а для Ванюшки выделили отдельную комнату.

— Дима?

— Что?

— А мы что вместе спать должны?

— Да, про то, что между нами только платонические отношения, папа с мамой не знают.

— И что делать будем?

— Учитывая время суток, спать. На большее даже не рассчитывай, я устал.

— Дима… — возмутилась Марьяна от такой дерзости с его стороны. Он лишь просто хотел разрядить обстановку. Марьяна рисковала погрузиться в длительную депрессию, и Дмитрий знал, как ее отвлечь от грустных мыслей…

— Правда, солнышко, не могу, но если прям сильно хочешь, то я смогу…

— Что ты сможешь?

— Марьяна, кроме шуток. Ложись спать.

— Хорошо, честно говоря, я так устала, что сил нет на выяснение отношений. Тебе помочь расстелить постель? — Марьяна подошла к Дмитрию ближе. — Даже не знаю, как мы это пережили.

Глаза девушки снова наполнились слезами.

— Похороны — мероприятие неизбежное и очень грустное. А самое главное ты должен там находиться от начала и до конца. Ты не обиделась за сцену, которую устроила Ева?

— На кого? На тебя?

— Ну и на меня. Получилось некрасиво, но я не люблю скандалы, тем более в таком месте.

— Я не обиделась. Это же была Ева, бывшая жена Николая Владимировича.

— Да она, именно бывшая жена. Развод это вопрос времени.

— Дим, может отменить все? Я про свадьбу. Ты слишком многим жертвуешь. Я не понимаю твоей мотивации.

— Нам нужно спасти Ванечку, и я тоже этого хочу.

— Ты просто хочешь помочь Ване?

— И его тете. А ее и просто хочу, и, по-моему, больше чем просто хочу.

— Дмитрий…

— Просто Дима, иди сюда.

Громов притянул Марьяну в свои объятия и прижал к груди сильно, но нежно. — Понимаешь, я никогда не верил в любовь и постоянно от нее открещивался. Не знаю, девушки были не те, или я был другим. А сейчас понимаю, что хочу быть с тобой всегда, не смотря на то, что между нами не все гладко, я хочу жениться на тебе не только ради Ванечки. Я хочу, чтобы ты была со мной всегда… Я люблю тебя…

— Но ты же ненавидел меня сначала.

— Я не ненавидел. Ты просто как трактор по сердцу моему прошлась. Все во мне перевернулось, когда ты зашла тогда в ординаторскую. Я еще тогда понял, что попал. Думаю о тебе постоянно и, поверь, не отпущу. Если я хоть немного тебе нравлюсь, не отпущу.

— Господи, боже мой. А ты не шутишь? Я так боюсь испытать снова боль. Нельзя так шутить, это не смешно.

— Я не шучу, я серьезен как никогда. Не отгораживайся от меня больше. Я помогу. Мы все преодолеем. Ты же сама не раз видела, как тяжело бывает людям, когда на их головы сваливаются испытания в виде тяжелой болезни или травмы. Я знаю, что главное в жизни и это даже не деньги, а ты, я, Ванечка и то время, которое мы проведем вместе. Я хочу стать для тебя опорой и всегда поддержу.

— Это точно ты? Я думала сначала, что ты циничный и жестокий. Я тебя так боялась.

— Ты знаешь, когда боятся, не позволяют себе выводить начальство из себя, а ты…

— Я не знаю. Ну-ну, просто я такая, какая есть. Мне хотелось, чтобы ты признал свои ошибки. И может, извинился. А ты стремился меня наказать.

— Я хотел тебя поцеловать с самой первой минуты и сейчас хочу того же, — Громов приник к губам Марьяны, и она вдруг перестала испытывать жуткий страх, и пронеслась мысль, что у нее может получиться стать достойной его. Захотелось поступить в институт, наладить свое питание и стать для него самой-самой, но она так боялась, что все это окажется неправдой, и она окажется его не достойной.

Бывает ли любовь безусловной, не за что-то, а просто так?

Громов, наконец, отстранился.

— Ну что, пора спать. Думаю потрясений на сегодня достаточно, и отец появился очень кстати. Я немного опасался его реакции. Папа у меня человек непредсказуемый.

— А он настаивает на браке. Я ему что понравилась?

— Он более самобытный, думаю, да, ты ему понравилась. А вот мама у нас из Санкт-Петербурга. Выставки, театры. Он ее оттуда привез в Ростов. Когда она родила нас с сестрой, то посчитала, что совершила самый главный подвиг в своей жизни. Поэтому ни за что и никогда больше на такое не решится. Ей казалось, если забеременеет, родит тройню, а это может закончиться плачевно.

— Мама у тебя хорошая. Она мне понравилась. Я не чувствую от нее негатива. Да, удивляется, да немного ей неловко, но она все принимает, и истерик не закатывает.

— Ты права, она не скандалистка, я и сам скандалы терпеть не могу, — Громов отправил Марьяну в ванную комнату, а позже освежился сама.

Сегодня Марьяна спала в пижаме, а Дмитрий не стал снимать футболку, чтобы не смущать свою невесту. Несмотря на предстоящую регистрацию, они еще только узнавали друг друга, а потому решили соблюдать пока некую дистанцию.

Марьяна уснула еще до того, как Громов вернулся из ванной комнаты.

Утро было ранним. По прогнозу погоды день обещали сегодня жаркий и солнечный. В квартире Громова имелся кондиционер, поэтому жара не ощущалась, и просыпаться ну никак не хотелось. Неосознанно во сне Марьяна обняла Дмитрия, а он, так же не осознанно прижал ее к себе плотнее. Они так бы и спали до полудня точно, но отец вошел в комнату без стука.

— А голубки все спят. Господа «курортники» не изволите ли проснуться. Между прочим, у нас регистрация. Я договорился на тринадцать часов.

— Доброе утро. Сейчас уже встаем. Дай нам полчаса, — проговорил сонным голосом Дмитрий. Хронический недосып он себе давно уже заработал, но вставал быстро. Так он сам себя приучил.

— И не секундой больше. Мама там платье купила Марьянке. На свой вкус конечно, но с ней лучше не спорить, она у нас семейный стилист, ты же знаешь.

Следующие два часа Громова и Марьяну причесывали, делали укладку. Варвара Андреевна настояла на посещении салона красоты для новобрачных, и даже провели фото сессию.

— У меня траур, а мы тут свадьбу устраиваем, — осторожно шепнула Марьяна Дмитрию.

— Это еще скромно, ведь будет же только регистрация. На память хоть фотографии останутся. Мама так хочет.

— Ох, мама, — Марьяна понимала, что все это необходимо для спасения Ванечки. В данный момент она чувствовала себя неловко. Тот самый Громов женится на ней, и она теперь его невеста. В голове не укладывалось, что все это реальность.

Когда все собрались в торжественном зале ЗАГСа, осторожно открылась дверь, в которую прошмыгнула Яна в таком же костюме как у мамы только другого размера.

— Дочка, почему так долго?

— Ма… пробки. Я как всегда с корабля на бал.

— Янка, ты у нас как всегда все успеваешь, — Дмитрий очень обрадовался появлению своей двойняшки-сестры и при других обстоятельствах закружил бы в объятиях.

Отец семейства одобрительно кивнул дочке, когда она ему помахала, после чего началась регистрации.

И все равно была музыка и торжественная речь. Мама настояла. А еще велась видеосъемка, только вот гостей не было, но тут уж ничего не поделаешь. У Марьяны было изящное легкое платье, лишенное пышности, отчего ее фигура казалась более стройной. Волосы закрепили шпильками с серебристой отделкой. Фата оказалась легкой и невесомой. Костюм Громова был не черным, а почти белым, лишь молочный оттенок казался теплее, чем у невесты. Ванечку нарядили в такой же костюм как у Громова.

Обменялись кольцами и скрепили союз легким поцелуем. Марьяна начала привыкать к тому, как он это делает. Сейчас Дмитрий стал более спокойным. Она с ним, и он ощущал тепло, любовь, нежность и ответственность за нее и ребенка. Он всегда жил в свое удовольствие: много путешествовал, видел прекрасное в простом. Он из тех, кто в луже видит небо, а не грязь. Из тех, кто радуется солнцу и дождю одинаково, и был ослеплен Марьяшкиными кудряшками в лучах солнечного света, правда не сразу разобрался в собственных чувствах, и сейчас ему хотелось продлить момент…

Отстранился осторожно.

— Ну вот и все, гражданка Громова, я тебя заарканил.

— Дима, я не специально…

— Кто тебе поверит, Марьяна? Идем на выход, день сегодня предстоит трудный и нам пора, — Дмитрий уверенно отправился к выходу, держа в одной руке свидетельство о браке, а другой, неожиданно ставшую прохладной, ладонь своей теперь уже жены. Они получили первый документ на пути к спасению Ванечки.

— Что и даже не отпразднуем? — маме хотелось торжества, и сдерживать ее приходилось всем.

— У нас траур, договорились же регистрация и все, — заявил отец. Марьяна расположилась на заднем сидении рядом с Громовым, а на руках Дмитрия сидел Ванечка.

— Дядя Дима, а теперь что, получается, ты моим папой будешь?

— Получается, что буду. Ванек, ты не против такого папы?

— И ты теперь будешь ставить меня в угол, и бить ремнем?

— Что? — Марьяна и Громов переглянулись, а в машине повисла пауза.

— Ванек, не все папы так делают. Мы с тобой будем дружить, — по глазам Марьяны Дмитрий понял, она не все знает о том, что происходило в семье ее сестры.

Неожиданно моргнул телефон Дмитрия, и он тут же достал свой смартфон.

— Папа, отвези нас на квартиру. Меня на работу вызывают, а Марьяне нужно отдохнуть.

— Что опять операция?

— Па… я же хирург, это моя работа. Очередной зацепер. Поломался изрядно, Николай просил подъехать, только что СМС получил. Там переломов столько, что как пазл его собирать будем.

— Может и мне к вам?

— Отец, возвращайся в Москву с Янкой, я вам уже доверил очень важную для нас пациентку.

— Думаешь, онколог с переломом не справится?

— Папа, мы сами. К тому же Иван Васильевич из отпуска вышел.

— Старый плут вернулся? Тогда соберете, с Василичем соберете. Ну что ж, будь, по-твоему, Дима, а опеку я беру на себя, не волнуйтесь…