Хирургическое вмешательство

Глава 19. Как гром среди ясного неба…

Глава 19. Как гром среди ясного неба…

Аня, по обыкновению, перетерпела внутри себя накатившее бешенство. Дети не должны видеть, что родители не ладят. Невозможно было только все скрыть от Федора. Он как рентген сразу все видел и знал. По одному ему ведомым признакам мальчик понимал, что происходит в душе матери.

Только Шурка часто вспоминал отца и волновался о том, куда же он мог деться, а когда узнал, что папаша уже далеко на рыбалке, расстроился. Он давно мечтал поехать тоже в Астрахань, и отец имел неосторожность ему пообещать такую поездку. В итоге мальчишка откровенно негодовал по этому поводу, поэтому весь день донимал родную мать.

— А как так-то? — бубнил он без остановки, — это ты, мама, не разрешила мне опять, да? Да?

Аня не знала, как ему ответить, но правду не хотела говорить. И придумать было также нечего. Как объяснить ребенку столь скорый отъезд отца? Отца — героя, отца — эталона, отца — кумира.

И как бы Анна не пыталась все ему деликатно разъяснить, в любом случае она оказывалась виновницей в том, что Шурку снова оставили дома.

Дошло до того, что у Ани навернулись на глаза слезы бессилия. Анна устало опустила руки и скомандовала.

— Возьми и позвони отцу. У меня сил нет с тобой больше спорить.

Шурик метнулся в дом и принес телефон. Аня никогда не звонила Павлу, когда он вот так резко уезжал из дома, так сказать «успокоить нервы». Она и так в их семье всегда первой шла на примирение, ведь разговор и вообще все начинала первой. Поэтому дала себе зарок, никогда хотя бы не звонить первой. Пашка все ее действия воспринимает как чрезмерный контроль, от чего всегда бесится еще больше.

Анна нерешительно взяла аппарат и в задумчивости закусила губу. Получается снова она первой идет на примирение, выпрашивает к себе внимания. Темный блестящий экран отражал ее растерянный взгляд.

— Ну?! — нетерпеливо мялся рядом Шурик, — ну что же он не отвечает?

— Я еще не набрала, — призналась чуть раздражённо Аня, — погоди.

Тут подошел Федор. Он ходил в садик забирать младших. Макар сидел спокойно в коляске и смотрел на мир уставшими глазенками, готовыми сомкнуться в любую секунду. Джеджик еще возился у калитки. Он толкал перед собой трещотку на палке. Крикливая желтая утка забавно размахивала крылышками и пронзительно крякала. Все непроизвольно скривились, только хозяину забавы было не до мнения окружающих, он был в полном восторге.

Шурка на секунду отвлекся на братьев и тут же снова повернулся к матери.

— Ну, дай мне папку!

— Сейчас, — ответила Аня, — уже набираю.

Она нажала на вызов и отдала телефон Шурику.

— Чего надо? — раздалось на том конце, — уже соскучилась, мать?

— Пап?! Па! — затараторил мгновенно Шурка, — ты как же так без меня-то на рыбалку уехал? Ты же обещал. А мне не говорил, что собираешься.

— А, Шурик, — голос Павла сразу поменялся, — привет, сынок. Не обижайся, пожалуйста. Просто тут все дяди взрослые, и мы ходим далеко от берега. Для тебя это очень опасно. Вот, когда в следующий раз мы поедем на берегу рыбачить в ночное, тогда только и смогу тебя взять. А на эту рыбалку для взрослых мамка твоя тебя не отпустила ну никак.

— А ты просил!? — допытывался Шурка.

— Конечно, просил, — нагло врал ребенку Павел.

Аня сидела с открытым ртом, и ей нестерпимо хотелось вырвать телефон из рук Шарика.

— Сильно — сильно просил?

— Сильно-сильно, но как видишь. Характер у твоей мамки не сахар. Она у нас во какая! Всех в кулак как зажмет.

Шурка метал молнии глазами на мать, поджимал губки и сердился. Павел быстро сослался на сильную занятость и отключился. Шурка стоял растерянный, Аня была обескуражена не меньше. Она ужасно злилась на себя, за то, что набрала Павлу. И он как обычно сумел даже издалека снова выставить ее злой ведьмой. Теперь ребенок будет думать, что это она во всем виновата.

Да, Павел полон талантов. Только таланты эти неполезные и часто вредят именно самым близким ему людям. Аня вечно попадалась на его уловки. Выкрутился же, гад, как уж на сковородке и обставит все так, что она опять во всем корень зла.

— Да он просто в очередной раз бросил нас.

Федор сидел на ступенях и все слышал.

— Неправда?! — вспылил мгновенно Шурка, — брехло ты Федька!

— Шурка! — повысила голос Анна.

— Он трус и слабак, — смотрел в упор на брата Федя и говорил уверенно, — мы ему не нужны! И он нам не нужен! И хорошо, что он уехал. Не будет маму обижать.

— Неправда! — сжал ручки в кулачки и что есть мочи крикнул Шурик, — дурак ты, Федька!

— Шурка, — снова сказала Аня, — прекрати. Нельзя говорить плохие слова на брата.

— Сам ты дурак, — парировал Федор, — и не лечишься.

— Федя, — одернула сына Аня.

Громкие голоса испугали почти уснувшего Макара. Он дернулся и тут же расплакался.

— Ну вот, смотрите, что мы наделали, — упрекнула Аня всех и себя в том числе, — не уважаете себя, хотя бы Макара не пугали.

Она взяла его на руки и стала успокаивать. Федя и Шурик виновато переглядывались. Они притихли и теперь сидели оба рядом на одной ступеньке и ждали, когда мама успокоит Макарона.

— Мам, — неожиданно сзади дернул за подол Джеджик, — у меня тлисётка свамалась. Вот, поматли.

Он поводил по асфальту палкой. Утка открывала клюв и трепетала крылышками, но при этом скрипучих звуков больше не издавала. Аня облегченно выдохнула.

— Слава богу, — закатила она глаза, — наконец-то.

А громко ответила.

— Сынок, смотри, Макарка плачет. Ты поставь палку в угол, а завтра дедушка придет и посмотрит, может ее можно починить. Хорошо?

Джеджик подумал и согласился. Он развернулся и пошел в сторону гаража.

— Я в галаж пофтавлю. Она же на колесах, значит мафына.

Джеджик больше всего на свете любил транспорт. И в его возрасте все, что было на колесах, это были его любимые игрушки. А значит, их место должно быть в гараже. Уже сейчас он проявлял невероятную аккуратность во всем, особенно в том, что касается транспорта. Павел гордился своим сыном и говорил, что из него выйдет толковый механик.

Следующее утро выдалось на редкость свежим для середины лета. Аня металась по двору в последних домашних делах по хозяйству. Ее отец уже пришел. Он принес большую сумку с дичью. Анна подбежала, чмокнула отца в щеку, сказала: «Спасибо» и убежала.

За воротами уже три раза просигналил автомобиль крестного дяди Пети. Аня последний раз оглянулась у калитки на дом. На веранде стоял ее отец, который по-хозяйски раскрыл морозилку и разгружал в нее дары природы. Вчера он удачно сходил на охоту.

Молодая женщина непроизвольно махнула рукой на прощанье. Ее естественно не заметили, так как отец стоял спиной к выходу, но Ане и не надо было, она так нервничала, что ей все казалось, что она куда-то очень далеко собралась. Настолько далеко и надолго, что когда снова сюда вернется, то тут уже много что изменится. Больше всего конечно переживала за своих мальчиков.

— Фух, — нервно выдохнула она, сев на переднее сиденье, — доброе утро, едем, крестный.

Пожилой крепкий мужчина смешливо прищурил глаза и по-доброму улыбнулся в густые усы. Ему было уже под семьдесят. Он поздно женился, никогда не имел собственных детей, поздно стал крестным одному единственному ребенку — дочери своего дальнего родственника. Буквально вытребовал эту роль для себя. И никто ни разу не пожалел об этом.

— Не переживай, Анюта, ты умница. Все сдашь с первого раза.

— Ой, — не была так в себе уверена Аня, — все внутри так и обрывается от нервов. Даже руки холодеют.

— Ну не знаю, — лукаво улыбался крестный, искоса посматривая на Аню, — я, как и договаривались еду в один конец. Вертаться домой тебе самой уже как водителю придется.

— Ой! — испуганно и одновременно восторженно всплеснула руками Аня, — теперь совсем страшно стало!

Оба одновременно рассмеялись. Машина уже мчала пассажиров по трассе Дон М4. Крестный, как и обещал, отдает свою машину Ане в пользование. С одним условием, что через неделю она заберет его домой от сестры из Новолабинской. Сам он собирался пока ездить на мотороллере. Для села этот транспорт что надо.

Пока ехали, крестный давал Анне много ценных советов. Он хоть и посмеивался, а сам все же немного беспокоился за крестницу. Аня же в свою очередь с трепетом все слушала и запоминала. Она дрожала от двух видов волнения. Первое — страх не сдать экзамены по вождению. И второе волнение от того, что руки ох как чесались схватиться за руль и самой выжать сцепление.

Долгий день подходил к концу. Вначале экзамен по билетам, потом автодром. Там Анне достался подъем в горку с остановкой, парковка задним ходом и всеми любимая змейка.

До вождения по дороге дошли всего три человека. Аня, забыв снять машину с ручника и, получив свой балл неуд, сразу поникла. Она решила, что все! Завалила. Она проехала всего километр, переехала железнодорожный переезд, как ее попросили припарковаться у обочины и выйти.

Одно приятное событие, что это недалеко от ГИБДД, и ей не придется долго идти пешком. Подошла к машине крестного, любовно провела рукой по крыше и тихонько вытерла набежавшую слезинку. Ей было печально, горько и стыдно. Дядь Петя без раздумий вручил ей автомобиль, даже не помышляя о том, что она все же может не сдать. Теперь придется звонить ему и просить идти сюда.

— Жукова? — раздалось сзади.

Аня резко вытерла слезы и повернулась, натянуто улыбаясь. Через дорогу стоял и смотрел на нее в упор инструктор по вождению. Он хлопнул себя по бедрам и укоризненно поджал губы.

— Анна, ну поражаюсь я современной молодежью. Вообще ни о чем не переживают. Я же три раза предупреждал, что сегодня короткий день! Ты чего, права не собираешься получать?

— Ап, — изумилась Аня и выпучила глаза, — я думала, что не сдала. Я всего-то ничего проехала, и меня высадили.

— Х, Жукова! А тебя что как королевну обязаны были до кабинета довезти?

— Нет, — еще не понимала ситуации Аня, — но, я не.

— Беги, бегом фотографироваться на права, не понимает она. Все трое сдали. Позорники! Я же вас всему учил! Разжевывал! Из всей группы всего троих допустили до города! Ты еще тут?!

— Все! Все, бегу бегом, — весело рассмеялась Аня и абсолютно счастливая помчалась за своими правами.

Аня не первый раз садилась за руль сама. Она была достаточно уверенным водителем, поэтому спокойно села в автомобиль и мягко тронулась в путь. С этой минуты она сама себе вся самостоятельная. От гордости внутри аж распирало. Она заехала в центр Новолабинской и остановилась, достала припрятанную «провинциальную газету» и развернула.

Кружками были обведены три адреса. Аня не желала тратить время и прямо сейчас решила глянуть на предложения. Она не отступилась от идеи перебраться из села в станицу.

— Так, — рассуждала она, — Шервашидзе 3, Комсомольская 14/1 и улица Гай 130. Интересно, кто такой этот Шервашидзе? Кстати, лучший адрес. Центр и цена соответствующая. Ладно, была не была.

— Алло, — набрала Аня номер, — я по объявлению. Могу я подъехать и посмотреть ваш дом? Да, хорошо я буквально тут рядом. Как ваше имя? Клавдия. Приятно познакомиться, я Аня, сейчас подъеду.

Улица Шервашидзе начиналась сразу за парком. С одной стороны перекрестка расположено небольшое, но очень красивое здание станичной администрации. Напротив нее поликлиника и больница в одном дворе, чуть дальше стардом, коррекционная школа для деток с постоянным проживанием, а через парк с обратной стороны общеобразовательная школа. Треугольный фронтон с восточной стороны парка выдает высокий, облицованный гранитом дом культуры. Для Ани не место, а мечта. Все рядом, куда не пойди, везде по асфальтированной дороге. Это может понять только тот, кто знает, что такое грунтовые дороги.

Аня завернула на асфальтированную широкую улицу и стала высматривать номер дома.

— Да тут еще и нумерация от центра, — восхищенно бормотала она, понимая, что уже и приехала, — моя мечта! Дорогущий, наверняка, в самом центре.

Она остановилась у ворот и нажала на клаксон, затем вышла, осматривая все вокруг хозяйским взглядом. Ей все нравилось.

— Клав! — раздался голос со двора, — не выходи, я сам!

Мужчина еще не открыл калитку, а Аня уже стояла впритык к забору, ее лицо исказилось от гнева. Она не могла глазам поверит. Это словно ее личный кошмар, от которого хотелось проснуться, и действительность стальным кольцом сдавила сердце, которое пропустило удар.

Ее муж Павел открыл калитку и столкнулся лицом к лицу с женой. От неожиданности он выпучил глаза и инстинктивно попытался закрыть калитку, но Аня схватила его за футболку и вытащила к себе.

— Тебе уже донесли? — единственное, что смог промямлить ее муж, — и кто же?

— Подлец! — что есть мочи залепила пощечину Аня, — чтобы ноги твоей больше не было в нашей семье! На рыбалку он уехал! В Астрахань! И ребенку даже посмел лгать! Еще чуть-чуть, и твоя форель станет беременной, а потом позвонит нам и скажет, что нуждается в тебе? Да, рыбак, отвечай?

— Аня.

Что-то хотел еще сказать Павел, но ему не дали.

— Вот кто мне донес о том, что ты сволочь! — Аня что есть мочи ткнула Павлу газетой в грудь, — никогда не прощу тебе предательства! Все кончено. Ты сам себя освободил и выбрал самый отвратительный способ для этого.

Она резко отступила, бросив равнодушный взгляд на женщину рядом с таким, ставшим неожиданно чужим, мужем и отвернулась. Ей было больно, противно. Павел словно нож вонзил в сердце и провернул, чтобы было побольнее. Женщина поняла, что это действительно конец. Конец планам на будущее. Нужно было что-то делать, но что? Дети, хозяйство, дом. Надо детям сообщить. Мысли калейдоскопом сменяли одна другую.

Анна быстро села в кресло водителя и с силой выжала педаль газа так, что колеса провернулись, и она чуть не расплющила Павла о ворота. Тот ошарашено вытянулся вдоль и даже руки поднял. От испуга у него лицо побледнело, но Анне было не до чувств бывшего мужа, она выжала сцепление, вдавила до упора заднюю скорость и под свист колес умчалась как можно дальше от этого места и этого жестокого человека.

Сразу же на выезде из Новолабинской на весь салон стал раздаваться ритмичный стук.

Тух — тух — тух, словно Аня находилась не в салоне автомобиля, а в центрифуге. Она заметила, что вся машина дребезжит уже на середине пути от станицы до села. Остановилась на обочине, обошла машину, но ничего не заметила. Проехала еще пару километров и поняла, если она будет ехать так дальше, то машина просто развалится на части. Заглушила двигатель и ничего умнее не придумала, как спрятать лицо в ладошки, упасть без сил на руль и расплакаться. Все обиды, что накопилось годами, выплеснулось в один миг. От чувства безысходности и боли становилось невыносимо тяжело.

— Девушка, у вас проблемы? Чем я могу вам помочь?

Аня как в глухой пещере услышала чей-то голос рядом. Она была так поглощена своим внутренним горем, что все наружное до нее пока не пробивалось, поэтому она даже не ответила.

— Я заметил, что корт из заднего правого весь вылез. Похоже, нужно менять колесо. У вас есть запаска?

— Я не знаю, — ответила Аня, — нет у меня никакого крота, то есть, как вы сказали?

— Извините, мне нужна запаска. Давайте, я сам посмотрю? Можно взять ключи от багажника?

Зазвонил телефон. Это был Федя.

— Слушаю, — безэмоционально ответила Аня. — Ну ладно, раз сделал, можешь и выпить. Мужики? Что сделали? Хорошо. Можно. Возьми из холодильника бутылку водки. И закуски возьми. Иди, конечно, с ними. Ну если все по хозяйству сделал, можешь.

— Девушка, извините, можно, я открою заднюю дверь? У вас там есть домкрат, а он мне как раз нужен.

— Домкрат? — непонимающе прошептала Анна.

— Хотя ладно, сидите, у меня есть свой домкрат и комплект накидных ключей. Выглядите неважно. Сейчас помогу, — мужчина подал небольшой пластиковый стаканчик с таблеткой и бутылку минералки. Нужное лекарство он нашел в своей автомобильной аптечке, а вода объемом 0,5 просто лежала не раскрытой на соседнем от водительского сиденья.

— Чтоб ему пусто было. Каков подлец.

— Кто? — нахмурился незнакомец.

— Кто-кто, конь в пальто, — проговорила она тихо — тихо, скорее для себя, а не чтобы ее услышали. Аня протерла лицо, шею и руки влажной салфеткой и от небольшой прохлады на коже ей стало чуть лучше. Она посмотрела в озадаченное серьезное лицо мужчины мельком, а он, оценив ее состояние, сам принялся менять колесо.

Близился вечер, дневной зной начал спадать, и легкий ветерок стала дарить облегчение, а пережитый день казался чем-то не из этого мира. Невероятная радость сменилась настоящей трагедией. Находившийся рядом незнакомец едва ли фиксировался в сознании Анны, но ее дыхание стало более глубоким, а давящая боль в груди начала отступать, вероятно, предложенные таблетки подействовали.

Наконец, Аня едва вернулась к реальности. Не глядя на незнакомца, она растерянно оглядывалась по сторонам. Мужчина выпрямился, загораживая солнце, которое клонилось к закату. Так не возможно было его рассмотреть. Анна только поняла что он очень высокий, но вот опасность от него не исходила, хотя призвать его к порядку женщина решилась.

— А вы зачем в моем багажнике копаетесь?

— Ищу запаску.

— Дайте, сама поменяю. Это моя машина, и мое колесо, — мужчина уже вытащил его, а Аня ухватилась за диск колеса с другой стороны.

— По-моему, не стоит, — он осторожно убрал руку женщины в сторону. — Понимаю, что Вы очень расстроены, но я помогу, доверьтесь.

— А с чего это я должна довериться незнакомому мужчине? Вы мне тут не командуйте.

Незнакомец понял, что так они ни до чего хорошего не договорятся. Девушка явно чем-то расстроена, ведь есть причины помимо колеса, и её снова отвлек звонок.

— Фаденька, ты за Макароном присматривай. Я скоро буду дома. Скоро, значит скоро, — мужчина краем уха слушал голос женщины, которая изо всех сил хотела казаться строгой и независимой, а он увидел в ней нечто иное. — Скажи Шурке, что погулять ему можно только до десяти. Нет, Джеджику нельзя. Потерпи, дорогой мой, скоро приеду. Со мной все отлично. Я тоже тебя люблю.

— Ну вот и все!

Раздался снова бодрый голос рядом. Надеюсь, больше Вы не будете плакать? Дел-то всего, заменить колесо. Куда вам испорченное положить? В багажник?

— Я же забыла ингалятор тете Фае вернуть, а у нее Танюшка заболела. Вот же…

Аня заметила ключи на капоте и удивилась, чего это они тут делают. Села в машину, и вдруг снова накатили воспоминания о Павле. Она резко стартанула с обочины так, что чуть не столкнулась с проезжающей машиной по трассе. Пребывая в замутненном состоянии, она даже не поблагодарила своего неожиданного спасителя, оставив его с колесом в руках на обочине в клубах пыли…

— Что же с тобой приключилось, красавица? Куда опять полетела? Дорога ошибок не прощает, чтоб ты знала… И колесо это. Вот как мне теперь его вернуть? Не туфелька, конечно, но тоже не плохой трофей… Угораздило же…

Мужчина вернулся в свою машину и настроил классическую музыку так, чтобы не напрягала…

— Вечереет уже, надо поспешить…