Хирургическое вмешательство

Глава 30. Моя жена…

Глава 30. Моя жена…

Громов находился в отделении и мог себе позволить писать лишь короткие СМС Марьяне.

Она же устроила генеральную уборку в квартире еще вчера, а сегодня занималась домашними делами: играла с Ванечкой, а еще поговорила с матерью. Она позвонила сама.

— Мама, как ты себя чувствуешь? — Марьяна начала приходить в себя, а занятия разными делами в квартире ее отвлекали от тяжелых мыслей.

— Тяжело. Слабость. Я понимаю, что ты пытаешься вытащить меня, но может все зря…

— Дима сказал, что у нас есть шанс. Надо бороться, мама, а Рита…

— Я знаю, что ее похоронили. Ты главное ландыши посади на могилке, живые настоящие. Она их очень любила… Как Ванечка?

— Ваня в порядке. Бегает, играет. Все хорошо и папа, представляешь, больше не пьет. Он в клинике. Ему тоже помогут, и он избавится от зависимости. Мамочка, я так рада тебя услышать.

— Я тоже очень рада. Ты там держись, дочка, а как Дима, не обижает? Я знаю, что тебе пришлось выйти замуж из-за Ванюшки…

— Пришлось, но это нужно было сделать.

— Бедная моя доченька. Тяжело тебе, наверное, но зато Ванечка останется с нами. Ты не жалей. Ни о чем не жалей. А Дима мужчина хороший. Стерпится — слюбится.

— Конечно, мамочка, — Марьяна была счастлива, что мама так к этому отнеслась. Пусть окружающие, да и родители тоже думают, что все это неизбежно.

— Все, мне пора на процедуры, я потом еще позвоню…

— Пока, мама, я тебя очень-очень люблю. Мы, кстати, сейчас едем навестить Аню с Федей.

— Передавай Анюте привет, — в трубке послышались гудки.

Пока ехало такси оставалось время для белья. Марьяна долго осматривала все вокруг на предмет сушки.

— Не понимаю, где Громов сушит бельё?

Марьяна, как истинная медсестра, достала бинты и натянула их в виде веревки на лоджии, так как ничего другого в голову не приходило.

Едва она успела развесить белье, как подъехало такси. Марьяна и Ванечка отправились в больницу.

— Вау, какая большая. Твоя работа!

Ваня смотрел во все глаза на огромное красивое здание больницы. Ванечка в джинсовых шортиках и яркой футболке выглядел очаровательно. Заметив Марьяну, ей стали махать руками медсестры и санитары.

— Марьяша, ты как? Мы все за тебя переживаем.

— Ничего. Справляемся.

Мило всем в ответ улыбалась девушка.

— У тебя колечко?

Глазастая Катерина спустилась на первый этаж, чтобы забрать подготовленные для нее документы с приемного покоя. Хорошо, что рядом уже никого не было. Марьяна подняла правую руку, глянула на нее и так комично округлила глаза, увидев на безымянном пальце новый предмет, что Катерина аж отошла на шаг назад.

— О! — выдала Марьяна удивленно, — ну надо же, и правда колечко!

Она сощурила Катерине глазки, улыбнулась и, потянув ребенка за собой, пошла дальше к лестнице.

— А ты знаешь?

Не унималась разочарованная коллега, что ее любопытство остается не удовлетворенным.

— Что на этом пальце только замужние кольца носят.

Марьяна повернулась в пол-оборота, приложила палец к губам и сказала.

— Т-ш-ш-ш, только никому ни слова. Это пока секрет.

Катерина открыла рот в немом «А» и тут же его захлопнула. Марьяна с Ваней уже скрылись из виду, а она все стояла, переваривая «секрет». Кому-либо она об этом рассказывать не собиралась. Катя была из той категории людей, что умеют держать язык за зубами, но все же было так интересно.

— Как замужем? За кого вышла? И когда? — шла она по своим делам и бормотала себе под нос.

Марьяна осмотрелась и заметила Громова, он замер, присмотрелся и уверенно шагнул к своей жене. Для него это стало настоящей неожиданностью.

— Марьяночка, а вы как с Ванюшкой здесь оказались?

— Папа Дима, а где тетя Аня? Она здесь живет? Маманя сказала, тут есть лифт. Можно я кнопку нажму?

Громов улыбнулся, потрепав мальчика по макушке.

— Конечно можно. Пойдите, покатайтесь, раз хочется. Иди сюда, моя красавица, я соскучился.

Он притянул Марьяну к себе за талию. Она оробела, но не стала вырываться.

— Ну, Дим, — ее глаза бегали по сторонам, — а вдруг кто увидит? Не успела войти, кольцо уже заметили. Вопросы задают.

Но Громов был непреклонен, он взял и поцеловал женушку. Смущенной она ему нравилась еще больше.

— Жена, — напускно возмутился он, после поцелуя, — когда тебя волновало чужое мнение?

— Всегда, — начала посмеиваться Марьяна и играть пуговицей на его рубашке.

— Ай-ай-ай, — подхватил он ее игру, — мама тебя не учила, что врать не красиво?

— Может и учила, — тихо отвечала Марьяна, — не помню.

— Тогда мне придется, как твоему мужу, тебе все напомнить, — продолжал он жадно сжимать ее талию и при этом смешно поигрывать бровями.

Марьяне было и смешно, и это смущало, и так не хотелось, чтобы он ее отпускал. Одновременно было немного неловко вот так стоять посредине коридора. Ей между тем вдруг захотелось, чтобы их увидели. В тот же момент испугалась реакции общественности и расхотела этого. Громов с сожалением отпустил ее и вздохнул.

— Устал сильно, а тебя увидел, и все прошло. Идите к Ане, а я потом заскочу, у меня еще пара дел неотложных.

Анна читала книгу, а Федя смотрел приключенческий фильм и ел яблоко из пластиковой мисочки, которое Аня заботливо нарезала ломтиками. Аверина в палате не оказалось, и это значит, он уже отправился в суд.

— Здравствуйте, — Ваня прошел в центр палаты, потом нахмурился и заключил. — Тетя Аня, а в этот дом все хрюшки и каррровы не поместятся, и тут тррравка не растет.

Марьяна и Анна одновременно улыбнулись.

— Ванек, это больница для людей, и сюда нельзя коровам. Здесь кровать есть, чтобы спать и все, — объяснил Федор.

— Чтобы спать? Маманя, а мы тоже теперь будем здесь спать?

— Нет. Мы здесь в гостях. Аня, мы тут вам фруктиков купили. Все помыли, по контейнерам разложили, и котлеток куриных сделала. Они не жирные. Федя, будешь котлетку?

— Мам, можно?

— Тебе все можно. Кушай, мой хороший.

— Ваш лечащий врач, — облокотилась на подоконник Марьяна, — сегодня пошел в суд. Еще не звонил?

Аня странно глянула на подругу, отрицательно покачала головой и пожала плечами. Заданный вопрос звучал странно, но Анна не стала акцентировать на этом внимания, тем более Марьяна явно на что-то намекает. С чего ради Ане должен звонить Аверин? Да еще не по вопросам здоровья Федора. А Марьяна, словно не замечая недоумения подруги, все болтала.

— Иван Васильевич и Ветров здесь остаются. Надеюсь, никого не привезут, и нас не выдернут. Дима обещал скоро освободиться.

Аня слушала и согласно кивала головой, словно ей была важна вся эта информация. Она знала, подругу надолго не хватит. Марьяна никогда не умела долго ходить вокруг да около. И вот, не прошло и полторы минуты.

— Ну как у вас дела?!

Аня невесело вздохнула и ответила, как есть.

— Ой, Марьянка, у меня такое ощущение, что и не жила раньше. Только вот у него тоже хвост имеется, и он как ящерка должен от него избавиться. Но видимо пока это не так просто.

— С Евой он не останется, ведь она предала его. Здесь работает ее подруга, не Вера. Так вот Евочка с ней поделилась, что там случилось между ней и Николаем Владимировичем. Она изменила ему с двумя.

— Я, честно говоря, не поверила в правдивость этих слухов. А это возможно вообще?

— Наверное, в нашем мире чего только не бывает.

— Марьяна. Понимаешь, вот он когда рядом, так и хочется сказать: «Не уходи». У меня нет тревожности. Я, наоборот, почему-то вся расслабляюсь, и хочется говорить. Задавать вопросы. Мне интересно знать, что он за человек. Очень умный, очень понимающий. Я думала все мужики черствые, такие, как Паша и не знала раньше, что мужчина может быть таким.

— Как я за тебя рада, и с Евой он разведется. А я вот не могу расслабиться рядом с Громовым. Странно, да?

— Да, — ответила Аня, — и правда странно.

— А тебе сейчас комфортно знаю почему. Да потому, что, ты всю жизнь в напряжении живешь. Паша твой вечно держал тебя в тонусе. Вон посмотри, хозяйства столько развела, а это, знаешь ли, все нелегко. И вот встретился на пути твоем Николай Владимирович. Он мужчина иной: легкий, понимающий, заботливый, очень внимательный человек. Чего тебе рядом с ним напрягаться? Ты знаешь, а я, наоборот, жила не тужила, о мужчинах запретила себе думать. Сама себя убедила, что мне это не надо. И тут этот Громов, а потом ты такая:

«Держись от него подальше, он странный».

И я как могла избегала его всеми способами. Только почему-то все вышло, наоборот, только хуже делала. Он с чего-то взял, что я его специально провоцирую и задеваю. Ведь я тише мышки пыталась быть, а потом ты опять такая: «Классный и интересный мужчина этот твой Громов». А я в панике, как мой? Еще и интересный и классный? Это ты спровоцировала меня посмотреть на него другими глазами, и потом было уже поздно. Так что спасибо тебе большое, подруженька.

— Обращайся, — засмеялась Аня и отмахнулась рукой, — всегда рада помочь хорошему человеку. Только есть небольшое замечание. Паша был наоборот против хозяйства. Ему все куда-то уехать хотелось далеко, а мне нужна была семья, дети. Я деревенская девушка, мне земля силы придает.

— А мне под ногтями все пачкает.

Девушки обе громко рассмеялись и умолкли.

— Марьянка. Мне так страшно, — призналась Аня.

— Понимаю, тоже хирургом очарована.

— Да ну тебя, — отмахнулась от Марьяны Аня, — все одно на уме. Не пара мы. Я скоро выписываюсь и уезжаю домой.

— Послушай, почему за детками не поедешь, ты ведь хотела?

— А я не сказала? Планы поменялись. Родители сами мальчишек привезут.

Аня глянула на наручные часы.

— Кстати, нам скоро нужно быть в центральном парке. Мама с папой идут в оперу. И пока они будут там, мне нужно развлечь Шурку, Джеджика и Макарона.

— Просто отличная идея! — восхитилась Марьяна, — Ванечка, хочешь по парку погулять?

— Хочу! Хочу! Федя, покатаемся на большом колесе!

— Куда это все собрались? — в дверях стоял Громов.

Аня и Марьяна резко прекратили сборы и оглянулись. Федя и Ваня уже обувались. Жена осмотрела мужа с ног до головы. Дмитрий был в джинсах и поло.

— О, ты уже в гражданском. Аня приглашает в парк. Туда скоро ее родители привезут других мальчиков. Аверин Феденьке и Ане разрешил прогуляться, только без резких движений.

Громов отошел на шаг и галантно открыл дверь.

— Так давайте поторопимся.

— Я же говорила, — романтично вздохнула Марьяна, — он очаровашка.

Аня взяла сумку и сдержано улыбнулась, бросив взгляд на Дмитрия. Она видела в его глазах все обожание, которое он испытывал, глядя на свою молодую жену, и ей это нравилось. Она теперь точно знала, что Марьяна в надежных руках.

В зале суда было тихо. Так тихо, что казалось, слышна одна единственная муха, залетевшая через раскрытое окно. Судья молча листала дело Авериных, а сами фигуранты сидели за разными столами и тоже молчали.

Секретарь — женщина средних лет с довольно симпатичным, но немного красноватым лицом достала мухобойку и попыталась прихлопнуть назойливое насекомое. У нее ничего не вышло, и она со вздохом разочарования — единственным звуком за последние пятнадцать минут, спрятала мухобойку под стол. Глянула на Николая и застенчиво улыбнулась. Он улыбнулся ей в ответ. Ее одутловатое лицо немного настораживало. Бедняжка явно страдает от повышенного давления и приливов. Аверин решил после того, как все закончится, подойти и поговорить с ней о ее здоровье.

Ева увидела, что муж переглядывается с секретарем, цокнула языком и закатила глаза кверху. Николай выпрямился и напрягся, ожидая какой-нибудь выходки со стороны жены, но, кроме этого, больше ничего не было. Ева сидела тихо, как мышка. Она выглядела сегодня так очаровательно, что не будь Аверин уже таким ученым, насчет этой женщины, влюбился бы без остатка снова.

Одежда на ней была нежных пастельных тонов. Светлое платье с полностью закрытым верхом и небольшим рукавчиком, делало ее легкой и утонченной. На лице ни грамма косметики. Николай повернул голову и всмотрелся в ее профиль. Сегодня она выглядела настоящей: хорошая кожа, ровный нос, нежная линия подбородка. А дальше: губы, ресницы, брови она уже изменила так, что от прежнего девичьего ничего и не осталось. С верхней губой явно перестаралась, ведь теперь она стала широкой и словно треснула пополам. Ева скосила глаза и глянула в сторону мужа. Думала, что он и ей улыбнется, но мужчина оставался серьезным и задумчивым. Больше Евочка его не обманет кротким взглядом. Николай смотрел на нее, а думал об Ане, с которой ему хотелось поговорить, предложить начать встречаться, только вот он не знал, как и с чего начать.

— Так, господа Аверины! — Наконец нарушила судья тягостную всем тишину, — все с вами ясно. Подходите по очереди на подпись.

Первым встал Николай. Он быстро черкнул по строке, куда судья указала тонкой указкой и вернулся на место.

Ева тоже подошла, взяла ручку и замерла. Аверин растер вспотевшие ладони и сглотнул. Всего через какие-то полчаса он станет свободным человеком и смело пойдет в новую жизнь.

— Ну же милочка, — торопила судья Еву, — поверьте мне, тут для вас такие условия, что я бы позавидовала щедрости вашего бывшего мужа. Не каждый мужчина так легко расстается с тем, что нажил своим трудом, а вынужден отдать Вам.

— Что?!

Ошарашено вскинула голову Ева, она не ожидала от судьи таких слов и была поражена. Но женщина кремень, только сильнее хлопнула указкой по листку.

— Не отвлекайтесь, госпожа Аверина, смелее ставьте подпись. У меня время ограничено, сегодня еще три развода.

— Вот именно, — медленно положила ручку Ева перед судьей и отошла, — тут слишком много всего написано. Я просто так не стану ставить свою подпись.

— Начинается!

Зло выдохнула судья, а Николай вскочил со своего места. Женщина одним взглядом осадила его порыв, и он замер в ожидании. А Ева не заставила себя ждать.

— Я подпишу только тот документ, где не будет всего этого нагромождения слов.

— И что же вы подпишите? — громким басистым голосом потребовала ответа судья.

— Я подпишу документ, в котором будет всего одно слово и то всего из трех букв, — тихо и твердо ответила Ева, в упор глядя на Николая.

Он силился разглядеть издевательство и насмешку в ее взгляде, но ничего не было. Это словно и не Ева была, а какой-то робот. Ни в манерах, ни в мимике, ни во взгляде не было и намека на издевку. Ева говорила серьезно и осознанно. Она резко поменяла все условия их предварительного соглашения и теперь стоит и неизвестно чего требует. Николай решительно ничего не понимал.

— Ишь какая!

Шумно захлопнула дело Авериных судья и встала.

— Какая есть. У меня есть доказательства, что мой муж мне изменял и уже давно. — Ева передала небольшой прозрачный пакет, в котором находились фото Николая и Анны, распечатка СМС переписки и много еще чего.

— Хорошо, допустим вам муж изменял. Я вас развожу на вполне приемлемых условиях.

— Ваша честь, я возражаю.

— Возражение принято.

— Николай Владимирович, вам есть что сказать?

— С моей стороны измены не было. Доказательства я бы подверг тщательной экспертизе, — если бы взглядом можно было убивать, Николай испепелил бы бывшую женушку тут же. Он не ожидал, что она так низко опустится. Понятно, подделать и фото, и выписку переписки она могла, связей хватало, но это рискованно.

— Все верно, можете проверять, и мне нужна компенсация морального вреда. Я на этого хирурга угробила лучшие годы своей жизни.

Просто ответила Ева, развернулась и быстрым шагом ушла. Николай остался в полном непонимании на месте.

— Она, что? Не подписала? — выдавил он из себя вопрос.

— Как видите, молодой человек, — с сожалением ответила ему женщина, — суд переносится. Надеюсь, месяца вам хватит решить эту новую для вас проблему, Николай.

Судья развернулась и тут же исчезла, словно ее и не было никогда. Она ушла за дверь, скрытую за судейским креслом.

— Распишитесь пожалуйста в протоколе, — секретарь подошла к Николаю.

Он положил лист на стол, расписался.

— Так чего же она хочет? Не понимаю.

— Все!

Одним словом, ответила ему женщина и с глубоким сожалением посмотрела на Николая.

«Черт знает что. Какая измена? Не хотел о ее измене рассказывать, проявил благородство, так она не постеснялась оклеветать меня. Ева, что ты творишь? Я же тебя обеспечил так, что ты можешь до конца жизни не работать. Всю недвижимость за границей отписал, и ей мало? Мало…»

Настроение мужчины окончательно испортилось. Жизнь преподносит неприятные сюрпризы, и лишь теплый огонек нового чувства не позволил ему впасть в уныние. На работе тоже не все гладко было. Тяжелые детки, поступающие один за одним испытывали выдержку хирурга на прочность. Но он отвоевал у смерти всех юных пациентов, которые поступали к нему в крайне плачевном состоянии.

Николай стоял в коридоре и заметил секретаря. Он запомнил ее имя и подошел. Женщина держалась за стенку. Ей явно стало плохо.

— Нина Викторовна, пройдемте в ваш кабинет. У вас есть тонометр?

— Ох… есть… извините… что-то голова закружилась.

— Я помогу, идемте.

— А Вы доктор.

— Доктор… — утвердительно кивнул Аверин и сейчас спас еще одну жизнь. Он снова оказался в нужное время в нужном месте...