Хирургическое вмешательство

Глава 43. Клетка для змеи…

Глава 43. Клетка для змеи…

Николай даже не подозревал о том, что ему из следственного изолятора звонила Ева. Собственный телефон разбился. Позже Марьяна его выбросила, а чуть позднее нашла в столе мужа ранее использованный гаджет, но, как обычно, не выброшенный и вставила в него симку своего начальника хирурга.

Аверин в тот момент уже потерял место заведующего отделением, но остался в клинике ведущим хирургом. Его настроение ухудшалось, и глаза становились все печальнее день ото дня, а губы, казалось, разучились улыбаться. Он забирал себе все плановые операции и без устали, не покидая операционного отделения, работал.

Аня выписалась и уехала. Она ни разу даже на словах через друзей не передала ему весточку, но Громовы знали, как она живет, и что ей сложно одной.

Николай не решался спрашивать про Аню, а Дмитрий и Марьяна тоже ни разу даже в беседе не упоминали ее имени. Аверину временами казалось, что он сходит с ума, и эта женщина, появившаяся в его жизни, как глоток свежего воздуха, лишь плод его больного воображения.

Вскоре он стал сторониться и друзей, а потому отказывался приходить к ним на ужин.

Чуть позже его отстранили от ночных дежурств, и Аверин совсем в себе замкнулся. Образовалось столько времени, что он не знал, куда себя деть.

Тот день Николай провел в операционной, а телефон ему больше был ни к чему. Он даже позабыл о старушке бабушке. Она звонила каждый день, но разговаривала то с Марьяной, то с Дмитрием.

— Тебе так идет новая должность, — тянула за галстук Марьяна мужа ближе и завлекала страстным взглядом, — заведующий отделением, и только мой.

Она закусила нижнюю губку и облокотилась спиной о стол в кабинете хирургов. Вот кому было на самом деле хорошо. Громовы пребывали в страстной эйфории и никак не могли насладиться друг другом. Димке было совестно перед другом, что у него-то самого все так прекрасно, но он ничего не мог с этим поделать. Разве можно спланировать счастье?

— Это временно, Марьян, — не уставал напоминать он об этом жене, — не заводи меня, мы в кабинете, сюда могут войти.

— Не могут, — загадочно шепнула Марьяна, расстегивая пуговицы на рубашке, — я закрыла дверь.

— Что?

— Не зажимайся, — сводила она его с ума, — я не сделаю тебе больно. Иди ко мне.

Громов расхохотался и приник к ее шее.

— Слушай, ты меня смущаешь, — признался он Марьяне, — мне даже страшно представить, какой вулкан страстей я разбудил. Развратница моя.

Дмитрий распахнул халатик и приник к пышной груди жены. Марьяна запрокинула голову и выдала такой сладкий стон, что у Громова по коже побежали мурашки. Неожиданно в области поясницы у Марьяны громко затрещало.

— Что?! Что, это?!

Подскочили они и стали оглядываться. Оба тяжело дышали, но туман в глазах понемногу рассеивался. Дмитрий тут же схватил телефон.

— Колька оставил. Вот, черт, а не Аверин, — выругался Громов.

— Посмотри, — показала пальцем Марьяна на экран, — незнакомый номер звонит.

Они оба переглянулись.

— Ты думаешь, это может быть Аня? — озвучил мысли жены Громов.

Марьяна пожала плечами. Она уже застегивала пуговки на халате, а Громов с сожалением смотрел, как за белой тканью халата исчезает кружево ее бюстгальтера.

— Это не ее номер, — почему-то зашептала Марьяна, — давай ответим?

Она пальчиком нажала на прием и из трубки громко на весь кабинет полетели такие слова: «Коля! Коля! Это Ева!»

Оба Громовы распахнули рты и в панике смотрели друг на друга.

— Что делать? — быстро зашептал Громов. — Опять эта на голову свалилась.

Дмитрий хотел приложить трубку к уху и ответить, но не успел. Проворный пальчик Марьяны нажал на отбой. Она выхватила мобильник и тут же удалила номер, с которого звонила Ева.

— И ты ничего ему не расскажешь, — скомандовала она, посмотрев на мужа. — Все! Хватит! То, что оторвано, назад уже не приладить. Он же, дурень, помчится выручать эту. А потом она его до суицида доведёт. Нет, уж! Довольно!

В дверь постучали. Марьяна бросила телефон на стол Аверина, на котором только что чуть не занялась с мужем любовью и пошла открывать. Следом за нею шел недовольный Громов. С тем, что Марьяна запретила ему говорить о звонке Евы, он был согласен полностью, а вот как теперь в заведенном состоянии доработать смену…?

На пороге стоял Аверин.

— Добрый день, Николай, — проворковала Марьяна и обошла хирурга.

Громов встретился с другом глазами и тоже обошел его стороной. Аверин оглянулся на заговорщиков и вошел в кабинет. Сел за свой стол, взял телефон и на мгновение его активировал. Пока он был в операционной, ни одного звонка не поступало.

Пробка продвинулась, но выехав на центральную улицу, Громовы угодили в новую пробку.

— Послушай, сегодня в Ростове невозможно проехать.

— Час пик, так всегда в это время суток, мы ведь обычно выезжаем раньше. А сегодня мы несказанно везучие.

— Дима, надо как-то Николаю помочь

— Его может излечить только твоя подруга, но она подстать ему. Весьма упряма и самодостаточная.

— Или им нравится пострадать.

— Нет, вот знаешь, что хочу тебе сказать, Марьяночка. По-хорошему, жениться лучше в двадцать. У нее розовые очки на глазах, он полон уверенности и желания покорять новые вершины. Когда у тебя опыт за плечами, все намного сложнее. Женщина начинает присматриваться, анализировать и даже исправить его в чем-то. Только чаще всего это бесполезно.

— То есть, таким как мы сложно?

— Марьяна, ты у меня уникам. Усложняй, сколько хочешь. Ты моя. Слава богу, я со всем этим разобрался быстро. Осознание пришло, что от такого недуга поможет только брак и надежные отношения.

— А ты страдал.

— Я? Нет, скорее злился. Но потом судьба сама привела тебя ко мне. Когда так происходит, все встает на свои места.

— Дим, ну а что там с Евой дальше была. Опять пробка, я жажду услышать продолжение…

— Ах да, ну слушай…

Ева, как и предполагало следствие, заговорила охотно и много. Ее душу разрывала ненависть ко всем ее бывшим так называемым друзьям. Женщина не могла никак осознать того, что она больше не императрица. Что на самом деле ее так же легко бросили и предали, как это она с легкостью делала некогда сама.

Для нее наступила новая жизнь. Она полностью перечеркнула все, что было «ДО» и теперь рисовала себе новую жизнь «ПОСЛЕ». Неустанно мечтала о Никите Сасине и так влюбила сама себя в этого незнакомца, что в душе уже вышла за него замуж.

В реальном времени она больше его не видела. Никита к ней так и не пришел, хотя однажды ей принесли стаканчик кофе и сказали, что это от него.

Ева бережно хранила пустой стакан и спала, обнимая его каждую ночь. Она, казалось, забыла и Рогова, и Аверина и всех тех, кто был в ее прошлой жизни. Суд прошел быстро, и ее определили в колонию общего режима. Ни на одно заседание никто не пришел из ее прошлой жизни. Тех двух ее подельников допрашивали отдельно, а потом и вовсе дело по ним отдали в прокуратуру, как и дело Молотова. Так же никто ни разу не выступил на стороне ее защиты. Не нашлось ни одного существа, кто бы просто сказал, что она на самом деле не так уж и плоха.

Когда ее выводили в наручниках из зала суда, она все же увидела Никиту. Запнулась и остановилась как вкопанная. Конвоир попытался ее подтолкнуть, но она уперлась ногами и стала сопротивляться.

— Никита! — что есть силы, закричала она, — Никита!

Младший сержант стоял в окружении своих сослуживцев. Мужчина увидел Еву и, улыбнувшись, помахал ей рукой. Женщина от радости аж задергалась, но конвоир взял ее за макушку, пригнул голову, и втолкнул в машину.

— Он увидел!

Возбужденно восклицала она сама с собой и смотрела на конвоиров. Те молча переглядывались и не произносили в ответ ни слова.

— Увидел меня! Мой Никита! Он меня дождется, — размечталась она вслух, — дождется обязательно. А я вернусь и рожу ему сына. И мы будем самыми счастливыми на всем свете. Обязательно, будем!

— Слушай, Сасин, — хлопнул по плечу парня один из сослуживцев, — и куда ее?

— В Хадыженскую женскую колонию общего режима.

— Хах! — взмахнул сослуживец головой, — да ты там уже сам бог, Сасин. Половина осужденных девок, только и знают, что о тебе мечтают. Вот эта удивится, когда попадет туда и поймет, таких как она фанаток, там уже полколонии.

— Да, а мне-то что? — равнодушно пожал плечами Сасин.

— Никит, — не унимался сослуживец, — научи, вот так на баб влиять, а? Очень надо, позарез, вот так, — чиркнул он у себя над головой, — девушка одна нравится, а не подступиться к ней.

Никита посмотрел на друга и рассмеялся.

— Не научу, родиться таким надо. А ты, если эта та девушка, о которой я думаю, не фыркай на нее, а просто купи букет цветов и пригласи на свидание.

Сослуживец резко сконфузился и зачесал затылок.

— Да я это. Да, как это… Как увижу ее, так сразу грубость вылетает изо рта. Я потом себя кулаком по лбу, но не могу ничего с собой поделать. Даже тренировался перед зеркалом, эти, комплименты всякие говорить. А как увижу, так сразу накричу, а она в ответ колкостей ну и понеслось. Не выходит у меня ничего приличного, понимаешь?

Мужчины повернулись и медленно пошли по своим делам, а Ева для Никиты навсегда осталась в прошлом.

— Мне автомат легче разобрать и собрать, чем на нее прямо посмотреть. Все нутро переворачивается от ее взгляда. Вот, правда, легче накричать.

— Послушай, Илья! — смеялся Никита, — ты зверь, а не опер, а перед женским взглядом ломаешься. Не уж-то женщин боишься?

— Да ты чего, Сасин? — стал оглядываться по сторонам сослуживец, чтобы не дай бог, кто услышал их разговор. — Никого я не боюсь. Эта вот одна какая-то неправильная.

Но Никиту было уже не остановить. Он хохотал так заливисто и громко, что во дворе на них стали обращать внимание.

Тут из-за угла на встречу выскочила худенькая тонконогая сержант Лера Иванова. Она как заприметила Сасина и ее начальника Илью Константиновича так сразу и затормозила. Один листик из черной папки выскользнул и приземлился у самых ног мужчин. Илья замер словно остолбенел. Никите пришлось подпихнуть его локтем в бок. Ожил, наклонился, поднял бумагу со словами.

— Сержант Иванова! Что за расхлябанность? А если бы Вам поручили особо важные документы?! Вы бы их тоже вот так разбросали по асфальту!?

— Извините, — бегала глазками Лера от улыбающегося Никиты и грозного Ильи Константиновича, — это больше не повторится.

— А я сомневаюсь! — не унимался Илья Константинович. — Через час, объяснительную мне на стол!

Илья Константинович высказался, всунул листок Лере, не глядя в глаза и, заложив руки за спину, быстрым шагом направился по своим делам. Сержант Иванова так испугалась, что не заметила, как раскраснелось его лицо.

Он очень хотел отдать этот несчастный лист ей хотя бы молча, но снова не сдержался. Ему легче накричать, чем посмотреть на ее нежное личико. Лера была на десять лет младше Ильи, и он понимал, что у нее достаточно поклонников ее возраста, только сердцу не прикажешь.

Никита поспешил за товарищем, лишь на мгновение остановился, несколько раз оглянулся и руками показал Лере вначале сердечко, потом указал пальцем на спину Ильи Константиновича, а после изобразил ладонями кричащий рот начальника. И все это сопровождалось очаровательной улыбкой. Лера просмотрела всю эту забавную пантомиму и все поняла. Она сузила свои шоколадные глазки и прошептала сама себе тихо.

— Сам дурак ты, Илюша. Я тебе еще покажу. Через час, когда объяснительную принесу. Вот возьму и поцелую сама…

— Вот такие новости…

— О, машины вроде поехали.

— Да, заметил, скоро мы окажемся на месте. Может, у родителей останемся? Думаю домой мы можем вернуться позже, когда на дорогах станет посвободнее.

— Хорошо, отлично. Какая разница, где отдыхать.

Громовы решили пока держать в тайне свой маленький секрет, и с этого момента Дмитрий стал проявлять чудеса терпения, окружив Марьяну заботой и вниманием.

Оказывается он и сам неплохо готовит, и мыть полы не разучился, а Ванюшка во всем помогал своему отцу. Он уже не вспоминал свою родную мать, так как больше всегда тянулся к Марьяне. Они так сказать на одной волне, а от Дмитрия Ванюша просто был в восторге.

Сегодня же все Громовы собрались в родительской квартире и собирались обедать.

— Папа, Мама, у меня для вас есть важная новость, — Яна тоже заскочила в гости вместе с мужем Андреем.

— Яночка. В чем дело? Не нужно пугать маму. Ты же знаешь, я не люблю сюрпризы.

— А этот тебе понравится, — загадочно проговорили Яна.

— Не томи Янка детка. Чего там у тебя? — пробасил Громов старший, поправляя очки.

— У нас с Андреем будет ребенок…

Все на секунду замолчали, переваривая такую важную для семьи информацию.

— Янка, вот это новость! Теперь будет с кем играть нашим. Вот это команда получится, — обнимая сестренку, воскликнул Дмитрий.

— Нашим? Дима, у вас же один.

— Да, я так сказал?

Отец открыл бутылку шампанского, и от ненавязчивого запаха алкоголя Марьяну замутила, и та пулей бросилась в туалетную комнату. Загадочным взглядом ее проводили все.

— Ну, похоже, у нас не один малыш ожидается, — заключил Виктор Николаевич, потирая ладони. Его довольную ухмылку домочадцы оценили. У него взгляд наметанный, как никак профессор. — Громовы вы что, всегда по два малыша мне дарить будете? — добавил он, едва не рассмеявшись.

— У меня это получилось случайно, — оправдалась Варвара Андреевна.

— Ну да, зато дети расстарались и так одновременно у них все совпало.

— Ведь они же двойняшки. Они же все делали синхронно. Один пить хочет, тут же вторая. Даже в туалет по большому хотели одновременно. Чему ты удивляешься?

— Громовы, с вами я ничему не удивляюсь. Меня все устраивает, к тому же у меня такой напарник по шашкам теперь есть. Золото, а не напарник. Иван, играть будем?

— Шшашшки, да!!! Я обожаю!!! — воскликнул Ванюшка, доедая свою котлету. Это взрослые никак не могут приступить к трапезе, а Иван уже почти наелся.

— Мамуль, только Марьянку не расспрашивайте пока. Сама если захочет, расскажет, — предостерег Громов, понимая, что и он и женушка его заполошная, не смогли утаить беременность в тайне. Да и сложно это сделать с ее-то токсикозом.

— Конечно-конечно, я свекрови своей рассказала, когда уже в роддом собиралась. Я все понимаю, — тут же заявила Варвара. — Доча, а тебя не тошнить?

— Нет, я хочу огурчиков маринованных. Есть у тебя?

— Посмотри в холодильнике.

— Яночка, сиди, я принесу, — отозвался Андрей.

— Марьяна, может тебе зеленого чаю с мятой? — предложил Дмитрий, когда вся бледная жена вернулась из туалетной комнаты, на что она неопределенно кивнула.

Родители радовались за детей и готовы были им помогать теперь еще больше, предвкушая веселую жизнь уже через девять месяцев…