Хирургическое вмешательство

Глава 37. Спасение Джеджика

Глава 37. Спасение Джеджика

Мирзо напряженно сжимал руль и, выпучив глаза, смотрел на дорогу.

— Не выезжай на трассу, — командовал Ахком, — сворачивай к Батайску. Там покружим, проверим, что Ева не приставила к нам хвост и тогда.

— Какой хвост, да?! — психовал Мирзо, — мы на рассвете смотались из города, и ни одна душа за нами не увязалась. Зачем Еве следить за нами, да?

— Не знаю, — дергал энергично руками Ахком, — от этой сумасшедшей всего можно ожидать. Украсть ребенка только потому, что приревновала мужчину, которого сама же и бросила. Это нормально, считаешь?

— Ай-яй, — несколько раз стукнул в приступе ярости Мирзо по рулю, — и как меня угораздило подписаться на такое!?

— Куда едешь, да?! — продолжал размахивать руками Ахком, — не туда рули, а сюда рули.

Он указал рукой направление. Мирзо не успел перестроиться на полосу, так как сильно нервничал. Ему хотелось как можно скорее покинуть пределы Ростовской области, но его друг чего-то боялся, в результате они постоянно спорили.

Мужчина запоздало включил поворотник, подрезал машину, которая намеревалась остановиться на повороте. Автомобиль с визгом резко юркнул в том направлении, куда указывал Ахком.

На перекрестке стояла машина дорожно-патрульной службы. Два полицейских удивленно проводили взглядом до предела наглый «тазик».

— Видал, чего творит, — усмехнулся один из них и хохотнул, — вообще страх потеряли, приезжие и дружественных стран.

Второй без слов достал рацию и включил ее.

— Санек!

Послышался звук шума, а затем в рации клацнуло, и раздался ответ.

— День добрый, слушаю.

— Добрый, — после очередного шума и клацанья, заговорил патрульный, — вы еще на месте?

— Еще да, а что?

— Да тут наглый как танк «тазик» промчался мимо, поехал в вашем направлении.

— Проверить?

— Да желательно. Внутри двое, не русские. Какие-то они напряженные.

— Говори координаты.

— ВАЗ 2107, цвет «грин гарден», 5, 3, 3, 23 регион.

— Хорошо, — раздался голос из шума рации, — принял.

Мирзо послушно объехал кругом несколько кварталов Батайска. Ахком постоянно ему указывал куда ехать, а сам настороженно пытался в зеркале заднего вида высмотреть несуществующий «хвост».

— А что, если про нас уже прознал сам Молот? Что если это его люди?

— Ай, молчи, Ахком, — выдохнул нервно Мирзо и одной рукой протер глаза, — все, хватит! Мы след хорошо запутали тут. Поехали на трассу, пора ноги делать из области.

— Есть хочется, — вспомнил Ахком, что они оба давно ничего не ели, — где-то тут столовая была.

— Какая столовая, да? — снова задергался Мирзо. — Ты еще скажи «ресторан»! Вон ларек, купи гирос, и поехали уже отсюда!

— О нет, — резко выпрямился Ахком как струна, — все в порядке. Едем и молчим.

— Чего молчим? — шипел Мирзо. — Вон, смотри, он машет жезлом. Надо останавливаться.

— Так остановись, болван! — вполголоса хрипел донельзя взволнованный Ахком, — и не будь таким напряженным. Лицо сделай проще. Доставай документы.

— Сам доставай. Они у тебя в бардачке.

Подельниками заинтересовались полицейские и неспроста…

Судебное заседание назначено на утро, поэтому уже сейчас Николай сидел за рулем и думал, как все пройдет.

Он хотел, чтобы сегодняшний кошмар поскорее закончился, но нужно было все это пережить.

Федор и Ваня спали, обняв друг друга на заднем сиденье. Николай еще раз набрал номер Ани и откровенно негодовал, почему она все еще не доступна.

«Аня-Аня, ну, где же ты?»

Аверин посмотрел на часы. Время пришло. Он осторожно выбрался из машины и, обойдя вокруг, приоткрыл дверь, чтобы разбудить Федора.

— Федя, проснись… Феденька…

Мальчик едва приоткрыл глаза. Ему так не хотелось просыпаться. В машине Аверина мальчику очень понравилось, так тепло и уютно. Ненавязчивая музыка, а еще приятно пахнет яблоками.

— Да, дядя Коля.

— Я оставлю вас здесь, присматривай за Ванюшкой.

Николай знал, что Федор не подведет. Мальчик кивнул, и мужчина отдал ему ключи.

— Ну вот и отлично, — выдохнул Аверин и поднял голову, осматривая здание суда, — скоро все разрешится.

Ева с адвокатом были уже на месте. Строгий серо-синий костюм, минимум косметики. Не женщина, а ангел. Только для Аверина она давно таковой не является. От нее он хотел лишь одного — развод, и чтобы указала место, где удерживают ребенка.

Началось судебное заседание. На самом деле «судебное заседание» громко сказано. На этот раз все было сжато до минимума. К Николаю подошел старший Громов. Мужчины обменялись рукопожатиями.

— Коля, я сделал все что мог.

— Лучше и не придумаешь. Спасибо, дядь Вить. Это, то, что надо.

— Удачи, парень, — подмигнул Громов старший, — я бы с тобой остался, но прости, дела.

Николай улыбнулся, впервые за прошедшие сутки и помахал на прощанье рукой.

— И постарайся больше так не попадаться, — со мешком пробасил Громов старший, дойдя уже до середины коридора, а секунду спустя, обернувшись, добавил. — Ух, эти женщины! И без них никуда! Понимаю-понимаю!

Ева сделала вид, что ее эти слова не касаются. Стояла и разглядывала стену. Ее адвокат с кем-то почти шепотом разговаривал по телефону. Дверь в кабинет открылась, и всех пригласили. Это не был зал суда, а все оказались сейчас в личном кабинете судьи. Авериных и адвоката пригласили за один стол.

Николай держал в руках всего одну папку, которую тут же положил на стол, раскрыл и протянул адвокату Евы пакет документов, аккуратно подколотых в скоросшиватель.

Судья с равнодушным взглядом наблюдал, как мужчина всматривается в документы и перелистывает их. Ева то и дело совала свой нос и что-то шепотом спрашивала.

Аверин же сидел, сложив руки на столе, и ждал. Только в отличие от судьи внутри у него бушевал невиданной мощи ураган. Минуты ему казались вечностью. Где-то там маленький мальчик нуждается в помощи, а эти двое сидят как на базаре и не спеша торгуются.

— Ева Вадимовна, — нарушил молчание судья.

— Да, я! — встрепенулась Ева и повернулась к судье.

— Николай Владимирович все предъявленные документы уже подписал.

— Вижу, Ваша честь, спасибо. Я со всем согласна. Можно расписываться?

— Если пожелаете.

— Конечно, пожелаю.

Хмыкнула женщина и достала из сумочки перьевую ручку с золотым наконечником. Судья передал своих несколько листов. Ева на всех не спеша вывела свой автограф и со вздохом удовлетворения убрала дорогой аксессуар в футляр.

На этом все и завершилось. Судья лично захлопнул за посетителями дверь. Аверин даже четко расслышал, как в замке сразу же повернулся ключ. У судьи был отпуск, и его выдернули только для этого дела. Что ж он справился на славу! Николай Аверин с этого момента свободный человек. Во всех смыслах свободный.

— Какой ты стал покладистый.

Съязвила Ева, упиваясь его болью и отчаянием. Она, конечно, ожидала, что и Аня появится в суде, но ее нет. Это означает только одно, ей так плохо, что она лежит в постели. Ева представила Анну под капельницей, и что она вот-вот умрет от горя.

Евочка вышагивала рядом с Авериным и пыталась уколоть его как можно больнее в последний раз. Адвокат к этому моменту уже покинул здание суда. Женщина шла и, не стесняясь, улыбалась счастливой улыбкой.

Николай же был мрачнее тучи, но свой гнев не считал нужным показывать. Нечего доставлять этой гадюке такое удовольствие.

— Я всегда был покладистым, — ответил он ей ровно, — характер не изменишь, а тебе вот такой больше не попадется. Профукала ты свое счастье.

Ева разозлилась. Она вообще-то ожидала не колкости в ответ, но как минимум подавленный униженный вид отчаяния, а он еще смеет ей дерзить!

— Да что ты знаешь о счастье?!

— Не знаю, — честно ответил Аверин ей, — но у меня есть шанс узнать, а у тебя уже нет такого шанса.

— Да что ты говоришь!? — не выдержала Ева и крикнула, — это я должна издеваться над тобой, а не ты! Да как ты смеешь!? Я тут главная! Я! — капризно топнула ногой женщина.

Аверин и Ева подошли к его машине. Мужчина увидел, что мальчики уже не спали. Они сидели на передних сиденьях и смотрели мультик по встроенному мультимедийному видеоплееру.

— Тебе не кажется, Ева, что в Твоей жизни слишком много Тебя?

Николай открыл дверь, а Федя с Ваней тут же вышли к нему. Федор так посмотрел на нее, что Ева слегка отодвинулась.

— Чего вылупился? — грубо буркнула она мальчику и вытянула руку.

Аверин молча вложил в протянутую ладонь ключи от машины. Федя буквально буравил ее взглядом. Николай слегка сжал его ручонку и придвинул мальчика к себе.

— Я достойна всего самого лучшего, хирург-неудачник…

Ева села за руль его машины, посмотрела в зеркало заднего вида, поправила пальцами помаду на губах и посмотрела на него взглядом победительницы.

— И нет ничего плохого в том, что в Моей жизни есть только Я. Так проще жить. И приятнее. А ты со своей любовью ко всем этим людишкам где теперь? Вот! Где я, а где ты! Ты теперь стоишь на обочине, а я в шоколаде.

— Смотри, Ева, с такой жизненной позицией, однажды ты и останешься Сама с Собой. И никого рядом, увы, не окажется.

— Да пошел ты! — взметнула Ева длинным хвостом и завела машину, — глотай пыль! Неудачник!

Она резко сорвалась с места и умчалась в неизвестном направлении.

— Машинка наша уехала, — недовольно пробурчал Ваня.

— Почему мы ее не схватили?! — не выдержал и крикнул Федя.

— Прости, — вздохнул Аверин, — но так было необходимо.

— А как же мой брат?!

— Вот о нем я как раз сейчас и думаю.

В этот момент в кармане пикнул телефон. Аверин просмотрел сообщение и убрал его обратно.

— Так, мальчишки, — сказал он, — я вызвал такси, едем забирать Джеджика.

— Ура! — взметнул ручонками Ванюшка, — Жди, Джеджик, списители идут тебе на помощь!

— Спасатели, — поправил его тут же Федя, — а не списители. Но мы идем! Правда, идем?

Он так смотрел на Аверина, словно пытался рассмотреть, не лжет ли тот.

— Правда! — успокоил его Николай.

В такси Федя прижался в боку Аверина и тихо сказал.

— Вы, этой, свою машину отдали за Джеджика? Благодарю Вас. Я Ваш должник. И обязательно, когда вырасту, отдам долг. Вы не жалейте. Поверьте, Женька стоит гораздо больше, чем все машины в мире.

Аверин погладил мальчика по голове.

— Не жалею. Я это знаю.

Больше Аверин ничего не смог ответить. Ему пришлось отвернуться к окну, потому что сейчас хотел скрыть слезы, которые едва проявились. Николай не жалел денег, имущества, просто он любил уже Федю, как родного сына. Иметь такого ребенка для него было бы честью. Ане есть чем гордиться! Жаль, что у них, скорее всего, ничего не выйдет.

Через час они подъехали к строящемуся дому, но на территории никого не встретили. Стройка была замороженной. Николаю же показалось это место знакомым.

Тучи сгущались, но ветра не ощущалось, и стояла такая зловещая тишина. Федор и Ванечка крутили головами, все вокруг рассматривая. Аверин стал прислушиваться. Он очень боялся, что Ева могла его обмануть.

Вдруг Федя резко рванул к дверному проему, приставил руки к губам и громко крикнул.

— Дже-джик!

— Дже-д-жик! — Ванечка вторил своему другу, оставаясь стоять рядом с дядей Колей.

Аверин тоже захотел отправиться к входу в здание, но вдруг почувствовал, что это станет роковой ошибкой. Причины такого понимания не объяснить. Интуиция, предчувствие. Николай словно живьем переживал свой самый главный кошмар.

Федор скрылся в проеме. Николай видел, как он быстро поднимался по пыльным ступеням наверх.

— Не-е-е-т!!! — что есть силы, закричал мальчик.

Николай бросил взгляд вверх, и дальше время шло на секунды. Он со всех ног побежал к тому месту, где с высоты сорвался ребенок. Мужчина сотни раз переживал это во сне, а сейчас кошмар стал явью. Ребенок стремительно приближался к земле…

Все чувства хирурга обострились. Он никогда не испытывал такого раньше. Подобным образом Аверин еще не вступал в схватку со смертью. Не раз он отпугивал ее, но сейчас, она была так близка к тому, чтобы забрать этого ребенка.

В последний момент Аверин успел поймать малыша, стараясь максимально смягчить удар при падении. Точнее он принял его на себя. Если бы этаж оказался выше. Они оба могли погибнуть. Женя весил немного, но его вес, ускоренный свободным падением, увеличивал силу удара. Мужчина мог получить ушиб сердца, так как принял вес малыша себе на грудь, но в тот момент он не думал об этом. Ему было все равно, останется ли он сам в живых. Главное успеть! Успеть спасти Джеджика!

Ваня вскрикнул и расплакался в голос. Глухой удар, выбил весь воздух из легких. Свет в глазах тут же померк, слух тоже отключился. Аверин почувствовал, как хрустнули ребра. Пару переломов он получил. Рот и глаза засыпало пылью.

Очнулся от того, что кто-то настойчиво тянет вверх. Потом Аверин почувствовал, как его лицо чем-то протирают. Вначале вернулся слух. И первое что он услышал — плачь Джеджика. Затем появились голоса Феди и Вани.

Ваня тянул Николая за свободную руку. Второй он прижимал к себе Женю, а Федя снял с себя футболку и протирал его лицо. Оказалось, что у Аверина шла кровь носом.

Аверин со стоном приподнялся и сел. Слезы ребенка были вместо тысячи слов. Он в сознании, плачет, а значит живой. Николай профессионально обследовал его, осторожно пощупав ножки, ручки, животик, голову.

Джеджик замер, а потом Николай обнял малыша снова. Федя с Ваней тоже в слезах прижались к пыльным Аверину и Джеджику. Так все и сидели в пыли. Сейчас слова не нужны, важно только одно: нашелся… живой… и все в порядке…

Сам Николай только сейчас понял, что еще и плечо вывихнуто. Боль усиливалась. Он, скрипя зубами, достал из кармана телефон. Экран оказался сильно разбит.

— Я сам, — выхватил трубку Федя, — сейчас.

— Вот, этот — показал он Феде нужный номер, — звони, за нами приедет наша служебная машина и отвезет сразу в клинику.

— Джеджик, не плачь, — обнимал крепко друга Ваня, — мы тебя нашли. Я такой чистливый!

— Я… не пачу… я музык, — отвечал Джеджик, растирая грязь по лицу.

— Мужик-мужик, Женя! — через стоны хвалил Аверин мальчика. — Настоящий герой и такой молодец.

Перед глазами клубились миллиарды мушек. В голове звенело, сильно давило в груди, и уже практически не двигалась рука.

Федя увидел, что мужчина еле сидит. Поднял малышей, и они тут же помогли ему уложить Аверина на бок.

Свою окровавленную футболку Феденька бережно подложил дяде Коле под голову, а его колени слегка прижал к животу. Он хорошо запомнил, что в такой позе, когда сильно больно, гораздо легче. Аверин улыбнулся и закрыл глаза. Николаю стало так тепло от такой правильной настоящей заботы, а тот самый тяжелый груз, который долгие годы лежал на сердце вдруг исчез…