Измена. Ухожу к ней

ГЛАВА 16

Губы невольно растягиваются в улыбке. Ну ладно, кого я обманываю — на Илону смотреть, конечно, поприятней, чем на небритую физиономию Димона.

Да и самооценка как у мужчины рядом с ней растёт. Она смотрит на меня совсем иначе — с восхищением, с интересом. Рядом с ней я чувствую себя... мужчиной. Состоявшимся, опытным, повидавшим жизнь. Эталоном в её глазах. Это льстит.

А дома? Дома как-то всё иначе. Приелось. Хочется огонька, разбавить надоевшую рутину!

Если учесть то, сколько я делаю для своей семьи, я заслужил пожить немного для себя.

Перекатываюсь на другой бок, случайно задеваю локтем Марину. Она что-то бормочет во сне, но не просыпается. В темноте различаю очертания её живота под одеялом. Четвёртый ребёнок... Господи, дай мне сил!

Хочу себя чувствовать мужчиной, которым восхищаются, а не от которого постоянно что-то требуют. Мне нужна эта чёртова перезагрузка! У меня такая стрессовая и серьёзная работа. Я ж не железный.

На мне ответственность за семью, за деньги, за детей — я как грёбаный Атлант, держащий небо на плечах! Троих пацанов поднять нужно! Это столько сил, денег…

Всё, чего мне хочется — моё единственное желание — чтобы меня оставили в покое, хоть на время! Дали возможность отдохнуть. Разобраться в себе. Расслабиться.

Я разве много прошу?

Пообщаться с другими людьми — это временное, несерьёзное увлечение. Как глоток свежего воздуха, когда задыхаешься. Я ответственный мужчина. Я не собираюсь уходить из семьи. Я всегда буду обеспечивать своих детей. Мне просто нужна передышка! Хотя бы до родов Марины.

Я никогда не изменю Марине. Я же так сильно её люблю…

Я просто провожу время в приятной компании. Меня это расслабляет!

В пятницу я сдержал своё обещание и пришёл пораньше домой. Даже отменил совещание с подчинёнными, забрав Кирюшу из садика. Помню его радостное "Папа!" и маленькие ручки, обвившиеся вокруг шеи.

Дома начистил картошки и пожарил по своему фирменному рецепту с секретным ингредиентом — с луком и специями. Раньше Марина обожала мою картошку, просила готовить каждые выходные.

А сейчас... За семейным столом нависло какое-то неловкое молчание. Сорванцы съели свою порцию и быстро разбежались, будто спасаясь от этой гнетущей атмосферы.

Младшему Кирюше Марина приготовила пюре, безапелляционно заявив, что ему нельзя такое жирное.

Мы остались на кухне вдвоём. Я смотрел на её профиль в тусклом свете кухонной лампы, пытаясь уловить хоть проблеск той девчонки, в которую влюбился до потери пульса ещё в школе.

— Ну что, как тебе картошечка? — спросил я непринуждённо.

— Спасибо, конечно, вкусная, — она сделала паузу, и я физически почувствовал, как к горлу подкатывает ком — сейчас будет это чёртово "НО"...

— Но вот немного пережарил.

Тяжело вздохнул, чувствуя, как внутри всё сжимается от очередного упрёка. Конечно. Ну конечно! Опять недостаточно хорош. Опять что-то не так. Даже в такой мелочи не смог угодить.

— Ещё раз спасибо большое за ужин и что домой вернулся пораньше! — добавила нежно с улыбкой и подошла сзади, чтобы обнять, но меня уже её “но” задело, оставив неприятный осадок.

— Знаешь что, Марин? — резко развернулся к ней. — Может, я и разучился готовить, зато научился зарабатывать достаточно, чтобы ты могла не работать и спокойно сидеть дома.

— Ярослав… — захлопала глазами. — Ты чего?

— От тебя одни упрёки! — не выдержал я. — Вечно я всё делаю не так! Ты меня вообще ценишь?

Марина вздрогнула, словно от пощёчины. Её глаза опасно сузились:

— Я тебя не ценю? А ты-то сам когда в последний раз ценил то, что я делаю? Думаешь, у нас дома волшебная фея убирается? Бельё само стирается? Рубашки твои сами гладятся? Или это, значит, не работа? То, что я стираю, глажу, убираю, готовлю, помогаю детям с уроками — это всё, по-твоему, ерунда?

— Я этого не говорил...

— Нет, ты именно это сказал! — её голос дрожал от возмущения. — Когда женщина что-то делает по дому — это воспринимается как должное. Будто у нас встроенный механизм: постирать, погладить, приготовить! А вот если ты, великий кормилец, раз в месяц снизошёл до плиты — тебе медаль выдать? Памятник при жизни поставить?

Я почувствовал, как кровь приливает к лицу:

— Да причём тут это? Я говорю о том, что ты изменилась! Ходишь без настроения, недовольная! На самочувствие жалуешься — как будто в этом главная проблема? А может вообще проблем нет, просто тебе нравится быть такой! Ты не первая и не последняя беременная в сорок!

Марина опешила, я и сам с дуру, кажется, ляпнул лишнего. Но не мог остановиться — накипело, накопилось. День нервный. Не так я себе представлял семейную жизнь. Мать меня иначе воспитывала — всё по дому делала она, и также работала, и рожала. В чём проблема?

— Нравится? Ярослав, ты издеваешься? А когда в последний раз ты спрашивал, как я себя чувствую? Не для галочки, а искренне? Когда интересовался моими проблемами? Моими страхами? Я ведь тоже человек, Ярослав! А не робот для обслуживания твоего быта и не инкубатор для твоих наследников! Я вот мечтаю, чтобы ты мне цветы подарил и в ресторан сводил… Когда это было в последний раз? До беременности, кажется, на 8 марта.

— А может ты специально пользуешься своим беременным положением! Жалуешься на здоровье — как же! Вы женщины умеете быть хитрыми!

Кровь в венах уже закипела, мышцы, как сталь, напрягись. Едва держусь. Хватит, надо остыть. Вот как можно было так, на ровном месте?

Я схватил ключи от машины:

— Знаешь что? Я поеду лучше пива с Димоном попью. А ты, давай, спать ложись! Утро вечером мудренее!

Не дождавшись ответа, вышел в подъезд.

Во дворе завёл машину, чувствуя, как начинает штырить от злости и адреналина. Настроение — хуже некуда. Не понимаю, что со мной творится, что творится с нами…

Тут же достал телефон. Пальцы машинально нашли номер Илоны, и я услышал её нежный голос.

— Не хочешь прокатиться? Я знаю очень красивое место...