Измена. Ухожу к ней

ГЛАВА 64

Ярослав

Фотографии с места аварии пришли утром. Завибрировал телефон — сообщение от следователя. Открыл и замер, не веря своим глазам.

Мой Мерседес, моя гордость, превратился в груду искорёженного, обгоревшего железа. От удара бензобак взорвался, машина сгорела дотла.

Схватился за голову, перелистывая снимки один за другим. Была ещё надежда вернуть... А теперь всё. Отказывал себе во многом, чтобы купить эту машину. И вот — финал.

Внутри обнаружили два тела. Экспертиза установила личности — Илона и её сожитель Антон, тот самый бугай, который сломал мне ногу. От этих новостей сразу поплохело.

Сначала шок, потом осознание — пришло возмездие тем, кто жил во лжи, не по совести, совершая преступления.

Хотя радости от этого никакой — только тошнота подкатывает, когда вспоминаю, как глупо повёлся на уловки чёртовой аферистки.

Марине об этом не сказал. Стыдно. Да и зачем бередить старые раны? Ей и так досталось из-за моей дурости. Хотя, может, ей уже всё равно.

К вечеру собрался навестить детей. Купил продукты, игрушки, сладости. Нога до сих пор ноет после перелома, но я стараюсь не показывать виду.

Марина открыла дверь, даже не улыбнулась. Молча забрала пакеты, ради приличия налила чай. И сразу ушла в другую комнату, оставив меня с мальчишками наедине. Как будто и не были женаты двадцать лет.

Горько видеть, как они привыкли жить без меня. Хотя, может, и не заметили особой разницы — я же и раньше отсутствовал с утра до вечера, чаще всего, домой приходил только переночевать. Чёрт, но ведь я для них старался! Чтобы всё было, чтобы ни в чём не нуждались. Машина, квартира, одежда, игрушки — всё для них.

— Пап, смотри, какую я модель собрал! — Саша показывает космический корабль из конструктора.

— Здорово, сынок. А учёба как?

— Нормально. Мы с Денисом вместе уроки делаем. И мама помогает.

Пытаюсь поговорить с Мариной, но она отвечает сухо, односложно. Превратилась в ледышку — будто другой человек. Только с детьми всё та же — нежная, ласковая, заботливая. А на меня смотрит как на врага народа.

Честно, уже руки опускаются. Не заставлять же её полюбить меня заново под дулом пистолета! Я почти смирился. Всё равно буду приходить, общаться с детьми, помогать. В планах обеспечить каждого своей квартирой, дать хорошее образование. Свой отцовский долг я выполню.

— Ладно, парни, время позднее, я пойду! — встаю из-за стола.

— Пока, пап!

Они разбегаются кто куда. И нет в их голосах сожаления, этих вечных "папа, останься!", "ты куда?", "не уходи!". Уже привыкли. Дети быстро забывают. Обидно до одури.

Хотя я же всегда рядом — не успевают соскучиться? Живу теперь в соседнем доме, часто наблюдаю из окна, как Марина гуляет с Лизой во дворе или иногда видно, как она носит её на руках в комнате, когда вечереет.

Малышка так похожа на неё... А потом шторы закрываются, будто Марина чувствует, что я смотрю.

Иду в коридор одеваться, и вдруг слышу из гостиной её смех. Такой искренний, живой. Сердце сжимается!

Она говорит по телефону, и я невольно останавливаюсь.

Марина похорошела за последнее время. Такая женственная, красивая... Всё переворачивается внутри при взгляде на неё. Как ей удаётся? И в форму быстро пришла после родов, и с детьми везде успевает, и выглядит сногсшибательно.

Наверняка хочет доказать, что она без меня сильная, независимая! Что прекрасно справляется одна.

И тут я цепенею, услышав это имя.

— Миш... Ой, я не могу с тебя! Такая забавная история!

Кулаки сжимаются сами собой, кровь начинает кипеть. Значит, общаются. Значит, не зря я тогда психанул из-за их встреч.

— Да, давай встретимся на выходных! Может, сходим с детьми в парк? Они очень просят. А потом у Кирюши через две недели день рождения, я думаю организовать праздник в детской комнате. Вы обязательно приходите, будет весело!

Смотрю, как она улыбается, разговаривая с ним. Какой у неё мягкий, тёплый голос... А со мной теперь говорит как с чужим. Холодно, чёрство. "Привет", "пока". Всё только по делу — детей забери, картошки купи...

Не могу больше это слышать. Разворачиваюсь и быстро ухожу из квартиры, даже не попрощавшись. В груди жжёт от ревности и бессильной злости.