Измена. Ухожу к ней

ГЛАВА 38

— Денис, послушай. Я не предатель… Я вас всех люблю больше жизни. Скучаю так, что выть хочется. И никуда не уйду, даже под дулом пистолета.

— Да? А что тогда происходит? — в его голосе столько боли. — Почему мама плачет?

— С чего ты вообще взял про развод? Мама наговорила?

— Нет. Я разговор с бабушкой подслушал.

Выдыхаю. Ну конечно! Теща постаралась, чтоб ее...

— Послушай, сын. Женщины... они не такие как мы. Они мыслят иначе, живут чувствами. Повзрослеешь — поймешь.

Перевожу дух, собираясь с мыслями:

— Понимаешь, мужчина смотрит на факты, а женщина — на эмоции. Для нее слеза важнее логики. Она может на пустом месте такое накрутить! А потом еще и подруг подключит, и все вместе начнут додумывать, преувеличивать...

— Но я же видел тебя с этой... — он запинается.

— С Илоной? Мы просто друзья, не более. Да, она красивая девушка, интересная. Но, Денис... Я никого в жизни так сильно, до безумия, намертво, никого и никогда не полюблю, как люблю вашу маму! Я с твоей мамой полжизни прожил. Когда встретил ее — был сопляком зеленым, а она меня человеком сделала. Благодаря ей я всего добился — и в бизнесе, и в жизни.

В трубке тишина, но я чувствую — слушает.

— Знаешь, что самое важное в отношениях? — говорю, вглядываясь в фотографию Марины на стене. — Не страсть, не влюбленность. Это все приходит и уходит. Важна верность. Преданность. Когда вы с человеком через все прошли — через безденежье, через потери, через кризисы. Когда последний кусок хлеба делили. Когда ночами не спали над больным ребенком.

Замолкаю, пытаясь подобрать слова:

— Вот ты говоришь — видел меня с Илоной. Да, общаюсь с ней. Да, она молодая, красивая. Но это все — мишура, понимаешь? Пустышка. А твоя мама... Она часть меня. Без нее я не я.

— Тогда почему...

— Потому что я дурак, сын. Потому что мужики иногда теряют голову. Нам кажется — вот она, свобода! Новая жизнь! А потом понимаешь — все это ерунда. Нет ничего важнее семьи.

Встаю, подхожу к окну:

— Ты думаешь, легко двадцать лет в браке прожить? Бывает всякое — и ссоры, и обиды. Особенно сейчас, когда мама в положении. У нее гормоны, настроение скачет. Да и я не подарок — работа, стрессы, нервы. Но это все временное, понимаешь? Временное. А любовь — она навсегда.

— Пап... — в интонации что-то меняется. — А зачем тогда Илона?

— Глупость это все, — вздыхаю. — Блажь. Знаешь, как у мужиков бывает — кризис среднего возраста. Вроде все есть — семья, дети, бизнес. А внутри червячок точит — вот она, последняя молодость уходит. И начинаешь дурить.

Прижимаюсь лбом к холодному стеклу:

— Но это все — мираж. Знаешь, в пустыне бывает — вроде видишь впереди оазис, бежишь к нему, а там пусто. Так и тут. Нет ничего реальнее, ценнее, важнее семьи.

— И что теперь?

— А теперь я буду бороться. За маму, за вас, за нашу семью. И плевать, что там скажут бабушка или кто-то еще. Вы — мое все. Без вас жизнь не имеет смысла.

Денис пока молчит, слушает.

— А ты знаешь, сын, как я твою маму встретил? — улыбаюсь воспоминаниям. — Меня в школе, позорного такого, на второй год оставили. Дебошир, задира. А она — вся такая нежная, отличница. В идеально выглаженной школьной форме, с белым передником. И косички такие смешные.

В трубке слышно тихое дыхание, я продолжаю:

— Влюбился как дурак. Ходил за ней, цветы дарил, записки подбрасывал. А она сначала даже не смотрела в мою сторону — ей учеба была важнее. Потом-то призналась — боялась, что я ее брошу, как другие девчонок бросали.

Сажусь обратно в кресло, поглаживаю потертый подлокотник:

— Что самое удивительное? Она меня изменила. Полностью. Я ведь раньше таким раздолбаем был — гулял, пил, на рожон лез. А тут... Вдруг захотелось стать лучше. Ради нее. Учиться лучше стал, работать начал.

— И что дальше?

— А дальше... Дальше была свадьба. Нищие были — ужас! В бабушкиной квартире ютились, на мою скромную зарплату. Но счастливые, веришь? Потому что вместе. А потом ты родился... Первенец мой. Помню, как тебя из роддома забирали — я всю ночь не спал, боялся что-то не так сделать.

Делаю паузу, собираясь с мыслями:

— Вот говорят — любовь проходит. Врут! Она не проходит, она меняется. Становится глубже, сильнее. Как дерево — корни все глубже в землю уходят. Двадцать лет вместе — это же целая жизнь! Каждая морщинка на ее лице — наша общая история. Каждый седой волос — пережитое вместе.

— Но сейчас-то что случилось?

— Устал я, сын. На работе проблемы, дома напряжение. И начал глупости делать — как псих какой-то. А мама сейчас особенно ранимая. Ей поддержка нужна, забота. А я... я все испортил.

— И что теперь будет?

— А теперь буду исправлять. Знаешь, сколько я с этой бородой возился? А мама ночью ее состригла. И правильно сделала! Встряхнула меня, дурака. Показала — кто я без нее? Никто.

Встаю, начинаю ходить по комнате:

— В субботу в поход идем, всей мужской компанией. Научу вас костер разводить, рыбу ловить.

— Правда? — с восторгом переспрашивает. — А мама отпустит?

— Отпустит. Ей сейчас отдохнуть надо, побыть в тишине. А мы, мужики, должны вместе держаться.

В трубке повисает тишина. Я слышу, как Денис тяжело дышит — наверное, переваривает наш разговор. Потом тихий вздох.

— Хорошо, я подумаю, пап...

От этих простых слов будто все внутренности переворачиваются и вдох сделать невозможно — лёгкие будто сжались как губка.

Какой же он еще ребенок! При всей своей напускной взрослости, при этом воинственном тоне — все тот же маленький мальчик, которого я учил кататься на велосипеде.

— Верь мне, сынок! Это временные трудности, все наладится. Вот увидишь — скоро все будет как прежде. Даже лучше. И готовься к походу! Будем рыбачить, костры жечь.

— Что, и палатки возьмем?

— Обязательно! Все как положено — палатки, спальники, котелок для ухи. Научу вас, как правильно червей насаживать, как костер разводить, как место для ночлега выбирать.

— А Сашку с Кирюшей возьмем?

— Конечно! Мы же команда. Помнишь, как дед говорил? Мужчины должны держаться вместе.

Денис молчит, но я чувствую — оттаял. Может, и правда все наладится? Через детей, через общие воспоминания, через эту нашу мужскую солидарность...

— Пап, — вдруг говорит он серьезно. — Больше никогда не расстраивай маму!

— Обещаю, сын. Клянусь, всё будет хорошо.