Измена. Ухожу к ней

ГЛАВА 6

Несколько месяцев назад

Марина

Шесть утра. Будильник впивается в сон острыми иглами звука, и реальность наваливается душным одеялом – тяжело, тесно, не вздохнуть.

Пытаюсь нащупать кнопку телефона вслепую – только бы не разбудить Кирюшу!

Но поздно. Пятилетний вихрь уже прыгает на кровати, его русая макушка мелькает в утреннем полумраке.

— Мама! Мамочка! Смотри, что я нарисовал, пока ты спала!

Листок с разноцветными каракулями маячит перед глазами. Сколько он уже не спит? В коридоре грохот – старшие собираются в школу, и судя по звукам, очередная драка неизбежна.

— Это мой свитер!

— Нет, мой! Мама сама сказала!

— Врёшь!

Господи, дай мне сил! Перевожу взгляд на мужа – Ярослав безмятежно спит, уткнувшись в подушку. Его дыхание ровное, спокойное, будто где-то в другом измерении, где нет этого утреннего хаоса.

— Ярик, — тормошу его за плечо. — Встава-ай! Отвези детей, пожалуйста. У меня сегодня совещание с утра, если я еще раз опоздаю, меня точно уволят!

Он морщится, бурчит что-то невнятное, зарываясь глубже в подушку. А через минуту вскакивает как ошпаренный – волосы взъерошены, в глазах паника:

— Чёрт! Совсем забыл – у меня в девять важная встреча с поставщиками. — Его пальцы уже бегают по экрану телефона, проверяя время. — Опаздывать нельзя, сама понимаешь... Ты же знаешь, как сейчас всё шатко в компании.

Киваю устало, чувствуя, как внутри расползается привычная горечь. Конечно, понимаю. Как не понять – счета, кредиты, бесконечные переговоры. Папин бизнес требует полной отдачи, особенно сейчас, когда на рынке такая нестабильность. Вижу, как он нервничает в последнее время – седых волос в его холёной бороде всё больше.

Ярослав старается, правда старается – поздно приходит, документы по ночам разбирает, даже в выходные часто уезжает на встречи.

— Мам, а где мой учебник по физике?! — голос Дениса врывается в мысли. Старший носится по квартире как угорелый, попутно опрокидывая стулья. В свои четырнадцать он уже выше меня на голову, но всё такой же рассеянный, как в детстве.

— На тумбе возле телевизора! — кричу с кухни, одновременно пытаясь намазать бутерброды и не дать подгореть омлету. От запаха еды слегка подташнивает – второе утро подряд. От стресса, наверное, у меня так бывает...

— Нету там! — доносится из комнаты. Что значит нет? Я же сама вчера... Или это позавчера было?

— Под диваном посмотри! — это уже Сашка, средний, встревает. Вечно всё знает. Весь в отца – такой же всезнайка. Только у Ярослава это выглядит солидно, а у десятилетки больше похоже на занудство.

Украдкой бросаю взгляд на мужа. Он невозмутимо пьёт кофе, уткнувшись в телефон. На его белоснежной рубашке – ни пятнышка. Как ему это удаётся? У меня фартук уже весь в крошках и каких-то пятнах, а ведь я только полчаса на кухне.

В свои сорок пять он выглядит максимум на тридцать пять – статный, подтянутый, с военной выправкой. Безупречный серый костюм сидит как влитой на широких плечах. Помню, как я ещё студенткой была, он только из армии пришёл. Такой же красивый, только борода тогда ещё не поседела...

Ах, эта борода – его особая гордость! Холёная, идеально подстриженная, с благородной проседью. Он относится к ней с какой-то особой нежностью: расчёсывает специальными щётками, умащивает маслами из маленьких флаконов. Целая полка в ванной забита этими баночками-скляночками – не меньше, чем у меня кремов.

— Не трожь бороду, это святое! — его любимая фраза, когда я жалуюсь на колкие поцелуи.

Два раза в неделю как по расписанию заезжает в барбершоп – "поддержать форму". Возвращается благоухающий какими-то особыми парфюмами. Продавщицы в магазинах так и стреляют глазками:

— Как вам новый кофе? — щебечет очередная молоденькая девочка за прилавком.

— Примерьте этот галстук, он так подойдёт к вашим глазам!

А он улыбается – белозубо, уверенно. Знает, что хорош. Статный, подтянутый, в идеально сидящем костюме. Эта его борода с серебряными нитями только добавляет какого-то... аристократизма, что ли.

БАХ!

Звук бьющейся посуды вырывает из мыслей. Кирюша опрокинул тарелку с кашей. Жёлтая манная лужица растекается по столу, капает на свежевымытый пол. Я же только вчера генералила! Кирилл начинает хныкать – громко, с подвыванием. Знает, что провинился.

— Кирюш, не реви, — вздыхаю, вытирая кашу бумажными полотенцами. Последний рулон, надо не забыть купить. — Сейчас новую кашку сделаю.

Омлет начинает подгорать, тосты в тостере дымятся. В голове карусель – развези, успей, не забудь... А ещё надо накраситься, волосы в порядок привести. В зеркале мельком ловлю своё отражение – круги под глазами, волосы торчат во все стороны. Когда я превратилась в эту замученную тётку?

К горлу снова подкатывает тошнота. Может, съела что-то? Или желудок от такой беготни? Надо бы к врачу сходить, но когда? Может, на обеде успею...

— Всё, я поехал, — Ярослав встаёт из-за стола, промокнув губы салфеткой. — Вечером возможно задержусь.

"Возможно задержусь" – его коронная фраза последних месяцев.

Раньше хоть звонил предупредить, а теперь просто бросает эти слова утром, между делом. Как будто ставит галочку в списке дел – “предупредить жену ✓”.

От его парфюма начинает кружиться голова — слишком терпкий, слишком... чужой? Раньше от его запаха у меня бабочки в животе порхали, а теперь к горлу подступает тошнота.

— Не забудь, у Кирюши сегодня рисование, — кричу вдогонку, но входная дверь уже захлопывается.

А мне к девяти надо быть в офисе. После вчерашнего опоздания начальница, Вера Павловна, смотрела на меня как удав на кролика.

Её холёные пальцы с безупречным маникюром выстукивали по столу какой-то погребальный марш:

— Марина Юрьевна, мы всё понимаем — дети, семья... — каждое слово падало как камень. — Но мы серьёзная юридическая фирма! У нас репутация! Клиенты!

Время утекает как вода сквозь пальцы. В телефоне уже шесть пропущенных от службы такси. "Все машины заняты", "Ждите", "Поиск водителя"... Наконец находится какая-то развалюха с водителем, который, кажется, вообще не знает город.

Десять минут опоздания превращаются в пятнадцать, потом в двадцать. Пробка на проспекте стоит намертво — где-то впереди авария. Зажатая между потным водителем и школьными рюкзаками, я считаю минуты и глотаю подступающую тошноту.

Как же не хватает моей старенькой "Тойоты"... В ней каждая царапинка была родной, каждый скрип знакомым. Помню, как учила её характер — где поддать газу, где притормозить. Пришлось продать — Ярослав убедил, что сейчас важнее закрыть кредит для развития бизнеса.

— Милая, небольшие проблемы, нужно немного потерпеть, — говорил он тогда, поглаживая меня по плечу своими сильными пальцами. От его прикосновений всегда таяли все сомнения. — Как только дела наладятся — купим тебе новую, даже лучше прежней.

Его "Мерседес", конечно, остался — тут я всё понимаю, он же директор, встречи с клиентами, нужно держать марку. В нашем городе все друг друга знают, любая мелочь может повлиять на репутацию компании. Но как же неудобно мотаться с детьми на такси...

У садика Кирюша закатывает истерику — вцепился в мою руку мёртвой хваткой, слёзы градом:

— Мамочка, не уходи! Пожалуйста! Я буду хорошим!

Сердце разрывается. Каждое утро как маленькая смерть — видеть эти заплаканные глаза, чувствовать, как дрожат его пальчики. Воспитательница, Марья Ивановна, смотрит с укором из-под очков:

— Опять опаздываем? Режим, режим нарушаем...

В юридическую фирму вползаю в начале десятого. Голова кружится — даже кофе выпить не успела. На каблуках пройти по мраморному полу холла — целое испытание. И конечно, прямо у лифта сталкиваюсь с Верой Павловной.

Она похожа на породистую борзую — такая же поджарая, хищная. Идеальный костюм песочного цвета только подчёркивает сходство.

— Марина Юрьевна, — её тон мог бы заморозить тропики, — мы же обсуждали важность пунктуальности. У нас серьёзная компания, корпоративное право — это вам не шутки.

Киваю, бормочу извинения, пытаясь протиснуться мимо неё к своему кабинету. От её парфюма — что-то удушающе-цветочное — к горлу подкатывает новый приступ тошноты.

Господи, как душно! Когда успели отключить кондиционер? Воздух густой, вязкий, его будто можно потрогать руками. Или это у меня в глазах темнеет?

Стены офиса вдруг начинают кружиться, как карусель. Ковровое покрытие уходит из-под ног, взмывает куда-то вверх. Слышу крик Леночки, нашей секретарши:

— Марина Юрьевна! Держитесь!

А держаться не за что.

Мир схлопывается в одну точку, и я проваливаюсь в темноту…