Измена. Ухожу к ней

ГЛАВА 53

В такси я смотрела в окно на проплывающие мимо витрины, расцвеченные неоновыми огнями, но не видела этой вечерней феерии. Мысли возвращались к событиям минувшего дня.

Звонок раздался, когда я готовила ужин. Незнакомый голос произнёс будничные, но страшные слова:

"Ваш муж в реанимации. Его обнаружили без сознания у подъезда на улице Чехова".

Первой мыслью было — врут. Ошиблись номером. Перепутали. Но нет — фамилия, имя, адрес — всё совпадало. Я механически собирала детей, вызвала такси, объясняла мальчикам, что папа заболел...

— Мама, ты чего молчишь? — Денис осторожно коснулся моего плеча, я вынырнула из тяжёлых воспоминаний.

— Задумалась, — попыталась улыбнуться, но губы не слушались. — Всё хорошо, родной.

Сцена в приёмном покое до сих пор стояла перед глазами. Белые стены, запах лекарств, гулкое эхо шагов по кафельному полу. Я едва успела назвать фамилию мужа, как откуда-то материализовалась холёная дама в кремовом костюме.

— Наконец-то! — она буквально налетела на меня. — Вы жена этого... этого афериста?

— Простите?

— Я владелица квартиры с улицы Чехова. Ваш муж снимал для своей... — она презрительно скривила губы, — любовницы.

Каждое слово отдавалось пульсацией в висках. Я чувствовала на себе любопытные взгляды посетителей, слышала перешёптывания за спиной.

— Квартира разгромлена! — дама потрясала какими-то бумагами. — Украдено имущество на несколько миллионов! И по договору аренды — она сунула документы мне под нос — ответственность несёт ваш муж!

"Не здесь, — стучало в голове. — Только не при детях..."

— Мы всё обсудим позже, — я с трудом заставила себя говорить спокойно. — Сейчас не время и не место.

— Нет уж! — женщина вцепилась в мой рукав. — Я требую немедленной компенсации!

— Отпусти мою маму! — Денис встал между нами.

Четырнадцать лет, а уже защитник. Каково ему слышать всё это? Я положила руку сыну на плечо:

— Тише, родной. Всё в порядке.

Ничего не было в порядке. Ни этот унизительный скандал на глазах у посторонних, ни ограбленная квартира, снятая для любовницы-аферистки, ни угнанная машина... Ни угрозы от бандитов, пообещавших "навестить" семью, если заявим в полицию.

— Приехали, — голос таксиста вырвал меня из размышлений.

Я расплатилась, помогла Кирюше выбраться из машины. Поясницу простреливало при каждом движении — что-то я начала себя неважно чувствовать. Меня бросало то в жар, то в холод. Низ живота периодически тянул, на тело обрушилась кошмарная слабость.

Подъём на пятый этаж превратился в настоящее испытание. Приходилось останавливаться на каждом пролёте, переводить дыхание.

— Давай помогу, — Денис поддерживал меня под локоть.

Мама распахнула дверь, едва мы позвонили. От неё пахло булочками — видимо, пекла свои фирменные булочками с яблоками и корицей.

— Господи, доченька! — она накрыла ладонью рот. — На тебе лица нет! Проходите скорее.

В маминой квартире тепло, уютно, тихо. На кухне что-то булькало — наверняка мамин знаменитый борщ. В большой комнате негромко работал телевизор.

— Мальчики, идите мультики посмотрите, — я опустилась на стул. — Мне нужно поговорить с бабушкой.

Дождавшись, пока дети устроятся в комнате, я поведала маме обо всём: о звонке из больницы, об избитом Ярославе, о скандале с хозяйкой квартиры. О том, как Илона вместе с сообщником развела его на деньги, ограбила, угнала машину...

— Мам... — я провела ладонью по лицу, тяжело вздохнув. — Мне его совершенно не жаль. Ни капли. Он сам выбрал эту дорогу, сам всё разрушил. Мы все его предупреждали! Я не удивилась совершенно, когда всё вот это вот случилось. Было слишком предсказуемо.

Мама молча поставила передо мной чашку чая, положила на блюдце булочки:

— Поешь, тебе нужны силы. И малышу тоже.

— Можно мы опять поживём у тебя? — я подняла взгляд. — Хотя бы до родов? Мне страшно одной... с этими угрозами… Ненормальная хозяйка квартиры, а потом ещё и бандиты! Ярослав просто пробил дно. Я так разочарована… Мне так плохо морально…

Из комнаты доносился смех мальчиков — они смотрели какой-то весёлый мультфильм. Обычные дети, не заслужившие этой грязи, этого предательства, этих угроз.

— О чём ты говоришь? — мама присела рядом. — Оставайтесь, однозначно! Вместе мы со всем справимся. Я тебя всегда успокою, поддержу! Не унывай, Мариночка, всё обязательно наладится. Сейчас думай о ребёнке. До предполагаемой даты родов осталось всего ничего. *** Мама держала мою руку в своих ладонях, таких родных и тёплых. Её слова утешения растворялись в гудящей пустоте, заполнившей голову. Мальчики смотрели мультфильмы в соседней комнате — как хорошо, что они не видели моих слёз.

Всё, что я сдерживала в себе последние дни, прорвалось наружу. Эта мерзкая сцена в больнице, когда незнакомая женщина выплёскивала свою желчь прямо при детях. Ярослав — избитый, жалкий, с его пустыми оправданиями. Угрозы бандитов. Украденная машина. Разгромленная квартира…

И вдруг острая боль пронзила живот.

Я застыла, не веря собственным ощущениям. По ногам потекла тёплая жидкость, впитываясь в домашнее платье.

— Мамочка... — я вцепилась в край стола. — Кажется, воды отошли.

— Господи! — мама вскочила. — Ещё же не время! До срока три недели!

Она метнулась к телефону, набирая скорую. Я слышала её голос будто издалека:

— Беременность, преждевременные роды... Да-да, воды отошли... Четвёртая беременность...

Из комнаты выбежали встревоженные мальчики.

— Что случилось? — Кирюша смотрел испуганными глазами. — Мамочка, почему ты плачешь?

— Тише, зайчик, — я попыталась улыбнуться сквозь слёзы. — Просто ваш братик решил поторопиться.

Денис действовал удивительно собранно:

— Что нужно делать?

— В шкафу моя сумка… Положи мой халат, тапочки, полотенце… Косметичку. Остальное потом. Всё дома осталось! Главное документы.

Новая схватка скрутила тело. Слишком рано. Господи, только бы с малышом всё было хорошо...

Мама заметалась по квартире, собирая документы. Денис методично проверял содержимое сумки. Кирюша жался ко мне, не понимая, что происходит. Я стойко терпела, периодически сжимая челюсти, когда начиналась схватка.

Скорая приехала через десять минут — я считала каждую секунду между схватками. Молодой фельдшер помог мне подняться:

— Какой срок?

— Тридцать семь недель...

— Первые роды?

— Четвёртые.

— Воды светлые?

Я кивнула, закусив губу от новой схватки.

— Мам, я с тобой! — Денис уже стоял рядом с сумкой.

— Родственникам нельзя, — начал фельдшер, но сын упрямо мотнул головой: — Я должен быть с мамой.

В машине скорой он достал телефон:

— Я позвоню папе, хорошо?

Я снова кивнула. Схватки накатывали всё чаще.

— Папа! Маму скорая забрала. Она рожает, — голос сына звучал по-взрослому сухо. — Позвоню, когда приедем.

Сирена выла, разрезая вечерний город. Фельдшер мерил давление, считал пульс, задавал какие-то вопросы. Я отвечала машинально, думая только об одном — слишком рано, слишком рано...

В приёмном покое роддома яркий свет больно резал глаза.

— Фамилия, имя, отчество? — медсестра быстро заполняла бумаги.

— У меня платные роды, всё оплачено...

— Сейчас позовем врача.

Врач — немолодая женщина с серьёзным лицом — осматривала быстро и деловито:

— Так, ребёнок в тазовом предлежании... Шейка открыта на четыре пальца... Когда отошли воды?

— Минут сорок назад...

— Будем делать кесарево, — она повернулась к медсестре. — Готовьте операционную. Срочно!

— Но я хотела сама...

— Рисковать не будем. Возраст, преждевременные роды, неправильное положение плода. Вы же хотите, чтобы всё прошло благополучно?

Меня переодели в больничную рубашку, повезли по длинному коридору. Денис успел крикнуть вслед:

— Мам, я позвоню бабушке! Не волнуйся…