Измена. Ухожу к ней

ГЛАВА 23

Кобелина-муж соизволил вернуться!

Что, уже наигрался со своей мочалкой? Раньше его "командировки" длились дольше — видимо, молоденькие быстро приедаются.

Интересно, как ему понравились мои "подарочки" у порога? Впечатлился, как я украсила прихожую его дизайнерскими шмотками в мусорных пакетах?

Лежу, вслушиваясь в осторожные шаги по квартире. Плотнее закутываюсь в одеяло, словно оно может защитить от его присутствия. Слышу, как приоткрывается дверь — чувствую его взгляд спиной, но не оборачиваюсь. Не дождёшься.

Подходит ближе, а я старательно имитирую сон. Нет сил на скандалы и разборки — все мои силы уходят на то, чтобы не навредить малышу. Надеюсь, он достаточно умён, чтобы понять намёк с сумками и свалить к своей залетевшей кукле без лишних объяснений.

Но он, словно издеваясь, вдруг наклоняется и заботливо поправляет одеяло.

Его пальцы — тёплые, знакомые до боли — невесомо касаются моих волос, скользят по щеке. От этой фальшивой нежности хочется вскочить и расцарапать ему лицо, выдрать эту холёную бороду, орать до хрипоты...

Но я только сильнее стискиваю кулаки под одеялом.

Хватит. Сколько можно попадать в больницу на сохранение? Сколько можно рисковать здоровьем ребёнка из-за его выходок?

Никакие истерики уже не склеят то, что он разбил. Не заживят раны, которые он оставил в моей душе. Поздно, милый. Слишком поздно.

А он, будто решив добить меня окончательно, насыпать соли в кровоточащее сердце, наклоняется ещё ближе. Его шёпот обжигает ухо:

— Вы моя семья... А ты — моя любимая. Я никогда вас не брошу. Вы мои самые единственные и настоящие…

“Единственные…”, “Настоящие…”

От этой очередной лжи я чувствую очередной приступ тошноты.

Ну конечно, мы "единственные" — не считая беременной любовницы. Мы "настоящие" — пока не надоели окончательно.

И своей кошечке он шепчет такие же слова!

Горячая слеза предательски скатывается по щеке, и я молюсь, чтобы он не заметил.

Мерзавец. Лжец. Подлец! Как у него только язык поворачивается нести эту приторную чушь?

— Глупенькая ты, Мариш, — шепчет, и каждое слово падает как капля яда. — Никто и никогда не заменит мне тебя.

Его ладонь замирает на моем плече. Тяжёлый вздох… И меня обдаёт запахом перегара.

Ярослав пригубил? Для чего? Для смелости? Или чтобы ложь легче с языка соскакивала, когда ты пьян.

Пиво, водка? А может коньяк?

Муж у меня не только изменщик, ещё и в алкоголика превращается.

А сейчас начнёт лопотать о том, как “он меня любит”, “как жить без своей Мариши не может”.

— Я мужчина, физически да... я могу хотеть кого угодно, но душой... только тебя. Ты моя. Ты навсегда есть и будешь в моем сердце. Никто не заменит тебя, никто…

Сглатывает. Одеяло шуршит — он присаживается на край кровати. Выдыхает шумно. Аромат спирта снова заполняет пространство между нами.

— Как бы мы с тобой не ссорились и что бы не случилось, слишком сильно я к тебе привязан и к нашим детям… Ты подарила мне троих богатырей — это дорогого стоит.

Его пальцы нежно гладят мои волосы. Я еле сдерживаю рвотные позывы, вперемешку со слезами. Но сил уже нет настолько, что я ничего не хочу.

Дослушаю его пьяную болтовню, а потом — либо он уйдёт, либо я уеду к маме, если по-другому не получится.

А дальше — решаем дела через адвокатов.