Измена. Ухожу к ней

ГЛАВА 2

Я вылетела на улицу. Не помню, как оказалась возле дороги. Махнула рукой. Поймала такси и села в салон.

На автомате. На автомате назвала адрес. На автомате пристегнулась. Даже на автомате приготовила оплату.

Перед глазами стоят эти кадры...

Ярослав в трусах. Тех самых, что я выбирала с такой любовью. Обошла весь торговый центр, хотела найти идеальные. Такие же синие, как его глаза. Такие же мягкие, как его нежность по утрам.

Каждую складочку разглаживала, когда складывала в подарочную коробку.

А перед ним она…

Почти голая девка с ярким макияжем, с этими дурацкими пушистыми ушами и чулками. Как дешевая кукла из секс-шопа!

Они делали это…

На той самой кровати, где у нас когда-то с Ярославом случился первый раз. Где я впервые почувствовала его нежные, неумелые поцелуи.

Там, где двадцать лет назад он впервые назвал меня своей женой. Где зарождалась наша любовь — такая чистая, такая искренняя.

Здесь я впервые сказала ему "да". Здесь мы мечтали о будущем, делили последний кусок хлеба, строили планы.

Горькие слезы наполняли глаза, но я смаргивала их. Снова и снова. Заставляла себя. Держала в руках. Я просто приказала себе!

Нет. Не реви. Будь сильной. Тебе нельзя сейчас... Нельзя. И так беременность сложная, и так много проблем. Держись, просто держись!

Правой рукой машинально глажу живот, словно извиняясь перед крохой за эту бурю эмоций. Малыш беспокойно ворочается — чувствует, как колотится моё сердце.

А оно действительно колотится — гулко, больно, рвано. Как будто его пропустили через мясорубку, а потом собрали заново — криво, косо, наспех.

Но что делать дальше? Как пережить? Это предательство от самого любимого и близкого человека. Того, кому я доверила не просто свое тело — свою душу, свою жизнь, своё сердце.

Я же любила его больше жизни. Он стал для меня всем. Моим кислородом. Моей душой. Моей вселенной.

Мне кажется, он был именно тем, о котором можно сказать — один раз и навсегда. Ведь настоящая любовь бывает только раз.

Был...

Да, теперь был.

Боже, мне не хотелось жить.

В тот момент, когда увидела, как он собирается трахать эту пигалицу — мне правда хотелось умереть. Хотелось, чтобы сердце просто остановилось. Чтобы не чувствовать этой боли, этого унижения, этого предательства.

И сколько раз они уже целовались? Занимались сексом? Сколько раз он шептал ей те же слова, что когда-то говорил мне?

"Любимая", "единственная", "моя девочка"...

Она верит ему так же слепо, как верила я?

Боже, почему так больно...

— Мы на месте. С вас триста рублей.

Только голос таксиста, смотрящего на меня с безразличием, хоть как-то вырвал из той жуткой бездонной дыры, в которую меня засасывало.

Машинально протянула ему деньги и вышла, не сказав и слова.

Телефон молчал. Даже не пытается оправдаться, извиниться, соврать что-нибудь. Просто молчит. И это молчание громче любых слов говорит о том, как мало я для него значу.

***

Прохладный воздух холодил лицо, слезы застывали на щеках…

Я шла к садику, едва передвигая ногами, словно каждый шаг давался через невидимое сопротивление.

Просто двигалась, не понимая откуда брать силы?

Только одна мысль грела рухнувший мир — это мои дети. И новый малыш, которого я очень жду и люблю.

Немного пройдя от калитки до входа в сад, я подышала и приказала себе успокоиться.

Будь сильной. Не время раскисать!

Мужчины предают, уходят, меняют нас на более молодых и красивых. А дети... Дети – это навсегда. Это часть тебя. Они – самое главное.

Всё. Это случилось.

Как банально, как пошло – у мужа интрижка с молоденькой любовницей. Классический сюжет, достойный дешёвого сериала.

Только почему-то, когда это происходит с тобой, боль оказывается настоящей, живой, выворачивающей наизнанку.

Она ведь совсем девчонка – едва ли старше двадцати. Наверняка смотрит на Ярослава восторженными глазами, ловит каждое слово, восхищается его "мудростью" и "опытностью". А он, как типичный самец в кризисе среднего возраста, греется в лучах её обожания.

Интересно, что он ей наплёл? Про непонимающую жену? Про то, как он устал, как его не ценят, не понимают…

Или не жалуется, а просто трахает молча, наслаждаясь её молодым, гибким телом?

Уверена, она умеет все. Такие девки нынче ушлые и способные! Знают как ублажить по полной, за туфли или Айфон. Хитрые и раскрепощенные.

Вспоминаю себя в её возрасте. Первый курс. Длинные юбки, аккуратные блузки, застёгнутые на все пуговицы. Даже волосы тщательно заплетала, потому что бабушка всегда в голову вдалбливала: “Скромность и доброта... вот настоящее украшение девушки”.

Поэтому Ярослав и не давал прохода. Ему нравилась моя недоступность и скромность!

"Ты другая", – говорил он. – "Особенная. Не такая, как все."

А ещё у меня не было ни одной мысли — взять и изменить. Завести любовника. Встречаться с ним тайно и жаловаться на жизнь!

А она... Знает ли эта "кошечка" в красных стрингах, что спит с женатым мужчиной? Что у него трое детей и жена на седьмом месяце? Или для неё это просто игра – соблазнить успешного мужчину, получить дорогие подарки, почувствовать свою власть?

До входа в группу оставалось всего несколько метров. У меня резко закружилась голова и свело поясницу.

Прижалась спиной к стене двухэтажного здания, и сделала несколько вдохов.

Стоп. Марина. Стоп!

Дыши. Просто дыши. Ради ребёнка. Ради детей. Ради собственного достоинства.

Ты прямо сейчас возьмёшь себя в руки и немедленно успокоишься.

Но она же такая молодая...

Совсем соплячка.

Всего лет на пять-шесть старше нашего Дениса. Могла бы стать его девушкой.

Но она раздвигает ноги перед его отцом, который ей сам годится в отцы.

Из приоткрытого окна первого этажа доносится смех Кирюши. Его звонкий голосок пробивается сквозь шум детского сада:

— Когда мама придет?? Ну когда??

Этот родной голос словно бьёт током, возвращая к реальности. Заставляет собраться, натянуть на лицо улыбку — вымученную, дрожащую, больше похожую на гримасу. Но хотя бы какую-то.

Господи, а что я скажу мальчикам? Как объясню, почему их отец... Как подобрать слова, чтобы рассказать детям, что их папа развлекается с молодой любовницей, пока они с нетерпением ждут его дома и нуждаются в его заботе и любви?

Нет. Пусть сам говорит. Пусть найдёт в себе смелость посмотреть каждому ребенку в глаза и признаться — я предал вас всех.

Захожу в группу, стараясь держаться прямо. Кирюша с разбега влетает в объятия:

— Мамочка! Пришла!

Прижимаю его к себе. Маленькое сердечко бьётся так быстро, так доверчиво. Он ещё не знает, что взрослые умеют предавать.

— Конечно, пришла, зайчик. Я же обещала.

В отличие от некоторых, я свои обещания держу.

Всю дорогу домой заставляю себя улыбаться, слушаю его бесконечные истории про драконов. Внутри всё сжимается от мысли, что дома ждут ещё двое. Двое мальчишек, которые обожают отца, считают его героем.

В квартире привычный хаос — крики, смех, грохот приставки. Старшие режутся в какую-то стрелялку, разбросанные чипсы хрустят под ногами. Этот шум немного оглушает, не даёт погрузиться в боль. Спасибо и на этом.

Механически убираю со стола, загружаю посудомойку. Телефон молчит до сих пор.

— Мам, а где папа? — Сашка возникает рядом, сжимая в руках пакет чипсов. Крошки сыплются на только что вымытый пол. "Он обещал поиграть с нами! Новую игру скачать!"

Пальцы до побелевших костяшек сжимают тарелку. Так сильно, что фарфор вот-вот треснет.

— Работает, мой хороший.

Притягиваю его к себе, целую в макушку, пытаясь спрятать дрожащие губы в его вихрастых волосах.

— А-а, ясно! Как всегда! — он убегает, а я смотрю на часы. Девять вечера. Обычно в это время его "Мерседес" уже стоит под окнами.

Но не сегодня. Сегодня он "работает". Доводит начатое до конца с этой... молоденькой кошечкой в кружевных чулках. Ему явно не до нас — не до беременной жены, не до детей, не до обещаний “поиграть в приставку”.

В десять укладываю детей. Каждого целую, обнимаю чуть крепче обычного. Они не понимают почему, но отвечают такими же крепкими объятиями.

Сижу в гостиной, бессмысленно щёлкаю каналы. Остывший чай давно перестал дымиться. На экране мелькают какие-то лица, но я не различаю ни слов, ни смысла.

Пока не слышу, как в коридоре открывается входная дверь...

Пять секунд, и в комнату входит Ярослав…