Измена. Я умею быть сильной

Глава 17

– Вика, ты должна быть благоразумной.

Свекровь продолжает удерживать маску степенного великодушия на своем холеном лице. Я же отчетливо улавливаю витающий в воздухе аромат гнили.

Даже забавно, как хорошо люди умеют скрывать свои пороки, прикрывая их ширмой из высоких нравственных ценностей и милосердия.

Мельком взглянув на нее, да и пообщавшись какое-то время, никогда не догадаешься, какой беспринципной и жестокой может быть моя с виду милая свекровь, всеми любимая Наталья Петровна.

– Вы сейчас о чем именно говорите? – слегка приподнимаю брови. – Чтобы я рот закрыла и делала вид, мол, ничего не случилось, и брак наш по-прежнему идеален? Или же наоборот? Отпустила вашего мальчика в свободное плаванье и не портила ему жизнь?

Последнюю фразу повторяю почти что дословно.

Когда-то давно, будучи беременной и жутко напуганной девочкой, я услышала её от своей собеседницы. Она надеялась, что Макс поиграет в семью и быстро растеряет все теплые чувства, испытываемые ко мне. Но вдруг… Я забеременела, и до свекров дошло: брак – не сиюминутная прихоть их сына, это надолго. Злясь, она была очень и очень безжалостна.

– Не паясничай. То, что у вас происходит сейчас, прямое подтверждение моих прошлых мыслей.

Не выдержав, я усмехаюсь.

– Мне Вам напомнить, сколько лет прошло с того дня? У нас двое прекрасных детей и тысячи счастливых моментов. Мне есть за что благодарить Максима, но своим поступком он сам все разрушил. Что сейчас от меня Вы хотите?

Подавшись вперед, она кладет на стол свой разблокированный телефон так, чтобы мне был отчетливо виден экран. Снимок не лучшего качества, но я узнаю на нем Макса в компании Аллочки.

Они в машине, наверное, прощаются. Девица тянется с поцелуем в сторону моего мужа…

Да… Я уже видела их, но мне всё ещё больно. Не думаю, что когда-либо смогу воспринимать предательство мужа с легкостью. Я ведь живой человек.

Так меня ненавидела, что нашла для своего сына более подходящий вариант, и плевать, что несвободный?

Ощущаю приступ тошноты.

Мне осточертело всё это болото, с их кулуарными интрижками и грязной игрой. Единственное, чего я хочу – мои дети. Они должны быть со мной. В остальном пусть хоть трава порастет.

– Правда, они хорошо смотрятся вместе?

Сдерживаю в себе желание схватить со стола вазу с цветами и разбить её о голову свекрови. Бессердечная дрянь.

– Замечательно. На снимке прекрасно всё. Двое уродов, решивших, что могут изменять своим супругам, – уверена, взгляд у меня сейчас ледяной. – Но это ведь мелочи, правда? В вашем кругу так принято. Знания передаются из поколения в поколение. Отцы учат…

– Замолчи! – выкрикивает так громко, что стоящий поблизости официант оглядывается в нашу сторону.

Подаюсь вперед, стараясь максимально сократить расстояние между нами.

– Наталья Петровна, не нужно играть со мной в игры, правил которых сами не в состоянии вывезти, – обнажаю зубы в улыбке. Мою свекровь и она бесит. Гулять, так гулять. – Поверьте, выдержки у меня побольше Вашей будет. Как-никак, я только что об измене узнала, а Вам уже долго терпеть приходится.

– Не смей так со мной разговаривать! – пытается нагнать на себя строгости.

– Неприятно, когда носом тычут в грязное белье? Стоит задуматься, надо ли людей провоцировать. Они ведь и ответить могут. Давайте ещё раз, чего Вы хотите?

Она выпрямляет спину и складывает руки перед собой.

– Я считаю, что Алла больше подходит моему сыну, чем ты, Виктория.

– Это бесспорно, – охотно соглашаюсь. Они одного поля ягоды, что уж лукавить.

– У тебя была одна задача, моя дорогая. Быть хорошей женой. Но ты не справилась, – она театрально вздыхает, дескать, так жаль. – Хорошие жены – это в первую очередь про уют, про покладистость и тихий нрав. Ты должна была о Максиме заботиться, чувствовать его прихоти и желания, уделять ему побольше времени, а не беготней своей заниматься. Где это видано?! Женщина – следователь?! Зачем она такая нужна?! Конечно, Максимка не выдержал.

Закашлявшись, я прикрываю рот тыльной стороной ладони.

Она бредит? Максимка? Даже жаль кобеля ненадолго становится.

– Максимке, я смею напомнить, уже сорок два. Наталья Петровна, при всем моем уважении, – которого нет, – пожалейте сына. Он после таких речей выглядит ещё более жалким, чем когда сам упрашивает меня не разводиться с ним.

– В том-то и дело! Ему хватает мудрости, а тебе нет! – выдает пылко.

Как же тяжело общаться с людьми, которые никого кроме себя не хотят слушать. Идиотизм.

Зачем я трачу на нее свое время?

– Это Вы Максима познакомили с Аллочкой? – порывисто спрашиваю не удержавшись.

Я не хочу найти ему оправдания. Нет. Но будем считать это профессиональной деформацией – мне нужно видеть картину полностью, иначе не перестаю загоняться.

– Он думает, что познакомился с Аллой случайно. Хотя отчасти так оно и было. Аллочка увидела его на приеме и влюбилась с первого взгляда, а после мы случайно пересеклись, и она поделилась со мной впечатлениями относительно сына, – произносит с гордостью. – Конечно! Как он мог её не заинтересовать?! Мой статный красавец! Это ты не ценила! Да и сейчас не торопишься наладить отношения. Снова перекрасилась в этот жуткий цвет… – окидывает меня пренебрежительным взглядом.

Иногда мне кажется, что в голове моей свекрови вата. Мокрая вата.

Как человек её возраста может быть таким… долбанутым?

– И Вы дали свое благословение? – продолжаю вести разговор в интересующей меня теме.

При проведении процедуры дознания многие тоже охотно стремятся пообщаться «за жизнь», приходится их контролировать. Так и здесь.

– Ну а как же?! Алле всего двадцать семь. Немногим, но помладше тебя. Успеет ещё родить мне парочку внуков.

– Верите или нет, я не против. Но с этим вопросом Вам лучше сразу к Максу идти. Он не хочет развода. Я же хоть сегодня готова подписать все документы.

– Он тебя любит. Думает, что любит. Его надо разубедить.

– Так вперед. Вы с Аллой обязательно справитесь.

Смотрю на часы. Мне нужно в архив успеть заскочить. Хочу просмотреть материалы по нескольким делам Макса, в которых он пошел навстречу одной из сторон.

Палевно, конечно, но я очень надеюсь, что как только он поймет, что я не шучу насчет его теплого местечка, перестанет упрямиться, отдаст мне ребенка и покатится со своей Аллой на все четыре стороны.

– Нет, со мной он не разговаривает. Даже Еву забрал, – её лицо принимает удивленный вид. – Ты ему на нас пожаловалась… Он так психовал и ругался из-за того, что мы вмешиваемся в вашу жизнь.

В её словах слышен укор. В мой адрес.

– Так, может, не стоит этого делать?! Вдруг Ваш сорокадвухлетний сын поднапряжется и сам решит свои проблемы?! – вглядываюсь ей в глаза, стараясь отыскать в них проблески сознания.

Тщетно.

– Он не справится. Ему предложили хорошую должность в Москве. Он ею грезит, не замечая ничего вокруг. Убежден, что именно ты нужна для осуществления заветной мечты.

– Вы хотите со мной договориться?

– Именно. Не мешай Максиму. Не давай надежду, и тогда он со временем все поймет и начнет видеть иные варианты. Более перспективные.

– Послушайте, заниматься сводничеством собственного мужа я точно не стану, но я готова с ним не общаться совсем, если Ева окажется снова со мной. До Ваших и его планов мне нет никакого дела, рушить их я не стану. Но только в том случае, если Вы перестанете пакостить.

– Он очень упрямый, – вздыхает сокрушенно. – Аллочка и так настрадалась. Ей не повезло с первым мужем. Его ничего кроме собственного бизнеса не интересует. Сразу после свадьбы уехал из страны и бросил её здесь одну.

Можно подумать, равнодушие в договорных браках – это какая-то диковинка. Нет же.

– Простите, но теплого сочувствия я к ней не испытываю, – медленно поднимаюсь на ноги и осматриваю стол, чтобы ничего не забыть. Сил больше нет находиться в компании этой одержимой змеи. – Надеюсь, Вы меня услышали. Как только Ева будет со мной, сможете вздохнуть спокойно и готовиться к новой свадьбе сына.

Выходя на улицу, касаюсь щеки. Не сразу понимаю, она влажная. На пальцах слезинки остаются.

Слишком много негатива вокруг.

Сама не верю, что Наталья Петровна мне сможет чем-то помочь. Если Макс что-то вбил в свою голову – это надолго.

Для чего я сюда приезжала?! На что надеялась?! Поддержка и отклик? Это точно не про нее.

На ходу шарюсь рукой в сумочке, желая ключи отыскать, но как только подхожу к машине, понимаю: они мне не понадобятся. С водительской стороны проткнуты и спущены оба колеса.