Измена. Я умею быть сильной

Глава 40

Следующим утром спускаюсь быстрым шагом в холл отеля и замечаю Владимира стоящим у окна. Вложив руки в карманы светлых брюк, задумчиво смотрит на ребятню, громко спорящую о чем-то в паре метров от отеля. Двое мальчишек внешне похожи. Скорее всего, братья. Того и гляди подерутся. Знаем мы таких «экземпляров».

Подойдя к Арсеньеву со спины, тянусь к его уху, привстав на кончики пальцев.

– Мог бы меня разбудить, – произношу негромко. – Я, кажется, проспала.

– Мы успеваем, – резво развернувшись, опускает руку на мою талию и подталкивает в сторону двери, ведущей в ресторан. – Позавтракаем и будем выдвигаться.

– Очень рада, что ты уже всё распланировал, – подтруниваю мягко.

Эмоции, нахлынувшие вчера, улеглись. Почти что. Решив не портить себе мини-отпуск, стараюсь выкинуть тревожащие мысли из головы.

Обязательно узнаю, откуда всплыла информация, но… немного попозже.

– Ты не спала полночи, нужно хотя бы поесть нормально.

– Уже даже не спрашиваю, откуда ты всё знаешь.

Ночью, когда я, приняв душ, собиралась спать, позвонил Ромка. Пару минут болтовни, и он перешел к главному. Спросил совета по одному новому делу. Скинул материалы. До трех ночи мы с ним разбирались…

– У тебя глаза немного красные. Не думаю, что ты вчера из-за нашей словесной перепалки так расстроилась. Скорее…

– Работа, – усмехаюсь.

Владимир кивает.

– Ты решила остаться?

– Фактически меня уже перевели, но, как ты понимаешь, вернуть обратно нетрудно. Дали немного времени на раздумья.

Плавным, уверенным движением открывает передо мной дверь в ресторан. Пропускает внутрь.

– Ты сомневаешься. Не хочешь в Москву?

Перед тем как ему ответить, делаю глубокий вдох. Мы близко подошли к неприятной для меня теме. Болезненной.

– Я не хочу оставлять дочь. В случае переезда мы будем совсем редко видеться. Работа в Главном управлении подразумевает частые командировки. Я и сына-то буду видеть только по выходным, а с дочерью связь и вовсе потеряется. К тому же Женю дергать в старших классах… Ну такое себе.

Стараюсь даже с братом не обсуждать эту тему.

Мы подходим к одному из столиков. Владимир отодвигает для меня стул и ждет, когда сяду.

Мы недолго знакомы, почти ничего (во всяком случае, я) не знаем друг о друге, но порой его воспитание и манеры производят очень яркое впечатление. Ему удается проявлять заботу очень легко, ненавязчиво.

Можно подумать, он милый, воспитанный парень, совсем неопасный, но это не так. Некоторые хищники в дикой природе и огромный процент злоумышленников действуют так же. Намеренно притупляют бдительность жертвы.

Я не считаю его маньяком, но Владимир точно не пушистый лапочка, несущий в этот мир только добро.

– Ты на меня так посмотрела сейчас… – занимает место напротив. – Стоит начинать бояться?

– Меня? – деланно удивляюсь.

Он с усмешкой кивает.

– Задумалась просто. Записывать тебя в маньяки или рано пока.

– Многие тебе скажут спасибо, – начинает смеяться. – С чего такие предположения?

– Твое поведение разнится с первоначальным мнением, сложившимся в момент знакомства.

– Тут все просто. Я стараюсь произвести на тебя должное впечатление. Настоящая сущность проявится позже.

– Люблю прямолинейных людей.

Расслабленно откинувшись на спинку кресла, наблюдаю за тем, как Владимир подзывает официанта и делает заказ.

– Ты не против моего выбора? – интересуется, когда мы остаемся вдвоем.

– Нет, конечно. Ты ведь так почву прощупываешь. Проверяешь, стану ли я спорить по мелочам или нет.

Арсеньев слабо кивает.

Похвально. Не спорит.

Мы оба умеем быть разными. Схожесть, пусть и небольшая, подкупает.

С Максом я всегда была в более слабой позиции, нежели с остальным миром. Вообще никакой брони, душа нараспашку. И муж этим воспользовался. После такого вообще не хочется с кем-либо открываться.

Как бы самой ни было тошно, но я ещё не переболела. Не прошла все стадии принятия случившегося. На моей практике многие люди после подобного на долгие годы закрывались от всего мира, уходили в депрессию, но я так не хочу.

Тихонечко, незаметно для остальных, по вечерам зализывать раны, находясь в одиночестве – для меня более оптимальный вариант, нежели показывать слабость.

– Бытует мнение, что сильные женщины интересны только слабым мужчинам. Сильные предпочитают легких, воздушных, наполненных женской энергией, – с интересом вглядываюсь в его лицо.

– Такие, чтобы в рот заглядывали и щебетали над ухом? Поверь, Вика, это так себе удовольствие. Я привык общаться на равных. Иначе интерес пропадает. К тому же я не воспринимаю сильными тех, кто заведомо слабее меня. Можешь не переживать по этому поводу, – в его взгляде проскальзывает что-то огненное.

Ненадолго повисает пауза, которую Владимир же и нарушает.

– Итак, на чем мы остановились? Твой перевод. Думаешь остаться?

Останавливались? Он уверен?

Арсеньев из тех людей, с кем трудно держать дистанцию. Он и мертвого достанет своей настойчивостью.

Не уверена, что хочу обсуждать эту тему, но всё же отвечаю.

– У нового места тоже есть плюсы, помимо карьерного роста, – перешептываний за спиной, как минимум, меньше станет. Иллюзий, правда, я не питаю. Точно знаю, что слухи расползутся и там. Специфика сферы. Но ощущать на себе сочувствующие взгляды претит. – Однако семья на первом месте.

Вернее, то, что от нее осталось. Дочь не со мной. С матерью почти не общаемся.

Очень дорого обошелся мне брак с Фроловым.

– Если я предложу помощь…

– То я откажусь, – снова заканчиваю за него фразу.

– Не удивлен. Поэтому и дал тебе время. Если честно, надеялся, что сподобишься попросить помощи, – небрежно улыбается.

– Правильно всё сделал. Я бы не оценила, если бы ты начал вмешиваться. Активное участие посторонних людей вызывает обычно подозрения. Тем более, в моем понимании нужды в этом не было. Расследование проходило штатно. И не надо мне говорить про работу оперативников. Это только в кино они передают следствию дела с полной доказательной базой.

Поправляю рубашку, которая так и норовит спасть с плеча.

Я долго выбирала, что же надеть, и в итоге остановилась на легких джинсах, топе и белой рубашке. На юге уже жарко, солнце палит. Мне стоит только выйти на улицу с открытыми плечами, и кожа сгорит.

Дети, к счастью, пошли в отца. Я в их возрасте уже походила на вампира, пугающегося открытых солнечных лучей.

Однажды после девятого класса нас повезли на экскурсию. Пока мы лазили по холмам, мой нос обгорел до такой степени, что кожа покрылась плотной корочкой и ещё несколько месяцев напоминала обуглившийся кусочек мяса.

Вспоминая нагоняй, выхваченный от мамы, теперь всегда соблюдаю меры безопасности. Ничего не поделать, с моим типом кожи загар – не роскошь, а скорее откровенная глупость.

– Можешь не закрываться. Мне нравится смотреть на твои косточки, – произносит Арсеньев, прилипнув взглядом к моей открытой ключице.

Вот же негодник!

Оставаться равнодушной к его словам не выходит, к собственной досаде, ощущаю прилив смущения.

Рано выйдя замуж, я лишила себя возможности поднабраться опыта в общении с мужчинами. Казалось бы, сейчас можно восполнить пробелы, но я не спешу.

Неоправданный риск.

Оковы брака с меня спадали отчаянно больно. С мясом и кровью. Не представляю, какой ветер должен поселиться у меня в голове, чтобы я согласилась окунуться в какие-либо отношения. Пусть и не серьезные. Легкий флирт, приятное времяпрепровождение – это максимум, который я готова себе позволить в ближайшее время.

Мы с Максом были слишком долго вместе, проросли друг в друга. Разом взять и вычеркнуть пятнадцать лет брака из памяти невозможно.

После развода я перестала чувствовать себя целостной, и исправить это, прикрыв брешь другим человеком, нельзя. Нужно восстановиться самой для начала.

Обесценивать случившееся в собственных глазах я точно не стану.