Измена. Я умею быть сильной

Глава 31

– Виктория Сергеевна, наши люди уже дважды прочесывали этот участок. Ничего не нашли, – ноющим тоном произносит мой «новоиспеченный» напарник. – Все устали. По домам бы…

– Добро пожаловать в Следственный Комитет, – роняю флегматично, не переставая мучить зависший экран своего телефона. Как же он меня бесит! Впрочем, как и всё вокруг. Не могу ответить на сообщение сына и очень раздражаюсь. – Работаем исключительно на результат, никого не волнует, сколько тебе пришлось сделать попыток для его достижения.

Словно со стороны вижу, как в глазах коллег я превращаюсь из «О, зачетная телка» в «Заносчивую дрянь». Есть ли мне дело до этого? Нет. Абсолютно.

Ловлю себя на неприятной мысли, что чем ближе дата бракоразводного процесса, тем нервознее я становлюсь. Это никак не остановить и даже не замедлить.

Я не могу спать ночами. Стоит только прикрыть глаза, как возникает картинка – психующая Ева, кричащая, дескать, это я всё испортила. Каждую ночь просыпаюсь в холодном поту и до утра бездумно в потолок пялюсь.

Всё ведь было так здорово. Я была уверена, что мне повезло, что семья у нас замечательная, и дети самые лучшие… Любовь и взаимопонимание, нежность и доверие… А оказалось, ложь и отчуждение давно пустили корни в самое дорогое, что у меня было. В семью…

Какой ужасной я должна быть в глазах дочери, чтобы она отца выбрала?! Просто не представляю…

Стараюсь ни на ком не срываться, но меня то и дело ведет в сторону жести. Работа – отдушина, осталось только привести показатели к должному уровню.

Всего месяц потребовался на то, чтобы раскрыть так называемую серию. Команда оказалась вполне себе жизнеспособной, но крайне немотивированной. За каждый свой шаг столько раз получали по шапке, что, в конце концов, решили: лучше вообще не дергаться и жить себе спокойно.

Я же им такой возможности не оставила.

– Лучше усерднее этих утырков колоть. Они признаются, что московского грохнули, – в который раз озвучивает свою «гениальную» мысль напарник.

– Конечно, признаются, но где труп, так и не расскажут, потому что не их рук этот эпизод.

Настоящая глупость, но приехавший на укрепление коллега умудрился закрутить горячий роман с местной замужней женщиной и, по всей видимости, поплатился за это.

Мгновенная карма, или как там говорят?

Теперь я знаю, что она прилетает ко многим.

Злорадствовать плохо, но я испытала истинное удовлетворение, узнав, что все счета моих почти бывших родственников арестовали. Можно было бы списать всё на слухи, но гневные сообщения, пачками прилетающие от свекрови, служат самым достоверным подтверждением.

Меня мучает вопрос: на что был расчет? Я бы проглотила просто измену, но их желание разрушить мою жизнь до основания – никогда! Сначала дети, а после – карьера.

Господи, да я этого дурака вообще не держала!

Кто бы меня от него избавил.

Последние дни иначе как цирком не назовешь. Свекровь проклинает, а Макс в параллель просит дать ему ещё один шанс. Кому расскажи, не поверят.

Никогда бы не подумала, что такой серьезный и суровый мужчина, коим всегда был муж, может превратиться в пиявку обыкновенную.

На пару с Евой они проводят психологическую атаку. На меня.

Единственное, что они во мне пробудили – желание узнать, как же он так мастерски промывает мозги нашей девочке?! Десять из десяти.

К обеду добираюсь до гостиничного номера и без сил падаю в кресло, стоящее на входе. Третьи сутки без сна, и у меня не осталось сил, чтобы тупо принять душ и добраться до постели.

Дело считается раскрытым, но неофициально мне дали пару дней для того, чтобы проверить свою версию.

«Прими душ, и за работу!» – приказываю себе, продолжая растекаться по креслу.

Рассматриваю свое отражение в зеркале, весящем напротив, и если честно, не узнаю. Бледная моль с сероватым оттенком кожи и огромными синяками под глазами.

Дело не в усталости и не в нагрузке… Я просто не знаю, что делать, чтобы сохранить остатки семьи. Уехать без Евы в Москву я не смогу. Увези её с собой – она меня возненавидит.

Гоняю невеселые мысли по кругу. Впервые в жизни мне хочется, чтобы кто-то решил за меня, подсказал оптимальный вариант.

Во второй половине дня снова оказываюсь в отведенном мне кабинете. Просматриваю документы, стараясь найти что-то новое. Оно есть, точно знаю. Просто по какой-то причине мой мозг не хочет замечать информацию.

Будь я на своей территории и в спокойное время, забрала бы документы и поехала домой, изучала бы их в спокойной атмосфере, теперь же я стала более мнительной. С тех пор как свекры задались целью меня раскатать, мне везде мерещится подвох. Кто сказал, что они здесь до меня не доберутся?

Так даже лучше – чем дальше от дома, тем тяжелее будет доказать их причастность.

Глупые мысли. Хочется отхлестать себя по лицу. Понимаю, что все могло быть гораздо хуже, но потихоньку расклеиваюсь…

Жаль, нельзя как в детстве, позвонить брату, нажаловаться, и вуаля – проблема решена.

«Зато можно позвонить кое-кому другому», – напоминает противный внутренний голос.

Я бы даже могла сослаться на вполне себе приличный предлог. Мужа моего Арсеньев раскатывает по полной, Аллочка больше не беспокоит. Будь я кокеткой, обязательно бы ему позвонила, но всё, что не касается работы, не вызывает у меня желания проявлять чудеса коммуникативности.

Взгляд сам собой прилипает к лежащему на столе телефону.

«Фу, Вика, фу! Ты же не Аллочка, написывать женатым мужикам! Угомонись! Это все тоска и внезапно накатившее одиночество. Никто тебе на самом деле не нужен…»

Лицо искривляет хмурая усмешка, когда на экране загорается надпись: «Бывший муж». Я так визуализирую.

Первая мысль: что-то с Евой случилось.

Спешно принимаю вызов.

– Викуля!

В его голосе столько теплоты и энтузиазма, что меня мгновенно отпускает. Не из-за того, что приятно, скорее наоборот, однако осознаю: с дочкой всё хорошо.

– Если ты звонишь, чтобы рассказать, как сильно соскучился, я тебя расстрою – мне плевать, – выдаю чисто механически.

– Ты чего злая такая? – удивляется так, будто действительно не понимает причины, чем ещё сильнее выводит из себя. – Я в самом деле скучаю по тебе… – он запинается. – Мне очень тебя не хватает. Ты не поверишь, но я многое осознал.

– Ближе к делу, – поторапливаю его.

– Ты что, до сих пор на работе? Вика, так ведь нельзя. Ты хотя бы теперь понимаешь, почему наши отношения в тупик зашли?

И хватает же наглости! Думает, что ловко перевел стрелки?

– Расскажешь кому-нибудь другому о своей тяжелой доле, глядишь, пожалеют немного. Приласкают.

Хочется съязвить, дескать, без бабла выбор скуднее наверняка стал, но я сдерживаюсь. На таких, как Максим, клюют в любом состоянии. Статный, уверенный в себе, почти что свободный мужчина, какая-нибудь глупышка быстро его приберет к рукам и будет жить, ослепленная собственными чувствами, пока он не нагадит в душу. А он нагадит непременно.

– Зачем ты так, Вика?

– А ты не понимаешь? Вообще не задумываешься о том, как вы со мной поступили? На следующей неделе нас разведут, я очень надеюсь, ты не будешь палки в колеса вставлять. Решимости во мне меньше не станет всё равно.

– Знаешь, я думал, Ева – мой единственный шанс, – «думал он». – Но в последнее время понял, как по-скотски вел себя с тобой. Хочешь развод? Я тебе его дам, с одним условием: все имущество останется тебе и детям. Когда ты вернешься, нам нужно детали обговорить?