Измена. Я умею быть сильной

Глава 3

– Да, мась, скажи нам, а то мы непонятливые! – усмехнувшись, отталкиваюсь от стола и направляюсь к двери.

Что за обращение такое «Мась»? Это уменьшительно-ласкательная форма имени Максим? Или что?

Он ведь не любит подобные слащавые нежности, буквально трясется от злости. Если Максимкой назвать, час придется слушать недовольное брюзжание.

Мне противно. Начинает подташнивать.

Как со мной могло приключиться такое несчастье?

– Вика, стой, – уже во всю глотку рявкает Макс. Приказ отдает.

Нервничает. Ему есть что терять.

Я ведь могу и глупостей наделать. Будет потом разгребать долго-долго.

Сейчас желание на принцип пойти сильно, как никогда.

Макс снова зовет меня по имени, на этот раз грубее. Ему предельно важно, чтобы все соблюдали установленные им правила.

Шавка – любительница чужих мужей – тут же принимается его успокаивать.

Хлопаю дверью посильнее.

Больно ли мне? Очень! Безумно! Безмерно!

А ещё мерзко!

Макс не испытывает чувства вины, даже со стояком ощущает себя хозяином положения!

Думает, я прощу? Никогда!

Оказавшись в приемной, встречаюсь взглядом с Романом.

Сочувствие в его глазах окончательно размазывает.

Насколько жалкой по стобалльной шкале я выгляжу?! Миллион? Миллиард?

«Фролов, я всей душой тебя ненавижу! Ненавижу за то, что он со мной сделал»

– Вика, если хочешь, можешь ехать домой, – произносит Рома доверительно, подойдя ближе. – Мы закончим без тебя.

– Всё в порядке. Я в норме, – лукавлю, но пока что держусь.

Испытываю жуткое желание раскатать этих уродов по полной.

Жаль, что мы без спецназа.

Сейчас бы я парней не сдерживала и, более того, сама попросила уложить всех мордой в пол и провести максимально жесткую показательную порку.

– Как хочешь, но, если что, знай, мы всё понимаем, – он оглядывается, проверяя, одни ли мы тут. – Я поговорил с секретаршей. Эта голая телка – жена их генерального. Он редко тут появляется, – сообщает. Его выражение лица очень красноречиво. – Она его заместитель. Ответственна за маркетинг. Личные дела мы изъяли. Сравним.

С неподдельным ужасом думаю о том, в какую грязь меня муж втянул.

Что он вообще тут забыл?! Это что за совпадения такие фатальные?

Итак, у меня есть коллега по несчастью. Он же подследственный.

Только этого не хватало! Чувствую, представление не закончится на увиденном.

Продолжаю себя накручивать, с каждой минутой всё становится только хуже.

Это что за развлечение такое, совокупляться с любовником в кабинете мужа?

У них вообще тормозов нет? Или так чувства острее?

Какими нужно быть животными…

Власть, деньги, положение в обществе – это всё стерло нравственные границы Максима, а я и не заметила? Как такое могло произойти? Любя всем сердцем, закрывала глаза на его недостатки?

Коллеги, словно считав мои мысли до последней буковки, ведут себя впечатляюще. Обычно, за исключением архисерьезных дел, шороху лишнего не наводят.

Сейчас же они принимаются «рыть носом землю», перетряхивая всю документацию и изымая оргтехнику. Заглядывают во все уголки: и туда, куда хотят пускать нас сотрудники предприятия, и туда, куда не хотят.

Спустя полтора часа ко мне присоединяется Федор.

– Я тебе кофе принес, тут, оказывается, неплохая столовая. Если что, к нему никто не прикасался, – пытается разрядить обстановку, упоминая о моей чрезмерной любви к чистоте, граничащей с брезгливостью.

Все ощутимо нервничают, и это чувствуется.

Оно и понятно. Устроил мой муж всем цирк на выезде.

– Спасибо, я тебе очень признательна, – забираю у него картонный стаканчик, не отрывая взгляда от экрана компьютера.

Обычно камеры с проходной просматриваю не я, но сейчас очень захотелось оказаться подальше от всех.

Сконцентрироваться не получается. Нервозность внутри нарастает.

Я точно решила, что завтра же подам на развод. Но… С ужасом думаю о том, что сегодняшний день мне может стоить карьеры.

Эта мысль не отпускает.

– Копирование скоро закончится, – произносит охранник, выводя меня из транса.

Осознаю, что с пустой от мыслей головой просто пялюсь в экран.

Непривычное состояние полного опустошения.

– Макс тебя искал, – Феде неловко.

Ещё бы.

Мы тесно общаемся, можно сказать, дружим семьями. У нас с Максом была одна семья, у Феди уже несколько за последние три года, но это не мешало нам собираться на праздники и весело проводить время.

– Я вас оставлю на пару минут, – паренек-охранник живо поднимается на ноги и юркает за дверь.

Прикрываю глаза. В правом ухе пульсирует так, будто я себе перепонку пробила. Накрываю его ладонью и зажимаю.

«Ну же, Вика, давай! Приходи в чувства!» – хочется плакать.

– Не хочу его видеть.

– Мы ему не сказали, где ты. Заводские тоже помалкивают.

– Все уже в курсе?

Федя молчит, не желая меня расстраивать.

И так понятно, что секретарша уже всем разболтала. А может, и не только она.

Это какое-то плохое кино. Хочется думать, что я скоро проснусь, и все нормально будет. Так, как и всегда.

Да лучше вообще не просыпаться, чем так!

– Что собираешься делать? – начинает аккуратно прощупывать почву.

– Работать, – делаю глоток обжигающего напитка.

Нервно кручу стаканчик в руках, механически начиная процарапывать в нем дырочку, чувствуя под пальцами влагу.

– Я не об этом, Вик… Ситуация, конечно… Непростая, – старается подбирать слова, но результат всё равно один.

Я страдаю. Страдаю от каждого произнесенного им звука.

– Ты умница, хорошо держишься, – подбадривает.

Продолжаю молчать.

Боюсь. Если рот открою, могу и расплакаться.

Как бы ни было тошно и противно от собственной слабости, я не железная.

Моей выдержки хватает с трудом.

На прошлых выходных мы ездили всей семьей за город. Я, муж, дети. Провели пару дней на первоклассной базе отдыха. Здорово отдохнули.

Долго планировали, подстраивались друг под друга, чтобы время найти обоим.

А теперь вот…

– Как ты считаешь, нас не тормознут? – вырывает меня из мыслей коллега.

– Дело Арсеньева? – называю фамилию, выходит, что мужа любовницы моего мужа. Надо же… Совпадение. – Из-за Макса? Он ведь арбитражный судья. А тут уголовка. К нему дело не попадет.

Кресло в Арбитраже – самое престижное, другого мой муж и не захотел бы.

– Так связи же.

– У них и без Макса есть связи, но пока команд сверху не поступало. Посмотрим. Работаем в штатном режиме. Мне нужно больше информации на Арсеньева. Пусть твои люди пороют серьезнее.

Кто бы знал, каких трудов мне стоит это показное равнодушие. В ушах неприятно хрустит, это разрушаются кости. Я словно перестаю опору чувствовать.

«Макс уехал?» – пишу сообщение Роме.

«Давно, – ответ сразу приходит. – Приказал нам уматывать на ***, если не хотим носками на рынке торговать в скором будущем».

«Ты Максу на рынке носки покупаешь? – прилетает следом ещё одно. – Что за пренебрежение к торгашам?»

Узнаю Ромку. Даже в самой безвыходной ситуации он продолжает шутить.

«Можешь появляться на свет божий. Заодно и с дириком сейчас познакомишься», – падает третье.

– Рома говорит, что Арсеньев приехал, – ставлю Федю в известность.

Из него вылетает сдавленный, почти истеричный смешок.

– Как ты думаешь, он прибьет свою благоверную? А что, было бы неплохо! В убойный переквалифицируемся. Всяко поинтереснее, чем эта муть.

Натянуто улыбаюсь в знак признательности. Парни стараются меня поддержать.

Обида внутри нестерпимо жжется. Мне очень… очень сильно хочется вытворить глупость. Могу ли я это себе позволить?

Конечно же, нет.

Порой я бываю заносчивой, но поддаться импульсивному порыву, значит, испортить свою жизнь окончательно. Ещё и коллег за собой потянуть.

Пульс опасно частит, ударяя в виски.

– Ну что, Федь, пошли знакомиться с обманутым мужем? Об утреннем происшествии ни слова.