Измена. Я умею быть сильной

Глава 37

– Боишься летать? – Владимир сияет улыбкой.

Нестерпимо хочется треснуть себя ладонью по лбу. Уму непостижимо, как я могла согласиться на такую необдуманную авантюру.

Не планировала, но сегодня утром ни свет ни заря меня разбудил настойчивый стук в дверь. Надо ли говорить, что я пожалела, что притащила раненого Арсеньева к себе домой?! Додумалась же!

Вскинув голову, смотрю на него. Сверкая самодовольной улыбкой, он расстегивает пуговицы своего ультрадорогого пиджака.

– Почему ты выглядишь так, будто мы летим на какое-то очень пафосное мероприятие? Я чего-то не знаю?

Открыв дверь, я сразу заметила: выглядит он излишне официально.

Легкое замешательство на долю секунды отражается на красивом мужском лице и тут же сменяется усталой улыбкой.

– Я был в Москве на подписании важного контракта, встреча затянулась. С аэропорта сразу к тебе. Не ожидал, что так получится, других вещей с собой не было. Как на борту переоделся, так и приехал.

Ловлю себя на мысли, что неосознанно испытываю прилив удовольствия. Сколько угодно можно ершиться и строить из себя воплощение неприступности, но в любом случае мужская настойчивость и неприкрытый интерес поднимают самооценку и невероятно льстят.

К тому же я уже подзабыла, как оно, когда за тобой ухаживают.

Быт нас с Максом определенно зажрал… Хотя, возможно, только меня, ведь у него оставались силы покорять сердца чужих дам.

Приходится поднапрячься, чтобы вспомнить, когда мы с Фроловым в последний раз были на свидании. С детьми да, а вдвоем всё никак времени не было.

Да и зачем ему я, если была другая, более молодая и отзывчивая зажигалочка?!

Сама не понимаю, как начинаю проваливаться в неприятные воспоминания.

– Вика, – зовет Арсеньев, складывая руки на груди и прожигая меня внимательным взглядом.

Вернувшись к реальности, приподнимаю вопросительно брови.

– Я задал вопрос.

– Повтори, – прошу его.

– Ты боишься летать? Если да, могу попросить стюардессу принести…

– Не стоит, – перебиваю, не дав мысль закончить. – Я нередко летаю, и проблем никогда не возникает. Голова ещё просто чумная, ты рано меня разбудил. Не всем дано мало спать и выглядеть свеженькими.

Моя дочка многое бы отдала, чтобы иметь такую способность. Несмотря на отсутствие проблем со здоровьем, пить перед сном или долго сидеть в телефоне ей никак нельзя. Все отражается на милом личике.

– Не преувеличивай, – непринужденно отмахивается. – Ты тоже выглядишь замечательно.

Награждает меня взглядом, от которого я мгновенно смущаюсь и отвожу глаза в сторону.

Мне скоро тридцать пять, двое детей, неудавшийся брак за плечами, неплохая работа. Жизнь не прошла мимо, но почему я так остро реагирую на внимание этого человека? Именно этого. Только этого.

Нельзя сказать, что мужское внимание мне в новинку, но против воли каждый раз я готова краской залиться, стоит ему бросить в мою сторону испепеляющий взгляд с легким прищуром.

– Ты мог бы так не улыбаться? – даже не глядя, чувствую его настроение. Удобнее устраиваюсь в кресле, будто спать собираюсь.

– Ты снова находишься рядом со мной, мне приятно, – нагнувшись в мою сторону, добавляет: – Можешь не притворяться, дескать, мое общество тебя раздражает.

– Не питай иллюзий на этот счет, – стараюсь не улыбаться. – Я просто давно не была в отпуске.

На счастье, Владимир не спорит, ограничившись веселым смешком.

Мы ведь оба всё понимаем, не так ли?

Как бы я себя ни убеждала, Макс знатно подпортил мою самооценку, втоптал её в грязь. Очень устала копаться в себе и искать недостатки, размышлять на тему: «Где же я допустила ошибку?»

В одном из последних разговоров мама недвусмысленно дала понять, что считает, мол, проблема исключительно и всецело во мне. Погрузившись в работу, упустила мужика, недодала ему тепла, ласки, заботы. Конечно же, я посмеялась в ответ.

Пример перед глазами, в её лице, у меня был весьма неприглядный, и всё-таки я очень старалась! Она это знает! Знает прекрасно, и всё равно бьет по больному. Разве так можно?

В каком бы состоянии я ни приползала с работы, всегда успевала уделить время детям и мужу. За проверкой десятка домашек, готовкой, уборкой скорее про себя забывала, но никак не про мужа. И что в итоге? Кругом плохая!

Угнетающие мысли в итоге и сподвигли меня принять предложение Вовы. Вдруг я всё ещё могу быть другой? Легкой и интересной?! Правда, щипцами приходится выдергивать себя из закостенелой скорлупы.

– Хочешь шампанского? – уточняет, как только я открываю глаза.

– Думаешь, пьяненькой я буду сговорчивее?

– Который раз жажду это проверить, – заговорщицки стреляет глазами.

– Даже не думай, я на такое не куплюсь. Ты мне регату обещал. Я, хоть и плавать не умею, водичку жуть как люблю, – специально немного приуменьшаю собственные навыки в его глазах.

Ожидаемо вид у Арсеньева становится такой, будто он ставит для себя галочку в графе: «Научить». Несмотря на суточную щетину, выглядит как азартный мальчишка.

Отчего-то мне начинает хотеться разыграть этого поганца. Пока в голове зреет план, к нам подходит стюардесса. Спросив разрешение, опускает на заранее выдвинутые столики одинаковые коробочки кремового цвета. Они походят на те, в которых кондитерские доставляют свои эксклюзивные десерты.

– Счастливого вам медового месяца, – широко улыбается, глядя при этом исключительно на Вову.

С трудом дожидаюсь её ухода и поворачиваюсь к нему, скептически поджав губы.

– Ты можешь не устраивать представлений? – уточняю у своего обнаглевшего соседа. – В Сочи нас люкс для новобрачных ждет?

Даже не стараюсь скрыть сарказма.

– Нет, но если ты хочешь… – он запинается на полуслове.

Прослеживая его взгляд, сразу замечаю: девушку, которая только что была с нами любезна, кто-то успел до слез довести.

– Подожди здесь, – просит Вова, поднимаясь на ноги.

Мысленно прикрываю глаза и, пожалуй, матерюсь.

У кого-то синдром Робин Гуда? И как я сразу-то не догадалась! Это не Макс, заинтересовать которого чужими невзгодами трудно.

Ставлю ещё один маленький плюсик Арсеньеву и иду следом.

Он ведь не настолько наивен, чтоб полагаться на мое послушание?

Бизнес-класс на удивление пуст, кроме нас летит всего три человека, один из которых сейчас повышает голос на несчастную девушку.

– Ты совсем курица? Не понимаешь, с кем дело имеешь? Я тебе русским языком говорю: хочу покурить. А это значит…

Вова мгновенно реагирует на грубость в адрес бортпроводницы.

– Это значит, что ты сейчас закроешь рот и тихо займешь свое место, – угрожающе понижает тон, нависая над незнакомцем.

Они явно в разных весовых категориях. Противный мужик внешне ничего из себя не представляет. Но это не мешает ему вести себя борзо, правда, недолго.

– Джентльмен выискался? Ты знаешь, кто я? – оскаливается. – Да я вас всех, вместе взятых…

Его небрежный тон срывает с Арсеньева предохранители. За долю секунды считываю его намерения. Подлетев, хочу схватить за руку, но не успеваю.

Ощутимо встряхнув скандалиста, прижимает его лицо к двери в туалет, куда, судя по всему, мужик и рвался.

– Ещё одно слово, и тебе на коленях перед девушками извиняться придется.

Понизив голос до шепота, он ещё что-то добавляет. Расслышать мне не удается.

В ответ мужчина кивает, и через несколько мгновений Вова зашвыривает его в ближайшее кресло.

К дебоширу теряю интерес почти сразу – он притихает мгновенно, зато состояние Арсеньева меня беспокоит. Не могу объяснить, но что-то в нем настораживает. Помимо испорченного настроения, он становится излишне напряженным, словно сдерживается из последних сил.

– С тобой всё в порядке? – уточняю, когда мы оказываемся на своих местах.

Он кивает, не поднимая глаз.

– Отлично, просто дай мне пару минут, и мы продолжим.