Измена. Я умею быть сильной

Глава 39

– Ты заметил, каждая наша встреча вносит риск в твою жизнь? – пытаюсь сдержать улыбку, забинтовывая руку Владимира.

Играли мы с ним уже в больничку, похоже, мужчине понравилось.

Укус действительно неглубокий, но кровотечение небольшое присутствует.

– Кто-то за подобное платит большие деньги, – усмехается он. – Главное, с малым всё в порядке, а это так, царапина.

Арсеньев подоспел вовремя.

Пока я пыталась достать мальчика из воды, откуда-то появилась собака и стала бросаться. Владимир с ней сладил, но животное успело прихватить его за руку.

Ситуация до боли странная или, вернее сказать, пугающая. Родители оставили маленького мальчика на пляже под присмотром здоровенной собаки, а сами пошли в магазин. По их виду было нетрудно догадаться, зачем именно они отправились. Одному богу известно, как на ногах удержались.

Подобные случаи триггерят меня не на шутку. Знаю, чем такая халатность зачастую заканчивается. Мои дети в более сознательном возрасте никогда не гуляли около водоемов одни. А тут трехлетка…

Ловлю себя на мысли, что мне хочется растерзать горе-родителей. Лично бы их потаскала по всем кругам ада, чтобы впредь головой думали, а не…

Можно было бы удивиться, почему в людном месте никто из присутствующих не обратил внимания на оставленного в опасности ребенка…

Гашу болезненное восприятие случившегося. Пора привыкнуть, смириться с тем, что до чужих проблем мало кому есть дело.

«Вика, держи себя в руках», – напоминаю себе.

Очень сложно порой отключить голову, и внутреннего следователя вместе с ней. Больших трудов стоило передать ребенка и родителей в руки патрульных и отправиться лечить своего «компаньона».

– Может, лучше в больницу? – уточняю, догадываясь, какой услышу ответ. Однако не могу отказать себе в удовольствии лишний раз поддеть, что-то в его реакции располагает к себе. Возможно, то, что он не пытается строить из себя непоколебимую силу и проявляет характер в поступках, а не в пустой болтовне. – Вдруг пес бешенством страдает.

– Ты такая забавная.

– Больше не буду лечить тебя. Никогда.

Не поднимая головы, чувствую на себе взгляд Владимира. Пристальный, изучающий и безмерно горящий. Кожу покалывает, хотя я и не считаю себя восприимчивой к мужским методам обольщения.

На что я рассчитывала, соглашаясь на путешествие с ним?

Бог его знает. Возможно, хотела оттолкнуться от дна. А может, отвлечься от нахлынувших невзгод.

Терпение заканчивается, и я поднимаю взгляд, устанавливая зрительный контакт.

– Если хочешь смутить меня, то у тебя не получится, – завязываю небольшой аккуратный бантик на тыльной стороне его ладони. – В следующий раз будь аккуратнее.

Оставляю медикаменты на стеклянном журнальном столике и устраиваюсь в кресле напротив Владимира. Поправив подол платья, закидываю ногу на ногу.

Чувствую себя вполне уверенно, ведь мы в моем номере, и выставить гостя могу в любой момент.

– Меня беспокоит твоя способность влипать в неприятности, – получаю новую порцию прелюдии к наставлениям.

– Не понимаю, о чем ты, – удерживаю тяжелый взгляд. – Скорее способности есть у тебя. Может, мне нужно держаться подальше, чтобы не подхватить вирус невезения?

Он подается вперед, упирается локтями в колени.

Если я слегка наклонюсь, то мы окажемся непозволительно близко друг к другу.

– Тебе бы стоило держаться подальше от меня, но уже не выйдет, – произносит, разглядывая мое лицо.

– Это угроза или предостережение?

– Констатация факта, – Арсеньев поднимается на ноги, по-хозяйски подходит к двери на балкон. Распахивает её настежь. – Я дал тебе шанс побыть самостоятельной, и мне не понравилось то, как ты им воспользовалась.

Атмосфера между нами стремительно накаляется.

Раздраженно закатываю глаза. Медленно выдыхаю.

Ещё один надзиратель?! Не много ли?

Невольно вспоминаю о бывшем муже. За час он успел оборвать мне телефон, после того как я его скинула посреди разговора, чем лишь подливает масла в огонь.

– Ждал, что я приползу за помощью?! – размышляю с иронией.

Обернувшись, он опирается пятой точкой о подоконник и складывает руки на груди.

– Лучше бы ко мне, Вика, чем к Булатову. Если я узнал, кто слил ему информацию о Фролове-старшем, то и муж твой узнает, кто папашу его потопил. У тебя должен работать инстинкт самосохранения. Следаку без него никак.

Стараюсь не подавать вида, но внутренне напрягаюсь. В каждой клеточке тела срабатывает защитный режим.

Понимаю, о ком он говорит.

Ткнуть пальцем в небо и назвать фамилию генерала службы безопасности, с которым я знакома, и которому действительно передала материалы на свекра, невозможно.

Я бы поняла, если мы встречались открыто, но единственная встреча прошла с соблюдением всех правил безопасности. Даже, можно сказать, их было излишне много. Несколько смен машин, нейтральная территория, не имеющая ни ко мне, ни к нему отношения.

Привычки трепаться за мной не наблюдается. Булатову и подавно не в руку всеобщая осведомленность. Оформлять новый бизнес на себя он не станет.

Какой-нибудь далекий генеральский родственник станет богаче на пару миллиардов, обычное дело.

– Не понимаю, о чем речь. Сначала ты меня обругал за то, что я самостоятельно трупы ищу по лесам, теперь вообще неизвестно в чем обвиняешь. Владимир Олегович, не много ли Вы на себя берете? Я ведь не предъявляю тебе претензий за то, что ты из-под Макса выбил судейское кресло. С чего ты взял, что можешь указывать мне, что и как делать?

– Я беспокоюсь, – произносит коротко. – Мне не нравится возня, закручивающаяся вокруг тебя.

О, поверь, мне она тоже не нравится! Но ты, как назло, участвуешь в ней!

Нервы сдают, дневная усталость опускается на плечи. Хочу принять душ и забраться в постель.

– У меня всё под контролем. Занимайся своими делами, – выдаю холодно.

Поднявшись на ноги, иду к входной двери и распахиваю её, без слов давая понять, что разговор окончен.

Болтать ни о чем мне с ним нравится, но вот вытерпеть нравоучения трудно.

– Ты меня прогоняешь? – Арсеньев не выглядит оскорбленным, скорее, заинтересован.

Киваю.

В голове одна мысль: откуда он узнал о Булатове.

– Как скажешь. Завтра в семь за тобой загляну. Будешь помогать мне в управлении, – приподнимает перебинтованную руку.

– Я собиралась быть зрителем, – произношу безэмоционально, на что Арсеньев лишь усмехается, проходя мимо.

– Вика, ты непробиваемая. Но от этого лишь интереснее, – говорит перед тем, как закрыть дверь.