Измена. Я умею быть сильной

Глава 42

«Самооценка после тебя в клочья разодрана».

Несколько раз перечитываю сообщение, полученное от Владимира. Стараюсь не рассмеяться.

Набираю ответ:

«Ты сам мне дал право выбора. В следующий раз будь аккуратнее».

Ловлю себя на мысли, что мне приятно так легко и непринужденно общаться. Болтовня ни о чем помогает отвлечься от внутренних сомнений. В первый рабочий день на новом старом месте испытываю волнение. Со стороны всё выглядит так, будто меня «попросили» вернуться и не засорять московский штат.

«План был надежен, как швейцарские часы», – ответ приходит мгновенно.

Представляю, с каким наигранно-прискорбным выражением лица он печатает сообщение.

Между нами, естественно, близости не было. Не сразу, но я смогла взять себя в руки.

Он был так близко, соблазн ослабить самоконтроль как никогда был высок, но я не решилась. Очень многое в Арсеньеве меня настораживает. Было бы глупо бросаться в омут чувств с головой, особенно учитывая печальный опыт.

«Если мне память не изменяет, в Буэнос-Айрес сейчас глубокая ночь. Спи уже», – напечатав, убираю телефон в сторону.

– Мне сказали, а я не поверил! – басит Ромка, стоя на пороге моего кабинета.

– Я не слышала, как ты вошел, – поднявшись на ноги, улыбаюсь ему.

Раскинув руки в разные стороны, Рома ждет, когда я его обниму. Стоит только приблизиться, сжимает меня в медвежьих объятьях.

– Пусти, больно делаешь, – хлопаю его по спине.

– Совсем отощала! Тебя не кормили, что ли, в Республике?

Тон коллеги шутливый, но тот цепкий взгляд, которым он впивается в мое лицо, говорит о многом. Почву прощупывает.

И это только начало.

Нужно быть готовой к тому, что часть окружения решит, будто я решила дать второй шанс Максиму и поэтому вернулась на службу в родные пенаты.

– Я туда не бока отъедать ездила, – вяло отмахиваюсь.

– Знаем мы, чем ты там занималась! Всё Управление на ушах стояло. Борисыч светился похлеще лампочки Ильича. Ему из Москвы звонили с благодарностью. Никто не ожидал, что ты вернешься после такого, – Рома падает в кресло для посетителей.

– Не говори глупости. Если бы не панибратство, они бы быстро всё сами раскрыли.

– Викусь, после объединения раскрываемость обычно лучше, – поправляет меня.

– Ром, везде должен быть здравый смысл. Нельзя цепляться за одну версию. Сам знаешь. Кофе будешь? – предлагаю, заметив, как он косится на мою чашку.

– Умеешь ты соблазнить! – смеется. – Давай, а после пойдем на планерку.

Пока я готовлю ароматный напиток, он откидывается в кресле всем телом.

– Я скучал. Лучше тебя тут уже точно никого не будет. Ни посоветоваться, ни поболтать, ни пива попить.

От его последнего заявления у меня глаза лезут на лоб.

– Когда я с тобой пиво пила?

– Ходила же в паб со мной и Федькой за компанию.

Вот уж вспомнил. Было всего пару раз. Шла исключительно для того, чтобы поболтать и после развезти оболтусов по домам.

– Вот ты болтун, – тяну иронично, одарив Рому язвительным взглядом.

Он в ответ хмурится, строит из себя оскорбленную невинность, но стоит только подать ему кофе, как губы расплываются в улыбке.

Минут двадцать мы болтаем. Коллега делится последними новостями, кадровыми перестановками и подробностями громких дел, находящихся в производстве.

Слушаю его и понимаю, насколько соскучилась по работе.

Можно сколько угодно говорить о женском счастье, прелести растворения в семье и любимом мужчине, но у меня, вероятнее всего, начинка другая. Без службы я ощущаю себя неполноценной, не получаю того удовольствия, которое окрыляет в процессе расследования.

Совсем недавно поняла, что при всей любви к детям только семьи для меня недостаточно.

Возможно, Макс это чувствовал и поэтому переключился на Аллу?

Плевать, не хочу об этом думать! Если б могла, стерла бы себе память…

Рома смотрит на часы, и я отставляю пустую чашку в сторону.

– Оставляй, я позже уберу, – говорю, поднимаясь на ноги. – Нам пора.

– Хоть немного взбодрился. Одно дело развалилось в суде. Ключевой свидетель отказался от своих показаний. Отправили на дорасследование. Как обычно, вся хрень у меня, – сетует, идя за мной следом.

– Покажешь в обед, – произношу как бы между прочим. Понимаю, к чему он клонит.

Немного шаг замедляю, почувствовав, что цепочка из белого золота цепляется за воротник рубашки. Обхватываю украшение пальцами, распутывая два небольших кулона с буквами «Е».

Макс подарил мне их пару лет назад. Никакие его подарки, кроме этих подвесок, не забрала. Они мне напоминают о детях, а не о бывшем муже.

– Вик, вы помирились? – уточняет он, когда я касаюсь губами небольших украшений.

Вместо ответа приподнимаю цепочку так, чтоб он видел.

– Ты бы простил?

Рома молчит, только желваки на щеках становятся более выразительными

– Прости, что лезу не в свое дело, – коротко произносит.

– Брось, я всё понимаю. Но если тебе кто-то скажет, что я вернулась к мужу, смело можешь меня пристрелить.

***

На утренней планерке, к огромному счастью, на моем возвращении акцента не делают. Так мне кажется первые полчаса. Но как только я тихонечко выдыхаю, руководство переводит взгляд на нас с Романом.

– Виктория Сергеевна, рад Вашему возвращению! – громогласно восклицает Геннадий Борисович. – Мы заждались.

Вроде бы искренне, но, глядя ему в глаза, многое вижу. Радостью тут и не пахнет. Выбора просто нет. Макс подсуетился, чтобы я не уезжала, да и Москва наседает.

Сдержанно киваю в ответ, натянув на лицо легкую улыбку, дескать, я тоже рада.

– Роман Иванович, передай Виктории дело Ореховой. Для разогрева годится.

После планерки Рома приносит папки в мой кабинет.

– А тебе можно им заниматься? – произносит задумчиво. – Это те самые Ореховы. Великие друзья твоих бывших родственников.

Подойдя ближе, открываю материалы дела, и глаза сами находят фото девочки. Ксения. Приемная дочь пасынка нашего губернатора.

Растираю ладонью лицо.

Девочка хорошо мне знакома, помню её ещё маленькой.

– Пропала месяц назад, – произносит Рома. – Никаких зацепок. Родные якобы ничего не знают. Тебе придется их снова допрашивать.

Даже не сомневалась! Вообще ничего святого в Максиме нет? Даже в такой ситуации решил воспользоваться случаем!

– До обеда буду изучать, а потом съезжу, поговорю с родными.

– Поддержка нужна? Они ещё те акулы. Сначала сами настаивали, чтобы нам дело передели, а как возбудились, перестали идти на контакт.

Представление об их семье у меня есть. Одна дружба со свекрами чего стоит.

– Справлюсь как-нибудь.

Во второй половине дня, предварительно созвонившись с родными девочки, выхожу из Управления и встречаюсь взглядом с Аллой. Стоит около моей машины.

Серьезно? Прямо здесь поджидает?

Вид, как и в первую нашу встречу, цветущий.

Где же следы от жестких побоев? Заживает всё как на собаке?

Стараясь обуздать свои чувства, подхожу к машине и останавливаюсь напротив гулящей бабы. Реакция у моего организма на нее вполне однозначная.

– Отойди, я тороплюсь, – произношу холодно, когда она загораживает мне водительскую дверь.

– Нам нужно поговорить! – шипит.

Вот чудная!

– Мы с Максом развелись. Мася твой свободен, что ещё нужно?

– Оставь моего мужа в покое! – выкрикивает, хватая меня за руку. – Вова мой! Только мой!