Измена. Я умею быть сильной

Глава 43

Стряхнув её руку с себя как нечто грязное и чрезвычайно неприятное, смотрю на мерзавку и не знаю, то ли плакать, то ли смеяться.

Её самооценке позавидовать может любой! Короной можно звезды сбивать.

Моего мужа ей оказалось маловато, она и про своего вспомнила? До чего же противная баба! Именно баба.

Впервые внимательно вглядываюсь в лицо Аллы и замечаю на нем ранние возрастные изменения. При солнечном свете все недостатки кожи хорошо видны.

Она ведь моложе меня лет на семь? А кожа уже «уставшая».

Дорогая косметика неплохо маскирует избыток мелких морщин, заломов и расширенные поры, но если присмотреться, то станет понятно, что дама – большая любительница разгульного образа жизни.

Как бы сказал наш судмедэксперт: экземпляр изрядно потаскан.

Да уж, Максюш, что-то ты продешевил… Радом с тобой и поэффектнее женщины терлись… А тут…

Зря я расстраивалась.

Если бы не было жаль долгих лет, потраченных на мужа, я бы прямо сейчас посмеялась.

– Че уставилась? Оставь моего мужа в покое, я тебе говорю! – плюется словами.

– Мужа? – хмурюсь слегка, словно не понимая, о ком речь идет. – Ты отхватила себе ещё одного несчастного? Впрочем, мне всё равно.

– От Вовы отстань!

– Ты об Арсеньеве… – вздыхаю. – Очень странно, я ведь видела ваше свидетельство о разводе. Думаю, ему не понравится, что ты до сих пор бегаешь по городу и рассказываешь всем подряд, что вы ещё женаты.

«Да и ещё более гнусные сплетни пускаешь», – мысленно добавляю, припомнив слова Макса об избиении.

Видимо, он совсем мозг растерял, если верит этой девке до сих пор на слово. Ныла ему, наверное, о том, как муж с ней жесток, а Мася и повелся по глупости. Плохо, когда нижняя голова больше верхней имеет влияния.

Хорошо, что я не стала у Владимира выяснять обстоятельства их семейных разборок. Понимала, что такой мужчина не станет избивать девушку.

Бывают исключения, но домашние тираны не особо-то рвутся защищать незнакомок от толпы гопников, им привычнее срываться на слабых, самоутверждаясь таким способом.

– Откуда ты знаешь? – возмущенно охает.

Соображает она так себе.

– Вова показывал. Я, в отличие от тебя, с женатыми не хожу на свидания. Хотя ты же не на свидания ходишь, а только сосешь.

– Ах ты стерва! – девица в очередной раз верещит и бросается в драку, но, увидев улыбку на моем лице, замирает с поднятой рукой.

– Продолжай. Дай мне повод засадить тебя. Я ведь при исполнении, – произношу ровно. Жуть как хочется разбить этой дряни лицо о капот своей же машины. Приходится сдерживаться. Не могу себе позволить такой роскоши. – Я об тебя руки пачкать не стану, но грешно будет не воспользоваться идеальным поводом убрать тебя с глаз долой. Статья изумительная, и срок очень большой.

Я действительно брезгую к ней прикасаться. Психосоматика, но меня от этой курицы выворачивает наизнанку. Кажется, если я к ней прикоснусь, на руках появятся струпья.

Слишком много боли она на пару с Масиком мне принесла. Бессонные недели, а после и месяцы… Я до сих пор не могу войти в колею и абстрагироваться от происшедшего. Предательство с отягчающими в виде прилюдного унижения…

Как Максу хватило ума связаться с такой шушерой? Разве она стоила общения с сыном? Про себя я уже молчу, но детей он всегда любил и заботился!

– Ничего мне за это не будет! – Алла вскидывает подбородок, но предусмотрительно делает шаг назад.

– Уверена? Ты вроде как была заместителем генерального на крупном производстве, и если не только бумажки перекладывала, то должна кое в чем разбираться. Или позвони Масе, он много тонкостей законодательных расскажет тебе. У нас тут камер понатыкано, как грибов в осеннем лесу. Доказать нападение будет очень легко, – щелкнув брелоком, открываю пассажирскую дверь. – Помни об этом, когда в следующий раз решишь проколоть мне шины. Второй раз я не буду лояльной.

– Вову не трогай! – говорит она уже менее пылко. – Он ведь тебе не нужен, только чтобы отомстить, а я его со школы люблю! Он только мой! Вы, дуры, постоянно рядом с ним третесь, но вынести его характер смогу только я!

Я качаю головой.

– Так любишь, что в трусы к моему мужу залезла? – мне, конечно, плевать, но у нее вообще мозг есть? Хотя бы в зачатке.

– Макс должен был мне помочь…

– Точно, – киваю. – Ты ведь любимого мужа подставила.

Ситуация ухудшается на глазах. Черт ногу сломит в личной жизни этой девицы.

Вика, ты, конечно, в полной заднице, но можно поздравить. Могло было быть и похуже. Например, остаться с Масей до конца своих дней и каждый раз мараться об него после вот таких дур.

Сейчас, видя перед собой её унылую физиономию, я понимаю, что действительно была права. Девица ждала от Макса помощи. Думала, что он порешает её проблемы и с налоговой, и со следствием. Подотрет всю грязь, и вернувшийся муж не узнает о её махинациях.

Ну что, Максюш, поздравляю! Тебя поимели! Помочь не помог, но семью потерял.

Алла ещё что-то кричит, но я захлопываю дверь перед её носом. Глаза любовницы мужа горят черной ненавистью. Если бы могла, то прямо здесь меня испепелила.

– Многообещающе… – бормочу вслух. – Теперь они попеременно со свекровью будут мне кровь сворачивать.

Москва, похоже, была неплохим вариантом.

***

До загородного дома Ореховых добираюсь долго. Мне «везет» словить по пути несколько крупных аварий и пробок, образовавшихся из-за них.

– Вика, не пойми меня неправильно, но я не понимаю, зачем ты приехала, – начинает хозяйка дома с порога. – Мы уже всё рассказали по несколько раз каждому из ваших…

Я не ждала, что меня встретят с распростертыми объятиями – повод не располагает, но это ведь в её интересах, как матери, сделать всё, чтобы ребенка нашли.

– Значит, повторишь ещё раз, – включаю рабочий тон.

– Пинаете дело от одного к другому… Месяц прошел…

Слушая её слова, ощущаю новый прилив раздражения. Не меньший, чем при встрече с Аллой. Перед тем как приехать, я ознакомилась с материалами дела. Не удивительно, что следствие не дало результатов. Ровным счетом родители ничего не сообщили на опросе. Они словно не знали, в чем была одета их дочь, когда выходила из дома, не знали, куда она собиралась. Даже имен друзей не сообщили. Полное равнодушие.

– Я его только сегодня в руки впервые взяла.

– Всем плевать!

Да, и, похоже, тебе в первую очередь.

– Расскажи мне всё о том дне, когда Ксюша пропала, – прошу её предельно корректно.

Это та самая причина, по которой работать со знакомыми противопоказано. Надавить тяжелее.

Проводив меня в гостиную, Инна садится напротив и принимается перечислять, чем она занималась в тот день: проснулась, приняла душ, позавтракала, поехала в фитнес-центр…

Фоном воспринимаю её болтовню.

– Инна, про Ксюшу мне расскажи. Что она делала в этот день, куда собиралась?

– Вика, не знаю я, куда она уехала! – уже раздраженно выдает. – Ей ведь шестнадцать уже! Сама понимаешь, – смотрит на меня многозначительно. – Самостоятельная! Мать ставить в известность незачем.

Намекает на то, что Ева с Максом осталась? Так я даже сейчас знаю, где мой ребенок! Программу слежения установила и на новый её телефон, и плевать, что она живет с отцом.

На пустой допрос у нас уходит почти что час. Информации никакой, только нервы истерзаны. Я пугаюсь того равнодушия, которое исходит от Инны.

– Мне нужны записи с камер наблюдения, установленных по периметру вашего дома.

– Они хранятся всего две недели.

– И вы их моим коллегам не передавали?

– Никто не просил.

Опустив голову, я медленно выдыхаю. Терпение меня подводит.

– Тогда я поговорю с охраной, – поднимаюсь на ноги. – У тебя есть номера телефонов тех, кто был на смене в тот день?

Без особого энтузиазма она диктует мне номера.

Перед уходом прошу показать последние фото ребенка, все что есть, чем заметно её напрягаю.

Промямлив «хорошо», Инна идет за семейным альбомом.

Ромку, конечно, стоит отругать за такую халатность. Такую расхлябанность даже на загруженность не списать.

– Вика, подожди, – окликает меня Инна, когда я, попрощавшись, спускаюсь по ступеням с высокого крыльца.

– К нам сегодня на ужин должен Макс заглянуть, может, останешься?