Измена. Я умею быть сильной

Глава 35

Смотрю на него в полнейшем недоумении. Не думала, что меня уже хоть чем-то возможно поразить. Так сказать, недооценила мужчину.

– Я взрослый человек, зачем за мной приглядывать? Да и с чего вдруг ты решил, что тебе можно такое проворачивать?

– Взрослая, – усмехается. – А по поступкам и не сказать. Я тебе кучу своих визиток оставил, рассчитывал, что ты позвонишь в трудный момент. Как вообще, не надоело строить из себя самостоятельную и гордую особу?

– Давно таких настырных людей не встречала, – озвучиваю вслух свои мысли.

У меня в голове не укладывается, как ему удается, при всей своей беспардонности, не выглядеть полнейшим негодником?

Смотрю на собеседника с сомнением, пытаясь понять, что же я упускаю. Мне словно не хватает крохотной детальки замысловатого пазла. Почему он ведет себя настолько странно?

Владимир не торопит, дает мне собраться с мыслями.

– Как ты вообще узнал, что я загляну в кофейню? – начнем с самого простого.

– Пусть это останется моим небольшим секретом. Считай, у меня есть определенные способности.

– В области экстрасенсорики?

– Она, родимая, – буквально вталкивает мне в руку стаканчик с кофе. – Пройдемся?

Он кивает в сторону сквера, начинающегося на противоположной стороне улицы.

Жму плечами, тем самым принимая предложение.

Как по мне, событийность в жизни зашкаливает, не успеваю подстраиваться.

Час назад я была дезориентирована тем, что развод прошел очень гладко, не затянулся на долгие месяцы, Макс, по большому счету, повел себя неожиданно сдержанно, а теперь это вот… Даже не знаю, как назвать появление Арсеньева. Свалился как снег на голову посреди лета.

Хорошо было бы сейчас уединиться и привести мысли в порядок, но я отчего-то иду за ним следом.

Несколько минут проходит в молчании, после чего он интересуется:

– Сильно расстроилась из-за развода?

Странно, но в его интонации мне слышно участие и неподдельный интерес. Кажется? Буду считать, что да.

– Как тебе сказать… – делаю небольшой глоток, обжигая кончик языка горячим напитком. Если он только забрал заказ, значит, знал наверняка о моем появлении. Только этой головоломки мне не хватало для полного счастья. – Вся моя осознанная жизнь прошла рядом с мужем. Я пока не поняла, что ощущаю и куда хочу двигаться дальше. Радует лишь тот факт, что процесс не затянулся излишне.

– Судья был настроен решительно.

Почуяв неладное, резко поворачиваю голову в его сторону.

– Ты постарался?

Я была уверена, что в Максиме совесть проснулась, и он решил не измываться ещё сильнее, подумал и пришел к выводу, что так будет лучше нам всем. В первую очередь детям.

– Вика, ты мне льстишь. Приятно, конечно, но я не всемогущий. Как можно давить на коллег твоего бывшего? Подсудное дело.

– Это не помешало тебе снять его с должности.

– Нажаловался?

– Нет, просто пальцем в небо ткнула, – покосившись в его сторону, не могу улыбки сдержать. – Я не верю в совпадения. А тут… Раз, и карьера полетела к чертям. Так легко отобрал у Макса самое ценное.

Мне приятно, что мужу тоже досталось – пусть и не моими руками, но возмездие всё же свершилось.

– Я думал, семья – самое дорогое, – произносит негромко.

Вздернув бровь, смотрю на него с сомнением. В горле ком разрастается.

Если бы мы были для мужа важны, я бы не застала его с другой женщиной. Так ведь?

Много думала и отчетливо поняла, не может бес настолько попутать, что ты сломя голову понесешься в объятья другого, по сути постороннего, человека. Если такое случается, значит, любовь уже умерла, как и совесть.

Несколько раз за последние месяцы – не считая Арсеньева – мужчины очень даже непрозрачно намекали мне, дескать, не против развлечься. Один индивид умудрился в лоб предложить отомстить мужу с его помощью. Огромный минус моей работы – всеобщая осведомленность. Во всём. На новом месте все вскоре узнали о предстоящем разводе.

Так к чему это я? Находясь в браке, пусть уже и только формально, не могла представить себе, что соглашусь лечь в постель к другому мужчине.

Какими бы ни были мотивы – месть, похоть, желание расслабиться и отпустить ситуацию, переступить через себя я не смогла.

А Максим запросто…

– Ты ошибся. Не у всех семья на первом месте, – отведя взгляд в сторону, качаю головой.

Не думала, что смогу так запросто обсуждать с кем-то свою личную жизнь.

Моей поддержкой, как и жилеткой, стал брат. Без него точно бы не справилась. Когда стало понятно, что перевод неизбежен, он молниеносно перенял у меня груз забот, касающихся Жени.

Они так быстро спелись и всё сами организовали, что я и глазом моргнуть не успела.

Плохой матерью, конечно, до сих пор себя ощущаю. Угрызения совести прибивают гранитной плитой. Всё свободное время, пусть его и было немного, старалась проводить здесь, в городе. Постоянные поездки утомили нещадно, но иначе никак.

– Я не хотел тебя расстраивать, – Арсеньев сегодня, можно сказать, образцовый.

Рано обрадовавшись, я решаю, что сегодня он непривычно быстро перестраивается и не давит, в присущей ему манере, но, как оказывается, зря.

– Ты тут совсем ни при чем. Просто семьи не стало. Давай немного посидим? – киваю в сторону лавочки.

Арсеньев соглашается.

М-да. Невесело как-то. Похоже, я своим мрачным настроением сбила настрой.

Погружаюсь в мысли, разглядывая густые, ярко зеленые туи, растущие вдоль дорожек.

Когда дети были маленькими, мы часто приезжали в этот сквер. Случалось так, что Максу необходимо было по работе решить тот или иной вопрос, а мы с Евой и Женей оставались ждать. Они катались на самокатах по широкой аллее, а я бегала следом за ними. Теперь остается лишь с грустью вспоминать то время и то счастье, что испытывала когда-то.

– Он настоящий кретин, – с полной уверенностью заявляет Владимир, садясь рядом. Выдергивает меня из воспоминаний. – Сначала хотел с ним по-мужски разобраться, а потом посмотрел на тебя и понял: он сам себя наказал.

– На меня посмотрел? – уточняю с подозрением.

– Конечно. Он определенно будет жалеть. Я бы жалел, – откидывается на деревянную спинку, закидывает ногу на ногу, мгновенно становясь расслабленным.

Честное слово, у него настоящий дар вести себя непринужденно.

Я не слишком хорошо осведомлена, как вести при таких обстоятельствах. Перевожу взгляд на свои ладони. Они бледные, что уверенности не прибавляет.

Ловлю себя на мысли: говорить о Максе совсем не хочется. Нужно учиться существовать автономно.

Арсеньев словно считывает мои мысли. Меняет тему нашего разговора на сто восемьдесят градусов.

– Черт с ним, с твоим мужем, расскажи мне лучше, ты всегда нарываешься на неприятности и лезешь в самое пекло?

Могу только догадываться, о чем именно он говорит.

– Можно точнее?

– О твоей работе. Ты гребешь против шерсти. Система этого мало того что не любит, а не прощает. Зачем?

Стоит ли удивляться его осведомленности? Или стоит привыкнуть?

– Не понимаю сути претензии.

Владимир в ответ щурит глаза.

– Да ну брось! И не лень тебе было? – понимаю, что он действительно в курсе последних событий.

В Республике у меня возникли определенные разногласия с коллегами. Чтобы не париться, местное руководство решило объединить свои залежавшиеся “висяки”, которые мы с трудом, но раскрыли, и дело об исчезновении следователя, направленного к ним из Москвы.

Прижали по полной: жесткий допрос, очная ставка – всё, что было в арсенале, испробовали, но результатов не возымело. Немного помучавшись и пострадав, всё же приняли мою версию о том, что дела напрямую не связаны. Но перед этим пришлось пободаться.

– Зачем ты лезешь на рожон? Это последствия стресса, или ты всегда такая? – продолжает давить.

– Меня отправили дело раскрыть, а сидя и ничего не делая, результата невозможно добиться, – произношу по возможности спокойно.

– Ты девушка, но почему-то забываешь об этом. Всегда можно найти выход, попросить помощи.

– Ты о себе, что ли? – невольно представляю, как позвонила бы ему и начала жаловаться. Это вообще как?

– Почему нет? – остается невозмутимым, словно не видит проблемы. – Всё лучше, чем оказаться найденной в том же пруду, что и коллега.

Скольжу взглядом по красиво очерченному мужскому профилю. По тому, как он поджимает губы и хмурится, становится понятно – не шутит.

От досады едва ли не задыхаюсь.

– Очень жаль, что коллеги так халатно относятся к своим должностным обязанностям. Материалы дела служба пока что не обнародовала, значит, кто-то сливает.

– Тебя только это волнует? Какого черта ты в лес поперлась одна? – отчитывает меня как ребенка, чем невероятно бесит. – У тебя подчиненные есть.

Приподнимаю ладонь.

– Вова, угомонись, а? Душишь. Не буду говорить, что тебя не касается моя жизнь, это и так понятно, но я не люблю, когда со мной в таком тоне общаются.

Ловлю себя на мысли, что не понимаю, что происходит. Кто он вообще такой, чтобы меня отчитывать?

Господи, да работа – это единственное, что в моей жизни осталось незыблемым! Муж изменил, детям я не нужна уже так, как раньше…

– Ты мне нравишься, и я за тебя беспокоюсь, – произносит, глядя в глаза.

– Не стоит. Справлялась как-то без тебя до этого, и в дальнейшем продолжу, – поднимаюсь на ноги и делаю шаг в сторону мусорки, желая выкинуть кофе, ставший ненужным.

Слишком много сил отдано службе, чтобы слушать подобные нравоучения. Я всегда лично участвую в процессе сбора доказательной базы и менять ничего не собираюсь. С чего вдруг? Обычная практика. Мне нужно было найти труп, и я его нашла.

Сухо прощаюсь, испытывая ощутимый укол досады.

Почему у меня всегда так? Каждый пытается продавить свою точку зрения, навязать собственное мнение? Максим, мама, брат, теперь ещё и Арсеньев.

Могу долго сопротивляться, но, боже, я ведь тоже устаю!

Пока иду к пешеходному переходу, за спиной слышатся легкие шаги, затылок горит под его пристальным взглядом.

Думала, что он оставит меня в покое? Куда там!

– Если ты продолжишь, мы серьезно поругаемся, – предупреждаю, ощущая новую волну раздражения.

– Я должен быть благодарен твоему мужу. Если бы он не повел себя как мудак, у меня бы не было шансов, – его голос раздается над ухом, и я поеживаюсь, желая скрыть внезапно нахлынувшую дрожь.

Он слишком близко. Терпкий запах парфюма окутывает.

– Пожалуйста, давай без этого. Мне уже не шестнадцать.

Уже собираюсь перейти дорогу, но он перехватывает меня за локоть и разворачивает лицом к себе.

– Когда ты в последний раз жила в свое удовольствие? Делала что хотела? Жизнью наслаждалась? Давай только честно. Меня не интересуют поездки на отдых с семьей и посиделки с коллегами.

– Очень странный вопрос от человека, любящего давить на окружающих.

– И всё же ответь.

В мыслях я буквально кричу о своем желании быть счастливой. Но разгон у Арсеньева такой, что хочется соскочить с темы. Мы едва знакомы, долгое время не общались, а теперь он пытается пробраться мне в душу, да ещё и указывать! Кто так вообще делает?

Отстранившись, поднимаю голову и взглядом натыкаюсь на складку между бровей Арсеньева. Он выглядит напряженным, будто ужасно мной недоволен.

Пытаюсь сдвинуться с места, но он не дает.

– Я знаю, что излишне давлю. Всё понимаю, но с тобой по-другому никак не выходит, Вика. Ума не приложу, как подступиться. Твое желание не заводить новых отношений до развода я понял, но, поверь, очень неприятно было узнать, что ты в это время отчаянно жизнью рисковала. Очень не хочется подобных ситуаций в дальнейшем, поэтому тебе придется привыкнуть к моему присутствию в твоей жизни.