Измена. Я умею быть сильной

Глава 54

– Вика, – Владимир перехватывает мою руку и крепко сжимает запястье, не давая выбраться из автомобиля. От его прикосновения кожу пронзает легкий удар тока. Сказывается напряжение, которым пропитано всё вокруг.

Морщусь. Не от боли, скорее от досады.

Мне чертовски обидно, что у нас всё так началось. Встреться мы немного позже или при других обстоятельствах… Сейчас я, к сожалению, не могу думать ни о чем кроме работы, вернее, кары, которая должна обрушиться на головы ублюдков.

Давно я ничем так не горела, как желанием пересажать этих уродов.

Было бы лучше и вовсе отправить их в последний путь, но такой вариант я отметаю сразу, чтобы не искушать себя ненужными соблазнами. Нельзя и точка. Меньше всего в жизни мне хочется сподобиться им.

Оборачиваюсь и смотрю в глаза, наполненные тревогой.

Как бы ни сложилось наше дальнейшее общение, меня Арсеньев навряд ли забудет. Сегодняшний день отпечатался не только в моей памяти. Пока мы были в больнице, он места себе не находил, искренне переживая. Знатно пощекатала его нервишки.

– Прости, мне нужно идти, – наклонившись в его сторону, касаюсь губами колючей щеки. Только сейчас понимаю, что начала выбираться из машины, как только он подъехал к загородному дому Ореховых. Увидела яркие огоньки спецмашин, и мозг напрочь отключился. Даже не попрощалась. – Не переживай, со мной всё в порядке. Тебя ведь врач заверил, что я не пострадала существенно.

– А ещё он сказал, что тебе нужно отдыхать и набираться сил, – проговаривает хрипло. – Вик, тебе необходимо научиться себя беречь.

– Да-да, я у себя одна. Помню, – касаюсь его щеки. Поглаживаю, чтобы хоть как-то смягчить свою отстраненность и холодность. – Мы здесь надолго. Ты можешь ехать. До города меня довезут.

– Позвони мне, как освободишься, – просит спокойно, однако беспокойство всё так же отражается в темных глазах.

– Ты ведь не будешь тут ждать? – через лобовое стекло оглядываю улицу. Для позднего вечера здесь очень многолюдно. Только меня не хватает.

– Нужно заглянуть кое-куда, – выдает неопределенный ответ. – Береги себя. Геройства на сегодня уже достаточно.

Усмехнувшись, прощаюсь с ним.

Чувства испытываю смешанные. Эмоции зашкаливают, предвкушение закручивает внутренности в тугой узел. И в то же время неконтролируемо волнуюсь. Подобное случалось, когда я только начинала работать в органах. Горела своим делом.

Поспешно направляюсь к распахнутым воротам особняка, стараясь как можно меньше шевелить поврежденным плечом. Побаливает, но не настолько, чтоб я стала отказываться от собственных планов.

Народ потихоньку подтягивается, но охрана уже уложена на землю. Очень аккуратно, в рядочек. Над ними стоит несколько бойцов спецназа.

Смотришь, и душа радуется. Чаще всего культурнее действовать приходится, а тут всё как надо.

Быстро, однако, Смолов сработал. Да и не только он.

– Вы боги, – обращаюсь к командиру группы захвата, идущему мне навстречу.

Несмотря на тусклое освещение, замечаю, как он на секунду отводит взгляд в сторону. Смущен. Это, кстати, тоже одна из ярких профессиональных черт храбрых парней. Похвалу они воспринимают с определенной заминкой, как бы нехотя.

– Слышал, что Вы тоже, Виктория Сергеевна, сегодня отличились, – бросает ответку. – Следствие подъехало, и мы потихоньку начали. Не обижайся, что тебя не дождались. Не смог парней удержать, рвались, как никогда.

Прочищает горло, скрывая смешок.

– О чем речь, Саш. Главное, я успела к основному блюду.

С тоской оглядевшись, с трудом удерживаюсь от горестного вздоха.

Жаль, что всё так. Я бы предпочла спокойно развестись и продолжить заниматься любимым делом, а не воевать с семьей мужа и их приспешниками. Есть такие люди, к которым приближаться совершенно не хочется, чем меньше дистанция, тем сильнее вонь ощущаешь. Сейчас же я настолько близко, что дышать тяжело.

Я множество раз бывала в этом доме и никогда не думала, что в таких обстоятельствах окажусь здесь ночью.

К нам подходит один из парней оперов.

– ФСБ прикатили… – докладывает обоим.

– Пусть присутствуют, – отзываюсь мгновенно.

Конечно, Булатов не мог такой шанс упустить. Для него ситуация складывается лучше не придумаешь. Если его люди не тупили, то за то время, что пошло с нашей встречи, должны были успеть собрать хоть какую-то информацию, и он ею обязательно воспользуется в собственных целях.

Александр переводит на меня красноречивый взгляд.

– У них тут свой интерес. К тому же будут присматривать, чтобы мы не ущемили права достопочтенных людей, – поясняю ему, когда мы идем по дорожке к главному входу.

– А я-то думаю, чего они по ночи притащились. И не лень. А тут свой интерес… Звучит многообещающе, – хмыкает.

Войдя в дом, застаю хозяев в холле. Один из моих коллег знакомит их с постановлением о проведении обыска и другими сопутствующими документами.

Подняв голову, Охрехов-младший, он же пасынок нашего губернатора – тип, хорошо мне знакомый, – бросает в нашу сторону испепеляющий взгляд. Конечно, мы посмели покой их нарушить.

Ну право, это даже смешно! Нагадить везде, где только можно, а после обижаться, что тебя в эти кучки тыкают носом.

Выдерживаю его взгляд. Не впервой.

Перед тем как отправиться с понятыми обходить все уголки дома, обращаюсь к Инне и ею мужу.

– Думаю, вы понимаете, мы здесь найдем много всего интересно. К тому же утром я смогу допросить Романа Ивановича. В том, что он поведает мне много всего интересного, я даже не сомневаюсь. Одно дело быть исполнителем покушения, и совсем другое – заказчиком. Время тратить не буду, если хотите, проконсультируйтесь с семейным адвокатом, он разъяснит разницу. Но первый из вас, кто решит сотрудничать со следствием, может рассчитывать на бонус в виде чистосердечного признания, – произношу, глядя на Инну. Как бы я ни старалась, у меня в голове не укладывается, как можно предать собственного ребенка. Жду прозрения от нее.

– Какая же ты сука. И как Макс тебя выносил, – выплевывает Орехов.

Батюшки… Думает, что первый, кто мне об этом сказал?

– Учитывая ситуацию, в которой мы находимся, принимаю это за комплимент. Добрые слова изо рта подонка малоприятны и бросают тень.

Он пытается сделать шаг в мою сторону, но один из бойцов качает головой, приподнимая автомат выше.

Слабоумие и отвага или самонадеянность? Со всем тем багажом из грязных дел, что имеет их семья, самым глупым решением было похищать у самих себя ребенка, а после противиться следствию. Должно быть, дела совсем плохи были.

Верить в то, что с девочкой случилось что-то непоправимое, я отчаянно не хочу, хотя с каждой минутой становится всё более жутко.

Даже не могу сказать, что именно так на меня подействовало. Возможно, то, что я знаю Ксюшу лично, или то, что у меня самой есть дочь, рядом с которой я быть не могу… Больно, и точка.

– Вика подожди, – около лестницы меня догоняет Инна. – Ты должна меня понять…

Взмахом руки перебиваю её, не в силах слушать.

– Не пойму. Никогда не пойму. Именно потому, что я тоже мать. Подойди кто к моему ребенку, я бы лично на части мерзавца разорвала, а не пряталась за его спину. И плевать, кто он – царь, бог или родной отец.

Оказавшись в детской, долго стою посреди комнаты. Первый шок начинает спадать, и жуть берет страшная. Прямо сейчас хочется позвонить Еве и Женьке, поговорить с ними, да просто голос услышать.

Упрашиваю себя успокоиться, отмести все эмоции и делом заняться.

У парней уходит порядка пятнадцати минут для того, чтобы перевернуть всё вверх дном. Результат нулевой.

– Не раскисай, – негромко проговаривает Саша мне над ухом. – Найдем обязательно.

Киваю. Несколько минут кручусь, разглядывая каждую деталь. Письменный стол лично осматриваю. После – прикроватные тумбы. В одной из них лежит небольшая ручка. Всего сантиметров пять.

Я знаю такие. Были у Евы в наборах. Дочка вообще любит канцелярию необычную, яркую и красивую.

– Матрас снимите с кровати на пол и переверните, – прошу, после чего опускаюсь на корточки и ладонями прощупываю его. Около края, там, где подушка ребенка лежала, нахожу небольшой неровный разрез, а в нем блокнот без обложки. Первая страница пуста, а дальше исписаны мелким, едва разборчивым почерком. Сразу понятно – детский дневник, который хотели припрятать хорошенько. Смотрю на дату на первом листе. Свеженький. – Парни, пожалуйста. Всё здесь переверните вверх дном. Можете мебель разнести в щепки. Мне нужны предыдущие записи, которые вела девочка.

– А если не найдем? – отзывается кто-то.

– Найдете обязательно, я в вас верю.

Выйдя в коридор, припадаю спиной к стене. Надо прочесть, а у меня руки дрожат.

Расклеилась…

Если мне – взрослому человеку – страшно, то что с ребенком творилось долгие месяцы…

– Давай, я, – рядом появляется Смолов. Его голос звучит ободряюще. – Зря я тебя допустил.

Можно подумать, что я смогла бы сейчас дома находиться.

– Спасибо, ты быстро всё организовал, – отзываюсь шепотом.

– Хотелось бы блеснуть в твоих глазах своими талантами, но это не только я. Мужчина твой новый подключил свои связи, – ему явно неловко. – Вика, поаккуратнее с ним.

Снова эти странные интонации… Когда Витя внезапно в гости ко мне заявился, были схожие ощущения. Стоит задуматься, но сейчас на это нет времени.

– Спасибо за беспокойство, – прерываю неловкую паузу.

– Скажешь тоже, – выходит он из задумчивости.

Перед тем как начать читать, у меня в голове невольно прокручивается десяток возможных детских признаний. Одно хуже другого.

– Вика, – к нам подлетает Инна. Вся растрепанная и взвинченная, не такая, какой была совсем недавно при встрече. – Это Ксюши? – глядит на блокнот. – Я его искала и не нашла.

Прикрываю глаза и делаю глубокий вдох. Действие обезболивающих проходит, но вместо боли я испытываю неимоверное раздражение и злость на эту горе-мамашу.

– Я тебе всё расскажу, – продолжает она. – Ксюша в последнее время была сама не своя… Чуть что, кричала на нас, совершенно не слушалась. Я не знала, что с ней и делать. А недавно я уезжала на выходных по делам, а она бросилась с ножом на моего мужа, – горячо заверяет.

Вглядываюсь в её лицо, стараясь понять, она так действительно верит в то, что говорит? Очень удобно, ничего не сказать.

– Он сказал, что защищался? – уточняю.

Смолов издает тяжелый вздох. Он выглядит озабоченным и усталым. Понимаю его. Имея собственных детей, слушать подобное очень тяжело.

– Нет, что ты! Он Ксюшу не обижал. Пальцем не трогал! Она сейчас в клинике в Подмосковье… Я назову адрес, и вы сами убедитесь. Мы не хотели сор из избы выносить. У свекра срок заканчивается… Такое пятно на его репутации.

– Об этом можешь не беспокоиться, повторный срок ему не грозит, чего не скажешь о тюремном.